Для Колина не имели значения ни талант Ивоны, в одиночку освоившей магию призыва, ни её старания.
Чтобы выгодно сбыть дочь с рук, магия призыва была не нужна.
Нет, он даже считал это минусом: если женщина овладеет магией призыва, мужчины падут духом, чувствуя, что она сильнее их. Поглощенная своими призывателями, она не будет заботиться о муже или детях.
Из-за подобных общественных предрассудков Колин опасался, что ценность Ивоны на брачном рынке упадет. Он строго-настрого запретил ей где-либо упоминать о том, что она призыватель, и потому до сих пор об этом почти никто не знал.
Ивона пожала плечами.
— Ах, и вправду, Ваша Светлость ведь не ищет любви. Значит, я — единственный подходящий вариант. Какая женщина могла бы не влюбиться в герцога?
— И всё же спасибо. За то, что приняли моё предложение.
В противовес мягкому выражению лица Ивоны, лицо Клода стало серьезным.
Он мало знал об Ивоне. У них не было долгих бесед, и они не были знакомы много лет.
Но одно он знал наверняка: «Она вовсе не из тех женщин, про которых можно сказать, что есть кто-то получше, или чьи способности можно считать недостатком».
На брачном рынке женщину оценивали по внешности и происхождению. Если и искали другие качества, то это был покорный характер по отношению к мужу.
Однако Клод принял её предложение вовсе не под влиянием этих стандартов.
Давным-давно он принял решение.
Не любить и не быть любимым.
Родители Клода внушили ему лишь негативные мысли о любви.
Наблюдая за ними, маленький Клод дал любви своё определение:
«Разрушительное чувство, заставляющее терять себя, сметать всё на своём пути и лишаться рассудка».
До поры до времени он думал, что, возможно, только его семья была такой.
Но и другие мало чем отличались. Даже если дело было не в любви.
Все, кто приближался к нему, пытались им манипулировать. Пытались запереть его в рамках своих стандартов и мерок. Ограничивали, проявляли одержимость и твердили, чтобы он жил ради них.
Но стоящая перед ним женщина смотрела на него чистым взглядом и говорила:
«Я говорю это не потому, что люблю вас».
«Но я хочу защитить вас».
То, что заставило его изменить отношение к браку, было под силу только ей — Ивоне.
Ивона не заметила перемены в настроении Клода, она смотрела через его плечо. Там двое детей дарили друг другу цветы Ипелии. Их звонкий смех был очень милым.
На лице Ивоны расцвела улыбка.
— Кажется, и тот ребенок получил цветок Ипелии. Каково ему сейчас?
— Думаю, он счастлив. Как и я.
— А?
— Раз я услышал благодарность за то, что принял предложение, я должен ответить тем же. Спасибо, что предложила мне стать твоим мужем.
Ивона захлопала глазами. Она не ожидала услышать от него таких слов.
Подозревая, не пустые ли это слова вежливости, она заглянула ему в глаза, но он, как и всегда, был предельно серьезен.
«Герцог не из тех, кто говорит пустые комплименты, но...»
Несомненно, эти слова были сказаны ради неё. Но ей захотелось возразить. Было бесчисленное множество женщин, желавших выйти за Клода. Разница в их условиях и востребованности была очевидна.
Кто угодно, сравнив Ивону и Клода, сказал бы, что она ему не ровня.
— Спасибо, что говорите так. Но мне неловко. Я трачу много времени на изучение и использование магии призыва, поэтому не смогу уделять должное внимание домашним делам.
— Что именно ты подразумеваешь под этим вниманием?
— Если говорить о жене аристократа, то это ведение хозяйства? Ведение книг, присмотр за садом, украшение замка...
— В роду Ажентайн давно не было герцогини. Но Герцогский замок функционирует исправно. У меня есть главный управляющий и слуги, которые следят за всем тем, что ты перечислила.
— Я думала, вы захотите передать всё это мне, когда я стану вашей женой.
— С чего бы?
— Ну... По контракту я должна делать всё возможное как жена герцога.
— Не понимаю, зачем тебе это. Ажентайн прекрасно справлялся и до твоего прихода. Я не хочу обременять тебя работой только потому, что у меня появилась жена.
— Но люди будут шептаться.
— Пока ты моя жена, люди в любом случае будут придираться к мелочам. Не обращай внимания на их слова. Это лишь те, кто жаждет принизить тебя, что бы ты ни делала.
Тихий голос Клода отозвался в душе Ивоны глубоким резонансом.
— Я не настолько бездарен и не настолько завишу от чужого мнения, чтобы заставлять жену заниматься тем, что ей не по душе. Поэтому просто живи так, как тебе хочется. Для меня достаточно того, что ты будешь моей женой. Большего мне не нужно.
Впервые в жизни кто-то сказал ей делать то, что она хочет.
Она никогда не задумывалась об этом, ведь всегда жила ради других.
В детстве — чтобы заслужить любовь Колина, повзрослев — чтобы заслужить любовь Гаспаля.
Ивона до мельчайших подробностей знала, что любят и ненавидят Колин и Гаспаль.
Но Колин и Гаспаль не знали, что любит или ненавидит она.
Конечно, им было всё равно, но даже если бы они проявили интерес, вряд ли бы что-то изменилось.
Ведь Ивона и сама не знала, что ей нравится.
Видя её растерянное лицо, Клод, видимо, решил, что она его плохо слышит из-за шума толпы.
Он склонил голову. У самого уха Ивоны раздался его низкий голос:
— Так что не думай, что ты в чем-то хуже других. Я рад, что получил цветок Ипелии именно от тебя, а не от какой-то другой женщины.
Лицо Ивоны вспыхнуло. Она и раньше думала, что у Клода приятный голос. Но он был настолько низким и глубоким, что она не ожидала, что он может звучать так мягко.
Это было заблуждение.
«Не думала, что герцог скажет мне такое».
Ивона застыла, глядя прямо перед собой, боясь, что если повернет голову, то коснется его. К счастью, Клод быстро выпрямился, но Ивона так и не смогла встретиться с ним взглядом.
«Я думала, что получу лишь каплю уважения. Похоже, он не такой холодный и сухой человек, как кажется...»
Однако Ивона вновь напомнила себе об их отношениях. Даже если скоро они станут супругами, в их союзе нет любви.
Она сделала предложение не из любви, и он принял его не из любви. Лишь сухое деловое уважение, основанное на контракте.
Ивона понимала, что Клод просто относится к ней по-человечески хорошо. Вероятно, раз она стала его невестой, он перестал проводить четкую грань, как делал это с остальными.
Нельзя забывать об этой дистанции.
Клод проявляет заботу, потому что знает — она не будет докучать ему своей любовью.
«Раз я не буду обременять его чувствами, мы сможем сохранить прекрасные отношения. Приятный союз, где никто не ограничивает другого, ожидая любви».
«Да, мне просто нельзя влюбляться в герцога».
Ивона снова сосредоточилась на танце. Её шаги стали легче. Ступая по устилающим пол цветам Ипелии, Ивона на этот раз спокойно встретила взгляд Клода.
Белые лепестки снова посыпались под порывом весеннего ветра.
Мелодия, которую играли музыканты, изменилась. Наступил кульминационный момент произведения. Вместе с ним сменились и движения.
Хотя Клод никогда раньше не танцевал ни с одной женщиной на балу, он знал следующее движение. Дама должна была повернуться и оказаться в объятиях кавалера.
Возможно, из-за многолетней практики с мечом, Клод быстро осваивал любые физические навыки и выполнял их безупречно.
Но Ивона, которая так же редко танцевала, не обладала такой же сноровкой. В её движениях чувствовалась некоторая прерывистость. Клод умело вел её до этого момента, но следующее движение казалось сложным.
Клод посмотрел на Ивону. Её губы были плотно сжаты, словно она вспоминала па.
Ивона скованно взяла Клода за руку и, сделав шаг в сторону, скользнула вдоль его руки прямо к нему.
Но...
— Ой.
Обычно она двигалась плавно под его руководством, но сейчас ей немного не хватило дистанции. Ивона потеряла равновесие, и её лодыжка слегка подвернулась.
Заметив это, Клод обхватил Ивону за талию и резко притянул к себе. Это было быстрее и ближе, чем предполагало само движение.
— Ваша Светлость.
Опершись руками о его грудь и восстановив равновесие, Ивона медленно подняла голову.
И лучезарно улыбнулась.
— Я тоже рада, что смогла подарить цветок Ипелии именно вам.
Возможно, потому что она сбросила камень с души, тень, омрачавшая её лицо, исчезла, и её улыбка засияла ослепительно ярко.
Увидев улыбающуюся Ивону, Клод замер. Он невольно слегка отстранился.
Не обращая на это внимания, Ивона восстановила осанку и вернулась к прежнему выражению лица.
Вскоре музыка смолкла. Заметив его по-прежнему застывшее лицо, Ивона спросила:
— Вам не нравятся танцы? Может, отдохнем?
С этими словами она высвободилась из его объятий.
Клод поймал себя на мысли, что ему жаль отпускать её, и сам этому поразился.
Увидев проходящего мимо слугу, Ивона сказала, что принесет напитки, и отошла. Она спросила, не хочет ли он чего-нибудь, и Клод в замешательстве кивнул.
Оставшись один, Клод посмотрел на свои ладони.
Тело, что так мягко прижималось к нему.
Весенний аромат, который всё еще окутывал его.
Танец закончился, но тепло в его руках всё еще оставалось.
Гаспаль не присутствовал на Балу цветов. Он был не в том настроении, чтобы отвлекаться на подобные вещи.
Убедившись, что Ивона, к счастью, не призвала Хаслата, он шатающейся походкой забрался в карету.
— Живо, поехали немедленно!
— Барон?.. Но вы ведь говорили, что едете делать предложение, почему леди Ивона...
— Заткнись! Как ты, ничтожный слуга, смеешь лезть не в своё дело!
Прежде чем залезть в карету, Гаспаль схватил вещи, лежавшие на сиденье, и швырнул их в кучера. Всё накопившееся негодование вырвалось наружу.
Кучер не посмел ни возразить, ни увернуться, а лишь сжался. Это был человек, который по возрасту годился Гаспалю в отцы и долгие годы преданно служил семье Гиз, но Гаспаль не чувствовал ни капли вины.
С лица кучера, по которому пришелся удар острым углом предмета, закапала кровь.
— П-простите... Пожалуйста, пощадите...
— Если понял, трогай сейчас же. Едем к Тристану.
Сев в карету, Гаспаль закрыл лицо руками, искаженными от боли.
В этот момент меньше всего ему хотелось видеть Тристана, но, с другой стороны, только Тристан мог утешить его, переполненного гневом и страданием.
«Я отобрал Благословение Ипелии у Тристана, но так и не смог заполучить Ивону».
При воспоминании о жалобно плачущем Тристане сердце Гаспаля сжалось. Он зажмурился и стиснул зубы.
— Проклятье, почему этот ублюдок Ажентайн всё испортил!
Объявление о браке, которое собирался сделать Гаспаль, вместо него сделал Клод. Всё, что он планировал, в итоге послужило лишь почвой для сближения Клода и Ивоны.
Он думал, что они в чем-то похожи — оба из герцогских родов, оба считаются кандидатами в преемники Императора... Но в какой-то момент Клод ушел далеко вперед.
Даже среди огромной толпы его присутствие было иным. Внушительность, которая ощущалась сама собой, даже если он не пытался выделиться.
Это был совершенно иной уровень по сравнению с Гаспалем, который лишь несколько раз практиковался в искусстве меча с рыцарями, которые только и делали, что заглядывали ему в рот.
Обновлено: 20.02.2026