«К слову, в Императорском замке два дня будет идти бал, чтобы прославить заслуги этого мерзавца Ажентайна».
Обычно покупка нового платья означает посещение бала. Однако в случае Ивоны была вероятность, что она просто купила его для себя. Ведь Ивона привыкла ходить в старых платьях. И она никогда не посещала балы, если только не была его партнершей.
Даже зная, что Колин присваивает себе поддержку, направляемую Дому Ботт, Гаспаль намеренно закрывал на это глаза. Поэтому, какой бы скромной ни была Ивона, в том, что она не выдержала и купила хотя бы одно платье, не было ничего странного, но...
Пока Гаспаль был погружен в раздумья, Колин, поспешно догнавший его, произнес:
— Ох, барон. Пожалуйста, зайдите в следующий раз. Похоже, Ивона заперлась где-то в особняке.
Неужели он действительно не видел Ивону, потому что она была в каком-то углу особняка?
«Но ведь никто из слуг не видел, чтобы Ивона выходила. Если это обычная прогулка, нужно ли скрывать это от всех?»
Слова Колина звучали для Гаспаля оптимистично. Будто с Ивоной все в порядке, и она просто беззаботно улыбнется и бросится в его объятия, когда он сделает ей предложение.
Однако он проделал этот путь, даже причинив боль Тристану. Он не мог позволить себе думать лишь о хорошем.
Ивона — выдающийся призыватель. Для нее не составило бы труда тайком выбраться из комнаты.
Почему Ивоне, юной леди этого дома, пришлось уходить, избегая чужих глаз?
«Неужели это дело можно так просто оставить?»
Когда Гаспаль промолчал, не проронив ни слова, Колин забеспокоился:
— Тогда не могли бы вы зайти в следующий раз, барон?
— А, или, может, вы подождете...
— Я вспомнил об одном месте, куда мне нужно зайти. Но это, полагаю, можно отдать и сейчас.
Гаспаль протянул Колину конверт, который был у него при себе. Взяв его и проверив содержимое, Колин расплылся в улыбке шире, чем когда-либо.
— Ох, вы даете это заранее.
— Да. В конце концов, разве не ты будешь давать согласие?
Колин бережно спрятал конверт за пазуху, словно боясь, что тот улетит. Странная тревога из-за отсутствия Ивоны мгновенно испарилась.
Оставив ликующего Колина позади, Гаспаль сел в свою карету. Кучер, увидев его столь скорое возвращение, спросил:
— Вы закончили свои дела? Возвращаемся в Герцогский замок?
— Нет.
Потяжелевший взгляд Гаспаля резко вспыхнул.
— Я не могу упускать из виду даже малейшую деталь.
Это не было лицом мужчины, трепещущего перед предложением руки и сердца, — это был облик хозяина, решившего не упустить сбежавшую рабыню.
— В Императорский замок. Как можно скорее.
Прибыв в Императорский замок, Гаспаль немедленно отправился на поиски.
Поскольку замок был огромен, одни только перемещения по нему отнимали много сил.
Постепенно ноги начали слабеть, но взгляд становился всё более яростным. В этот момент тело Гаспаля двигалось лишь благодаря его силе воли.
С такой неистовой решимостью он искал Ивону в Императорском замке, хотя её там могло и не быть.
Спустя долгое время Гаспаль наткнулся на Ивону в безлюдном саду.
— Наконец-то я нашел тебя.
Гаспаль лучезарно улыбнулся, словно нашел оазис в пустыне.
— Ивона. Так ты была здесь.
В отличие от других, Гаспаль узнал Ивону с первого взгляда. Ни макияж, ни платье не стали для него преградой.
Темно-каштановые волосы, точь-в-точь как у Тристана, серо-голубые глаза.
Каждый раз, когда ему не хотелось представлять Ивону своей невестой, именно это помогало ему терпеть снова и снова.
Глаза Ивоны округлились от неожиданной встречи с Гаспалем.
— Барон?
— Я так хотел поскорее увидеть тебя, что пришел сюда.
— Как вы здесь...
Вслед за кануном праздника Ивона пришла на бал и сегодня. Существовало негласное правило: если ты посетил бал один раз, то должен присутствовать на нем до последнего дня.
Однако, в отличие от вчерашнего дня, когда у нее было дело к Клоду, сегодня она планировала лишь посмотреть, как Император отметит его заслуги, и быстро уйти. Поэтому она не оставалась в бальном зале, а коротала время в этом саду.
Сегодня Ивона снова выбралась не через дверь, а верхом на призванном существе. Никто из Дома Ботт не должен был знать, что Ивона находится в Императорском замке. Как же тогда?
Вместо ответа на вопрос Ивоны Гаспаль улыбнулся, оглядывая сад.
— Прийти к тебе без цветов в разгар Фестиваля Ипелии... Я пытался их достать, но не смог, а здесь они цветут вовсю. Удивительно. Может быть, они расцвели так специально для нас с тобой?
Та же безмятежная улыбка, тот же нежный голос, как при их первой встрече, когда он пытался завоевать её расположение.
Когда-то она так сильно желала этого, но теперь его слова не вызывали в её сердце ни малейшего трепета.
Напротив, услышав его голос, Ивона ощутила странное чувство — ей нужно было бежать от Гаспаля. Это было почти инстинктивное ощущение.
— Мне нужны не просто слова, а конкретика. Вы забыли, о чем я говорила в прошлый раз?
Ивона думала, что после этих слов Гаспаль замешкается. Однако...
— Да, есть кое-что, что благословит наше будущее ярче, чем любой цветок Ипелии.
С этими словами Гаспаль запустил руку в карман.
Квадратный бархатный футляр.
Глаза Ивоны широко распахнулись, когда она увидела форму, ясно дающую понять, что находится внутри.
— Благословение Ипелии, которое ты так хотела. Я не приходил к тебе все это время, потому что заказывал кольцо. Пожалуйста, пойми меня.
Ивона не верила своим ушам. Она не могла доверять словам, исходящим из уст Гаспаля.
«Влюбленный, поклявшийся в любви на Благословении Ипелии, клянется с этим же камнем в любви другой? Неужели те двое, что были так неразлучны, способны на такое?»
Гаспаль не мог явиться к Ивоне без камня, поэтому он долго не показывался.
Ведь чтобы принести Ивоне Благословение Ипелии, он должен был забрать его у Тристана.
И даже если бы он его забрал, Ивона думала, что это займет много времени. Достаточно, чтобы она успела дождаться ответа от Клода.
Но кто же знал, что Гаспаль придет так скоро.
Ивона моргнула. То, что Гаспаль достал из кармана, определенно было Благословением Ипелии.
Розовый драгоценный камень в золотой оправе, ослепительно сияющий в лучах солнца.
Когда-то горячо любимый жених, мужчина, с которым она мечтала о будущем, тот, ради кого она пожертвовала всем, теперь протягивал ей кольцо.
— Я не представляю себя без тебя. Лишь поссорившись с тобой, я осознал, как мне тебя не хватает. Только ты терпела мой скверный характер. Но я даже не мог относиться к тебе по-человечески... Сейчас я могу лишь давать пустые обещания, но прошу, дай мне шанс. Позволь мне быть рядом с тобой всю жизнь?
Гаспаль опустился на одно колено и протянул ей кольцо.
— Я люблю тебя. Выходи за меня замуж.
Услышав эти слова, зрачки Ивоны расширились.
В прошлой жизни она много раз ждала от Гаспаля теплых слов. Она не просила многого.
Просто... чтобы он признал её заслуги... и сказал «спасибо за то, что ты рядом»...
Но Гаспаль ни разу не сказал ей этого. И дело не в том, что он не знал, как сильно она этого жаждала.
Он лишь говорил, что таков уж его характер, и она должна это принимать.
Он даже злился, спрашивая, почему она не может смириться с этим.
Разница между прошлой и нынешней жизнью была в том, что теперь Ивона не любила Гаспаля.
И неужели именно поэтому Гаспаль теперь так отчаянно признавался ей в любви?
В памяти внезапно всплыло то невзрачное помолвочное кольцо, которое она когда-то выпросила у него с огромным трудом.
Мог ли контраст быть еще более разительным?
При виде Благословения Ипелии, превращенного в кольцо без её ведома, в груди стало холодно.
«Раз я больше не веду себя так, будто отдам тебе всё, раз у тебя возникла мысль, что я могу сбежать... твое отношение так резко изменилось?»
Почему он не мог поступить так с ней в прошлой жизни?
Даже если бы он обманывал её под маской любви, даже если бы использовал в своих интересах. Неужели он не мог хотя бы немного ценить её? Неужели нужно было просто выжать из неё всё и выбросить?
«Слишком поздно».
Только теперь она поняла, что Гаспаль не любит и не собирается ценить её.
«Мне так жаль времени, когда я любила тебя! Мне так жалко ту себя, у которой не было другого выбора!»
Если бы у Ивоны не было воспоминаний о прошлой жизни, если бы она не застала измену своего жениха и кузена, она наверняка была бы потрясена этим жестом. Она никогда не смогла бы вырваться из сетей Гаспаля.
Её трясло от этого омерзительного зрелища.
«Твоя жадность не знает границ. Ты ранишь сердце своей любимой, но всё равно не хочешь отпускать меня».
Для Гаспаля Ивона не была человеком. От начала и до конца она была лишь инструментом, который используют и выбрасывают.
«Да что же это за власть такая? Что это за азарт — во что бы то ни стало победить Ажентайна? Неужели ты собираешься снова обмануть, поглумиться и бросить меня и в этой жизни!»
В прошлой жизни она была так одинока. Совершенно одна. Поэтому у неё не было выбора, кроме как отдать своё сердце этому гнусному человеку.
В этот момент Ивона не могла рассуждать здраво. У неё не возникло ни малейшего желания тянуть время, прося дать ей возможность подумать.
— Слишком поздно. Всё слишком поздно.
— Я буду стараться. Если на душе осталась обида, приди ко мне и выскажи всё.
Ивона произнесла, подавляя закипающий гнев:
— Дело не в этом. Пока вы не приходили ко мне, барон, я отдала своё сердце другому. Я не могу выйти за вас замуж, не любя вас.
В этот момент на исполненном мольбы лице Гаспаля проступила тень гнева.
Глядя на него, Ивона внутренне усмехнулась.
«Ты, должно быть, и в страшном сне не мог представить такой ситуации».
В их отношениях инициатива всегда была на его стороне.
Потому что Ивона любила его сильнее.
Именно она всегда мечтала о свадьбе, об их общем будущем. А Гаспаль, стоило зайти речи о женитьбе, с досадой переводил тему.
Он, верно, думал, что если сделает предложение, она расплачется от счастья. Но это было лишь его заблуждение.
Гаспалю удалось взять себя в руки, но голос его дрожал.
— Ничего страшного. Не все супруги женятся по любви. Я могу подождать, пока ты снова не станешь прежней. Раз ты уже любила меня однажды, это не займет много времени.
Ивона тут же нашла самые острые слова, которые могли задеть его самолюбие:
— Неужели? Герцог Ажентайн, который завладел моим сердцем, — человек, с которым вы, барон Гиз, даже не можете сравниться.
Стоило ей произнести имя Клода, как лицо Гаспаля мгновенно перекосилось. Это было сравнение с герцогом Ажентайном — тем самым человеком, перед которым он всегда испытывал комплекс неполноценности и с которым его бесчисленное количество раз сравнивали.
В глазах Гаспаля, который пытался сохранять спокойствие, вспыхнула ярость.
— Ты думаешь, что сможешь получить его любовь? Самые именитые юные леди светского общества пытались добиться его, но получали отказ. По сравнению с ними тебе нечем похвастаться — ни внешностью, ни происхождением. Глупо. Поистине глупо. Твои чувства никогда не найдут взаимности. Ты замахиваешься слишком высоко, это не твой уровень.
— Если мой уровень низок, то каков же уровень барона, который так хочет на мне жениться?
— Тебе стоило бы знать, что я снисхожу до тебя.
— Слово «снисхожу» неуместно, когда сам человек этого не желает. Это вам, барон, стоило бы осознать свой уровень. Раз уж речь зашла о внешности и происхождении, вы ни в чем не превосходите герцога Ажентайна, включая эти два пункта.
Гаспаль на мгновение замолчал, словно лишившись дара речи. Как Ивона и рассчитывала, он был в ярости.
— ...Как ты, ничтожество, смеешь говорить мне такое?
Наконец посыпались грубости. Ивона с холодным лицом ждала, что он скажет дальше.
— Хорошо. Давай объявим о расторжении помолвки прямо сейчас, на этом балу.
— Я только этого и жду.
Наконец-то с этим человеком всё кончено. Для этого гордеца отказ на предложение руки и сердца и сравнение с Клодом должны стать немыслимым унижением.
Ивона последовала за Гаспалем, который, тяжело дыша, направился к гостям. Гаспаль подошел к мужчине, державшему магическое приспособление для усиления голоса, и что-то прошептал ему на ухо.
Было видно, как глаза мужчины широко распахнулись от слов Гаспаля. Да, объявление о расторжении помолвки — такое может шокировать.
Гаспаль выхватил магическое приспособление из рук мужчины.
Ивона и Гаспаль встали в зале на место, где они могли привлечь всеобщее внимание.
Громкий голос Гаспаля прогремел на весь зал:
— Мы, Гаспаль Гиз и Ивона Ботт, до этого момента состоявшие в помолвке... намерены положить ей конец.
Не только те, кто был рядом, но и люди в дальних концах зала обратили на них взоры. Все смотрели на Ивону и Гаспаля с любопытством.
Скоро их взгляды сменятся ужасом.
Ивона ждала, когда Гаспаль объявит о расторжении помолвки.
Однако.
— И теперь... я хочу объявить о нашей свадьбе.
Слова, сорвавшиеся с губ Гаспаля, были совсем не теми, что она ожидала.
Обновлено: 20.02.2026