— Тебе так нравится, что я надела брюки, Лукас?
Роуздейл никогда не сдерживала своего любопытства. От этого неожиданного вопроса Лукас растерянно моргнул.
— Я выгляжу так, будто у меня сейчас хорошее настроение?
— Ага. Посмотри в зеркало.
Лукас перевёл взгляд на зеркало, стоявшее перед Роуздейл.
Как она и сказала, уголки его глаз мягко изогнулись. Осознав, что под маской его губы тоже растянулись в улыбке, он поспешно вернул лицу бесстрастное выражение. Из-за того, что он сам этого не заметил, его зрачки слегка дрогнули.
Роуздейл негромко рассмеялась и указала на прядь волос, которую он заправил ей за ухо.
— Ты даже волосы мне вот так поправил. Совсем как в семье.
Разве подобные жесты не были признаком близости, принятым в человеческих семьях?
Она ещё не успела провести с Лукасом достаточно времени, чтобы привязаться к нему, и их отношения ещё не переросли в то, что можно было бы назвать дружбой.
Тем не менее, то, что Лукас проявил подобную теплоту, означало, что его настроение было на редкость приподнятым. Настолько, что он на мгновение позволил себе проявить дружелюбие, которого раньше не было.
— Верно, — Лукас признал это с едва заметной усмешкой. — Твой нынешний облик — это именно то будущее Айбрии, о котором я мечтаю.
— О каком же будущем ты мечтаешь?
На вопрос Роуздейл Лукас лишь загадочно улыбнулся, ничего не ответив.
«Наверное, не говорит, потому что скрывает, кто он такой».
Впрочем, ей и так было понятно, о каком будущем идёт речь. Она помнила слова, сказанные Мадам.
Даже Роуздейл, изучавшая человеческий мир по книгам, находила те обычаи странными. Если уж фея видит в этом странность, то сам человек наверняка понимает это ещё лучше.
Особенно человек с такими красивыми глазами, как у Лукаса.
«Раз глаза — это сосуд души, то у Лукаса она, должно быть, очень чистая».
Пусть она видела не так много людей, но у него были самые красивые глаза из всех. Они напоминали летнюю листву, омытую рассветной росой и согретую солнечными лучами, или таинственное озеро, к которому никогда не подступал человек.
Как и полагается фее, обожающей всё прекрасное, Роуздейл нравилось смотреть в эти глаза. И она могла догадаться, каким будет будущее, о котором мечтает человек с таким ясным взглядом.
— Спасибо за одежду. Буду носить её с удовольствием, — поблагодарила Роуздейл, решив не настаивать на ответе.
— Тебе нравится?
— Да. Одежда, которую делают люди, очень красивая.
С точки зрения удобства она, конечно, не шла ни в какое сравнение с тончайшими платьями фей, но по эстетике человеческим нарядам не было равных.
Одежда людей разительно отличалась от облачений фей, которые обычно носили защитные цвета, например, коричневый. Здесь же ткани поражали многообразием красок, а пуговицы ярко блестели.
Лукас с улыбкой наблюдал за Роуздейл, которая своими маленькими пальчиками перебирала пуговицы, а затем повернулся к Мадам, чтобы расплатиться.
— Она пойдёт прямо в этом, так что старую одежду и туфли, пожалуйста, упакуйте.
— Слушаюсь.
Мадам принялась упаковывать прежние вещи Роуздейл.
— Ах, не могли бы вы отправить коробку с одеждой мне домой? Будет неудобно носить её с собой во время прогулки по городу.
— Разумеется. Подскажите ваш адрес?
В этот момент взгляды Мадам и Лукаса устремились на Роуздейл. Девушка, долгое время возившаяся с блестящими пуговицами, почувствовала это и подняла голову.
— …А, мой дом?
Она запнулась с ответом. На мгновение она растерялась. Будучи феей, она могла спокойно спать прямо на дереве, но люди ведь обычно вьют свои гнезда внутри зданий.
— У меня… нет дома…
— Нет дома? — взгляд Лукаса стал острым, как у ястреба.
Заметив этот взгляд, полный подозрений, Роуздейл неловко рассмеялась: «Ха-ха-ха», — и лихорадочно соображала.
— Я же говорила, я приехала сюда всего день назад. Поэтому у меня ещё нет своего жилья.
Для спонтанной фразы это было довольно неплохое оправдание. Тем не менее, Роуздейл поспешила сменить тему, пока Лукас не заподозрил неладное.
— То, что было на мне, можешь выбросить. Мне это не нужно.
— …Что ж, пусть будет так.
Лукас не стал расспрашивать дальше. Возможно, он решил, что всё равно видит её в первый и последний раз. Роуздейл облегчённо вздохнула, хотя и не расслабилась до конца, украдкой поглядывая на его спину.
Но это длилось недолго — вскоре её внимание привлекло нечто иное.
— С вас за всё 123 Луче.
Роуздейл с интересом наблюдала за тем, как Лукас расплачивается. Судя по всему, эти «Луче» и были теми самыми «деньгами», о которых она читала в книгах.
Там говорилось, что деньги необходимы для купли-продажи вещей, и что для людей это невероятно ценный и важный предмет. Настолько, что люди порой даже воюют друг с другом, чтобы заполучить их как можно больше.
Читая об этом, Роуздейл думала, что деньги — вещь полезная, если использовать их с умом, но пугающая, если проявлять алчность. Однако, увидев их вживую…
«А они симпатичные».
«Луче» представляли собой маленькие плоские металлические кружочки с выгравированными на них красивыми узорами.
Считается, что феи любят красивые вещи, но, на её взгляд, люди были в этом отношении куда более одержимыми. Совсем как вороны. Вороны, которые обожают всё блестящее и тащат это к себе.
Эта черта людей казалась ей милой.
— Благодарю вас. Приходите к нам снова.
Роуздейл вышла из ателье вместе с Лукасом, закончившим расчеты.
— 123 Луче — насколько это ценно?
— Обычно на 100 Луче обычная семья из четырех человек может безбедно питаться в течение двух недель.
— То есть то, что на мне надето, стоит дороже, чем сама жизнь?
— Ну, это было ателье для аристократов.
— …
От удивления у Роуздейл отвисла челюсть. Как одежда может стоить дороже, чем еда, необходимая для жизни? Определённо, человеческое стремление к красоте в десятки раз превосходило желания фей.
— Что же такого едят люди, раз одежда стоит дороже еды? — спросила Роуздейл с таким видом, будто мир перевернулся у неё перед глазами.
Лукас с интересом взглянул на неё, приподняв уголок губ. Её тон звучал так, будто сама она человеческую еду в пищу не употребляет.
— Тогда не сходить ли нам попробовать кухню Айбрии?
— Кухню Айбрии? То есть в каждой стране едят по-разному?
— Обычно основной рацион различается в зависимости от культуры страны или культур, которые там лучше всего растут.
«Как всё сложно и разнообразно!»
Роуздейл снова не смогла сдержать изумления. Феи под понятием «приём пищи» подразумевают поглощение природной энергии для восполнения маны в теле. Конечно, они могут есть плоды деревьев или пить молоко животных, но это скорее лакомства, которые употребляются редко.
Но услышать о том, что у людей столько разнообразной еды, что она отличается от страны к стране — это было поистине поразительно.
Пока она удивлялась, Лукас, осмотревшись, указал на одно заведение.
— Давай зайдём туда. Я слышал, это место пользуется популярностью.
— Хорошо, пойдём.
Переполненная предвкушением, Роуздейл последовала за Лукасом в ресторан. Сев на указанное официантом место, она наблюдала за тем, как Лукас делает заказ, а затем принялась разглядывать людей.
Заполнившие просторный зал люди, сидевшие небольшими группами, выглядели счастливыми. Их прикрытые глаза и довольные улыбки вызывали у Роуздейл жгучее любопытство.
«Что же они такое едят, что у всех такое хорошее настроение?»
Ожидание Роуздейл достигло пика, когда…
— Ваш заказ готов.
Официант расставил на столе множество разноцветных блюд. Что-то большое коричневое и что-то желтое, источающее сладкий аромат. В тот момент, когда её глаза разбежались от изобилия, нечто приковало её взгляд.
— …!
— Приятного аппетита.
Официант вежливо поклонился и ушел, а Лукас вложил вилку в руку Роуздейл, предлагая ей попробовать еду. Но она не шелохнулась. От той радостной и полной предвкушения девушки, что входила в ресторан, не осталось и следа.
Замерев и не сводя глаз с зеленого салата, она отрешенно пробормотала:
— Это же…
— Это зеленый салат. Ты не любишь овощи?
— …Жестоко.
Из глаз Роуздейл крупными каплями, словно горошины, покатились слезы. От такой внезапной перемены даже обычно хладнокровный Лукас впал в ступор.
— Как люди могут поедать таких беззащитных крошек?
Феи, даже когда едят плоды, выбирают только те, что дерево само уронило на землю. Молоко животных они пьют только тогда, когда вымя переполнено и животному больно, выступая в роли помощников.
Но овощи в этом салате выглядели так, будто их только что сорвали — они были полны жизни. Обрывать этих милых растений, пока они такие свежие, и делать из них еду… Это было по-настоящему ужасающе.
— Э-это, неужели это… — палец Роуздейл мелко задрожал, указывая на коричневое нечто, пахнущее жареным.
— Это стейк из говядины. В Айбрии развито животноводство…
— Хнык!
Когда Роуздейл, зажав рот руками, разрыдалась, Лукас лишился дара речи. Он впервые видел женщину, которая проливала бы такие горькие слезы над едой. Он не понимал причины и, видя её столь безутешной, совершенно не знал, что делать.
Растерянный Лукас, не найдя иного выхода, протянул ей вилку.
— Роуздейл. Просто попробуй один кусочек, ладно?
— Как я могу их есть!
Ей вспомнились травы Царства фей, которые так мило напевали: «Госпожа Роуздейл, Госпожа Роуздейл». И коровы, которые мычали, поедая этих крошек…
Погодите-ка.
Они ведь тоже ели траву?
Роуздейл мгновенно перестала плакать.
«Люди ведь тоже млекопитающие?»
Феям достаточно маны, но законы великой природы иные. Взаимное поедание ради поддержания порядка — это естественный процесс. Раз люди — всеядные млекопитающие, значит, приготовление пищи из растений и животных не является жестокостью. Это просто закон природы.
— …У тебя биполярное расстройство?
Лукас ошеломлённо уставился на Роуздейл, которая внезапно и без всякой видимой причины перестала плакать. Решив, что сейчас самый подходящий момент, он отправил ей в рот кусочек желтого блюда. Он не знал, почему она плакала и почему перестала, но не было человека, у которого испортилось бы настроение от чего-то вкусного. Это был единственный способ успокоить плачущую женщину, который пришёл Лукасу в голову.
— Тщо эфо такое фнезапно? — спросила Роуздейл с набитым ртом, стараясь не жевать мягкую субстанцию. Лукас, используя своё красивое лицо как оружие, мягко улыбнулся, успокаивая её.
— Просто дай ему медленно растаять во рту, а потом проглоти. Поверь мне.
— …
Услышав его слова о доверии, она со скептическим видом закрыла рот. Дружба начинается с доверия. Набравшись храбрости, она прожевала еду.
— …!
Глаза Роуздейл, распробовавшей вкус, широко распахнулись.
— Что это?
— Пудинг. Вкусно?
— Ага!
От этого неведомого ранее сладкого ощущения казалось, что в каждой её клетке взрывается фейерверк. Это было настолько сладко, что кровь прилила к голове, а нежная текстура просто таяла на языке.
Восхитительно.
Глядя на Роуздейл, которая уже сама начала уплетать пудинг, Лукас рассмеялся. Его выбор оказался верным.
— Хочешь попробовать и это?
— …Стейк?
Всё-таки это слишком сильно напоминало ей о детях Царства фей. Увидев её нежелание, Лукас снова решил воспользоваться своими ясными глазами и лицом. Протянув ей кусочек на вилке, он пристально посмотрел на неё.
— Если то, что ты мне поверила, было правильным выбором, поверь мне ещё один раз.
— …Подло. После таких слов я просто не могу не съесть.
Роуздейл набралась смелости и широко открыла рот, проглатывая подношение. Она зажмурилась так сильно, будто совершала подвиг.
И неважно, смеялся над ней Лукас или нет, на этот раз зрачки Роуздейл расширились, словно от взрыва сверхновой.
— …Мне грустно.
— Почему? Неукусно?
— Нет…
Проливая слезы и решительно вонзая вилку даже в салат, Роуздейл произнесла с отчаянным блеском в глазах:
— Люди — лучшие.
Обновлено: 20.02.2026