— Н-но…
На столь уверенные слова Роуздейл горничным было нечего возразить, поэтому они лишь стояли в растерянности.
— А брюк нет? — всё так же лучезарно улыбаясь, спросила их Роуздейл.
— Думаю, брюки были бы куда удобнее, если носить их без этих орудий пыток.
Платья людей были пышными и красивыми, но при этом тяжёлыми и неудобными. Конечно, Роуздейл не собиралась упрямо отказываться от них совсем, но по возможности хотела носить что-то более комфортное.
Услышав её слова, горничные в замешательстве переглянулись.
— Прошу прощения, госпожа Роуздейл. У нас нет заранее подготовленных брюк.
Дейзи выступила вперёд, ведя себя как профессионал. От её недавнего замешательства не осталось и следа.
— Однако одежда, в которой вы прибыли вчера, уже выстирана.
— Да?
— Да. Я немедленно закажу подходящие вам брюки, а сегодня, может быть, вы наденете вчерашний наряд?
Дейзи знала, что аристократы обычно не надевают одну и ту же одежду два дня подряд. Для них, чьими базовыми чертами были хвастовство и тщеславие, это считалось позором.
Тем не менее, слова Дейзи основывались на определённой вере.
Вере, возникшей после того, как она увидела, как Роуздейл без колебаний благодарит слуг.
Это была вера, возможно, даже авантюрная, в то, что эта девушка, столь далёкая от обычных аристократов, которые изнуряют себя голодом ради чужих взглядов, сможет её понять.
И вера Дейзи сорвала джекпот.
— Так и сделаем.
Роуздейл охотно кивнула и без лишних церемоний снова надела вчерашнюю одежду.
— Спасибо, Дейзи. Это отличная идея.
— Ч-что вы, не стоит.
Щёки Дейзи застенчиво покраснели.
Роуздейл и не подозревала, какое благоприятное впечатление она произвела на горничных.
А Дейзи и остальные горничные и не догадывались о другом.
Хоть Роуздейл и не сразу поняла их в ситуации с корсетом, вскоре они снова начали ей нравиться.
За их сообразительность, понимание с полуслова и за то, что они не ворчали без умолку, как феи. Роуздейл находила их очень милыми.
— Какая хорошая погода.
Одевшись и пообедав, Роуздейл напевала себе под нос, глядя на ухоженный сад за окном.
Скоро должен прийти Кейн, её репетитор.
Наверняка он уже напустил на себя важности, собираясь во что бы то ни стало сбить с неё спесь. Он ведь и не подозревает, что она — настоящий мастер в учёбе.
Зная, кому на самом деле придётся несладко, Роуздейл невольно продолжала мурлыкать мелодию.
Вскоре раздался стук в дверь.
— Госпожа Роуздейл. Господин Кейн прибыл.
— Пусть войдёт.
— Слушаюсь.
Горничные открыли дверь и пригласили Кейна в комнату.
Кейн, надевший очки, появился с охапкой толстых книг в руках. Лицо его выражало крайнее торжество.
Кейн ухмыльнулся и спросил:
— Госпожа Роуздейл. Вы готовы?
— Конечно, господин Кейн. Проходите, присаживайтесь.
Роуздейл указала на пустой стул у края стола.
Кейн, слегка вздрогнув от удивления, медленно подошёл и сел. Его поразило то, что при других людях Роуздейл обращалась к нему вежливо и уважительно.
— Я принесу угощения.
Дейзи и остальные горничные вышли, чтобы подготовить чай и сладости.
Кейн, словно только этого и ждал, с грохотом опустил книги на стол. Его очки, которые он поправил указательным пальцем, остро блеснули.
— Тогда начнём без промедления.
Занятие Кейна началось сразу, без единой минуты отдыха.
— Прочитайте этот отрывок.
Кейн открыл книгу толщиной в два пальца и указал на один абзац. Мелкий, убористый текст был написан на имперском языке Айбрии, который считался одним из самых трудных для изучения.
Роуздейл перевела взгляд на то место, куда указывал палец Кейна.
— «Легенда об основании Айбрии. Айбрия — страна света и сияния, основанная потомком бога солнца».
— Вы… умеете читать на имперском языке?
Кейн, собиравшийся с самого начала подавить её своим превосходством, спросил в замешательстве.
Роуздейл, проигнорировав его вопрос, бегло прочитала легенду об основании и хмыкнула:
— Люди забавные. Не верят в существование богов, но при этом утверждают, что их страну основал потомок бога?
— Это не отменяет того влияния, которое оказывают легенды, связанные с богами.
Роуздейл покачала головой, посчитав это кощунством, но промолчала. Она ведь не могла раскрыть, что сама является Божественной посланницей.
— В любом случае, раз вы знаете грамоту, перейдём сразу к объяснению материала. Первый император Дипло I, потомок бога солнца…
Кейн вёл урок с таким рвением, что у него пересохло в горле.
О том, как мирно первый император объединил племена, и о том, как велик имперский кодекс, принятый шестым императором.
Он разом пересказал всю грандиозную историю вплоть до нынешнего пятьдесят второго императора, Лукаса.
Даже когда горничные приносили чай и сладости, он не отвлекался. Роуздейл тоже не обращала внимания на печенье, её глаза ясно и сосредоточенно блестели.
— Далее — культура империи. Наша Айбрия, зародившаяся в самом центре континента, обладает уникальной культурой быта, обусловленной сухопутным окружением…
Горничные трижды меняли остывший чай, а свет за окном постепенно начал меркнуть.
Из-за долгой лекции голос Кейна начал садиться, но Роуздейл оставалась такой же бодрой и внимательной.
— Кхм, кхм. Вы ведь всё запоминаете, верно?
Запыхавшись, подозрительно спросил Кейн. К этому времени она уже должна была ныть и сдаться, но девушка всё ещё сохраняла ясность взгляда и не выказывала усталости.
Роуздейл уверенно кивнула.
— Разумеется. Первый император Айбрии, Дипло I, объединил шесть племён и основал Айбрию, а второй император, Виксель, усовершенствовал государственную систему…
Роуздейл без единой запинки перечислила имена всех императоров вплоть до пятьдесят первого.
— Обычно дебют детей аристократов происходит в пятнадцать лет, после чего по закону возможен брак. Мероприятия начинаются в январе с Дня основания государства, с апреля открывается светский сезон, а охотничий фестиваль проводится раз в два года.
— …
Глядя на Роуздейл, которая идеально выучила даже культурные тонкости, Кейн ошеломлённо разинул рот.
Удивительно уже то, что она знала грамоту, хотя говорила, что впервые в империи, но её память превзошла все ожидания.
Она схватывала всё на лету, так что не нужно было объяснять дважды, а её концентрация была настолько поразительной, что Кейн и сам не заметил, как пролетело время.
— Война, начавшаяся восемь лет назад, случилась из-за того, что покойный император, женившись на покойной императрице, получил доступ к портам, верно?
Роуздейл сама сделала вывод о том, что ещё не было объяснено.
Мать Лукаса, покойная императрица, была принцессой маленького приморского государства. Она влюбилась в покойного императора, когда тот прибыл на переговоры об использовании портов.
У её отца-короля как раз не было подходящего наследника, которому можно было бы передать трон. Поэтому он с радостью согласился на присоединение к Айбрии.
Так Айбрия, наконец, превратилась в великую империю, обладающую выходом к морю.
Кейн кивнул.
— Верно. Другие королевства континента, почувствовав угрозу в растущем могуществе Айбрии, объединились и восемь лет назад развязали захватническую войну.
— Империя ведь была сильна. Почему война затянулась на пять лет?
— Потому что коалиция состояла из двадцати четырёх стран.
— Значит, вы победили в битве двадцать четыре против одного. И теперь континент объединён под властью Айбрии.
— Да. Однако… за эти пять лет Айбрия потеряла слишком многое.
Роуздейл пристально посмотрела на Кейна, на лице которого появилась печальная улыбка.
Она думала, что лицо Кейна всегда будет выражать лишь колкости и самодовольство, но сейчас он казался ей очень хрупким человеком.
— Множество подданных империи погибло, лишившись крова. Дети стали сиротами, а горечь родителей, потерявших своих детей, охватила всю страну.
— Кстати… ты говорил, что покойный император и императрица тоже скончались из-за той войны?
— Да. Не только Его Величество император и Её Величество императрица… Второй принц Шедон, младший брат императора Лукаса, тоже погиб на войне.
— Можно спросить, как это произошло?
Осторожно поинтересовалась Роуздейл, видя скорбь на лице Кейна.
Возможно, потому что это случилось недавно, в книгах история покойной четы и Шедона была описана очень кратко. Подданные империи ещё не были готовы подробно фиксировать эти раны.
— …Второй принц Шедон погиб в битве в горах Мохаэль, в которой участвовал в возрасте шестнадцати лет.
Кейн начал медленно рассказывать.
— Когда Его Величество Лукас, бывший тогда наследным принцем, и я прибыли туда, услышав новости об отступлении… он уже был обезглавлен, а его голова выставлена напоказ в горах.
Увидев обезглавленное тело брата, Лукас потерял рассудок и в тот же день смел всех врагов в горах.
Битва была выиграна, горы Мохаэль возвращены, но тело Шедона было растерзано так сильно, что его невозможно было узнать.
Даже прижимая к себе лицо младшего брата, Лукас не мог плакать. Он не мог позволить себе горевать в открытую, боясь подорвать боевой дух солдат, смотревших только на него.
— В той битве в горах Его Величество стал Мастером меча. Тогда ему было всего восемнадцать лет.
Он был совсем молод.
Это была слишком печальная ночь, когда невозможно было испытать ни гордости, ни радости от того, что стал Мастером меча в столь юном возрасте.
— Останки второго принца были собраны и доставлены в Императорский замок. Увидев это, Её Величество императрица потеряла сознание, заболела от горя и спустя несколько месяцев скончалась.
Голос Кейна стал тяжёлым, как промокшая вата. То, как он продолжал говорить с покрасневшими глазами, показалось Роуздейл очень жалким и трогательным.
— Покойный император, потерявший жену и второго сына, был одержим жаждой мести. Он не покидал поля боя и вскоре тоже ушёл из жизни.
— Вот почему Лукас стал императором в столь раннем возрасте.
— Да. В тот год, когда ему исполнилось девятнадцать, он унаследовал трон прямо посреди поля боя.
Кейн поспешно вытер рукавом набежавшие слёзы.
— Солдаты, трепетавшие от страха перед воцарением юного императора, быстро воспряли духом, когда Его Величество, Мастер меча, показал свою силу. Год спустя он завершил войну победой.
И так прошло ещё три года.
Кейн добавил, что Лукас проживал каждый день словно на войне, чтобы стереть её шрамы.
— И хотя я сам не знаю подробностей, Его Величество чувствует ответственность за смерть второго принца Шедона.
— Ответственность?
— Да. Поэтому, госпожа Роуздейл, пожалуйста, будьте осторожны в словах об этом в присутствии Его Величества.
— Хорошо. Я поняла.
Роуздейл кивнула, вспоминая те печальные глаза, которые она видела у Лукаса в день их первой встречи.
Те печальные глаза человека, который говорил сам себе, что не заслуживает права влюбиться, обрести семью и быть счастливым.
— Лукас, должно быть, очень любил свою семью.
— Более чем.
Улыбка Кейна, полная сожаления, была горькой.
Как же одиноко выглядит лицо того, кто тоскует по тем, кого больше никогда не увидит.
Роуздейл плотно сжала губы. Она почувствовала, как в её груди бушуют эмоции, которых она никогда прежде не знала.
Эта печальная ностальгия, исходящая от людей, пробуждает её.
«Скорбела ли ты когда-нибудь так по кому-то? Было ли тебе так же больно?»
В глазах Роуздейл, смотревшей на Кейна и думавшей о Лукасе, промелькнул странный блеск.
Обновлено: 20.02.2026