Когда мою помолвку с Его Высочеством Рейфордом наконец-то утвердили, мне казалось, что жизнь вот-вот превратится в бесконечный бал. Но нет — вскоре после официальной церемонии меня ждал не блеск короны, а внезапная пересадка мозга.
С десятилетия меня упекли в Королевскую академию. Это было ожидаемо, поэтому я не особо возмущалась. Но вместе с «радостью» будущей короны на меня свалилось всё то, что люди в здравом уме называют каторгой: вечные уроки, вечные манеры, вечные лекции о том, как из меня выжать идеальную королеву.
Академия требовала от меня первых мест. Королева лично вдалбливала в голову этикет, законы, географию, историю домов, да ещё и международные отношения.
В мирное время всё это выглядело ещё терпимо, но на случай войны обязанности королевы включали заменять мужа — то есть править страной, пока Его Величество машет шпагой на поле боя. Отличная перспектива: я учусь, чтобы в будущем сидеть в кабинете и разгребать чужие проблемы.
Я, конечно, вздыхала. Но раз уж королева из меня лепилась насильно, то я решила хотя бы держать лицо. Любила-то я, если уж на чистоту, совсем не Его Высочество, а... Вильгельма. Но раз уж моя безнадёжная влюблённость упёрлась в стену, я решила: ладно, буду хотя бы приличной женой для кого-то другого.
Принц относился ко мне холодно, как к кусочку мебели. Но ведь я оставалась его невестой — значит, я терпела, училась и пыталась не ударить в грязь лицом.
Ну и что в итоге?
Правильно. Всё это коту под хвост.
Помолвка расторгнута, и теперь все эти «королевские тренировки» вместо меня должна проходить леди Мэри.
Бедняжка.
Я-то шесть лет ломала голову, чтобы хоть что-то вбить в череп, а ей придётся начинать с нуля. И если в обычной жизни королева казалась милой дамой, то в обучении она была хуже военной академии.
Так что… поздравляю, Мэри. Моё рабство перешло к тебе по наследству.
А я?
А я наконец-то свободна.
— Господин Вильгельм Айбрингер.... Я люблю вас. Пожалуйста, возьмите меня в жёны!
— …Что?
— …Что?!
Его Величество и Вильгельм синхронно зависли с открытыми ртами.
Ну да, звучит довольно напористо. Но я же не виновата, что никто, кроме меня, не додумался влюбиться в мужчину на сорок шесть лет старше. Да, странно, но, знаете ли, у каждого свои вкусы.
— Леди Кэрол… что вы такое говорите? — наконец выдавил из себя Вильгельм.
А что? По-моему, сказала я всё очень прямо. Или он решил, что у меня уже поехала крыша?
Сердце у меня, между прочим, колотилось так, будто собиралось сбежать без меня. Но я продолжила:
— Вильгельм, я люблю вас. С детства. Я глупа и несовершенна, но готова стать женой, достойной вас.
— Погодите, леди! — он заметался глазами по залу, будто искал выход. — Это… слишком…
Почему он такой взволнованный? Или ему правда… неловко?
— Тогда хотя бы зовите меня Кэрол, — сказала я с самым искренним видом.
— Э-э, это…
— Или… можно «милая».
— Это ещё хуже!
Честно, я не понимаю, что в этом ужасного. Мужчина свободен, никаких компрометирующих слухов за ним нет. Ему шестьдесят два, и что? Я люблю его, он не отталкивает меня — проблем не вижу.
…Хотя стоп.
Вдруг он вовсе не потому так ведёт себя, что смущён? Вдруг я ему... ненавистна?
Я похолодела.
— Вильгельм… вы меня ненавидите?
— Угх…!
— Я любит вас. А вы… презираете меня?
— Н-нет, я не ненавижу…
Вот оно. Свет в конце тоннеля. Если не ненавидит — значит, есть шанс.
— Тогда я... хотя бы немного вам нравлюсь?
— Это… ну… — он замялся.
— Даже если я вам не подхожу как жена, позвольте мне хотя бы быть рядом. Это сделает меня счастливой.
Короче, я решила: если уж выбивать дверь, то обеими ногами.
— Вильгельм, — вмешался Его Величество. — Кажется, леди Кэрол действительно… хочет за вас замуж.
— Но… — выдохнул тот.
Он смотрел так, будто перед ним рухнул весь мир. Я же смотрела и думала: да что за «но» у тебя каждую секунду?
Отец одобрил. Его Величество одобрил. Род поддержал. Страна тоже будет не против. Что ещё нужно?
— Леди Кэрол… — начал Вильгельм.
— Да? — улыбнулась я.
— Для меня вы… как внучка.
Я чуть не расхохоталась.
Ну, если он видит во мне ребёнка — отлично. Тогда придётся немного… подкорректировать его восприятие.
— Вильгельм, у вас что-то в волосах, наклонитесь.
Недоуменный, он наклонился. Идеальная позиция...
Для поцелуя.
— Кажется, показалось — прошептала я, отстраняясь.
Лицо Вильгельма покраснело так, будто я не в щёку его поцеловала, а выстрелила пушкой. Моё, честно говоря, тоже пылало.
Первый поцелуй. Его щетина немного кололась.
Ну и ладно. Всё равно — лучший момент в моей жизни.
Обновлено: 18.02.2026