Это было её самое ужасное воспоминание.
Воспоминание, которое не желало исчезать, как бы сильно она ни пыталась забыть его, разрушить или стереть.
Воспоминание, которое влекло её к гибели. Проклятие, оставленное Кесисом.
Сколько же она билась, пытаясь снять это проклятие. Белита вспомнила себя в прошлом — ту, что сильно отличалась от нынешней.
— Я убью тебя.
В прошлом она была крайне воинственной,
— Ты слышишь меня, Кесис? Ты и правда думаешь, что я не смогу выбраться из этого места?
была преисполнена гордыни,
— Ну же! Как только я выберусь, первым делом я разорву на куски Ластабана, этого сукиного сына, прямо у тебя на глазах!
и пылала жаждой мести.
— А потом настанет очередь тебя и твоих верующих!!
Верующие, посмевшие запечатать Архидемона, и Ластабан, который командовал ими и даровал им божественную силу.
И даже Кесис, предавший её.
Белита никак не могла совладать с яростью, полыхавшей в ней словно пожар. Она думала лишь о том, как сбежать и покарать тех, кто посмел насмехаться над ней.
— Наслаждайся моментом. В тот день, когда я покину это место, ты узнаешь, что такое настоящий демон!
Какое-то время она, в прямом смысле слова, была сама не своя от безумия.
Она перепробовала все возможные глупости, лишь бы выбраться из портрета.
Почему глупости? Причина проста.
Потому что ничего не помогало.
Ни магические снаряды, которыми она осыпала деревню перед тем, как быть запечатанной, ни базовые манипуляции маной, ни призыв магических существ.
Никакая сила не действовала.
Белита действительно отдала все силы, чтобы разрушить запечатывание.
Когда мана стала недоступна, она в отчаянии пыталась бить по стенам ногами, пыталась бежать. Расправив три пары огромных крыльев, она летела дни и ночи напролёт.
— ...Проклятье.
Но запечатывание портрета, созданного Кесисом и заговорённого Ластабаном, было незыблемым, без единой трещины.
— Проклятье, проклятье, проклятье...!!
Сколько бы она ни ускорялась, как бы отчаянно ни кричала, сколько бы лет или десятилетий ни блуждала по этому лабиринту — всё было тщетно. Она ничего не могла сделать.
— ...Почему ты так поступаешь со мной?
В конце концов, Белита упала без сил.
— Скажи мне. Ответь мне, Кесис.
Оказавшись в изоляции в бесконечном пространстве, она стала такой же беспомощной, как обычный человек.
— Ты же говорил, что будешь... меня.
Вот что имела в виду Белита.
— ...Ты ведь говорил, что любишь меня.
Демон, чьё блистательное прошлое было конфисковано, запечатанная руками собственного возлюбленного.
— Как ты мог довести меня до такого состояния?
Когда все способы исчерпали себя и ничто не помогало, у Белиты остался только голос.
— Не кто-то другой, а именно ты... Ты, говоривший, что любишь меня...
Голос, способный лишь проклинать Кесиса и словами разрывать на части конечности бога.
— ...
Чувство бессилия накрыло её. Вскоре после дней, проведённых в криках и слезах отчаяния, Белита начала привыкать к пустоте.
Невыплеснутая ярость превратилась в плач, плач — в тревогу, а тревога — в осязаемый ужас.
Её прежний характер постепенно стирался, а рассудок истощался.
И тогда послышался голос.
— Белита.
Именно с того момента ей стало страшно умирать.
— Почему ты так приуныла?
Этот голос она уже и не надеялась услышать снова. Белита бессильно подняла взгляд на обладателя голоса.
Вырвался истерический смешок. Она, пошатываясь, поднялась и направилась к мужчине.
Но не дойдя и нескольких шагов, остановилась.
— ...
Именно тогда она осознала.
Что, как и сказал стоящий перед ней Кесис, у неё действительно «нет сил».
— Что это... Как же так.
Она даже не успела ощутить прежнюю ярость.
— ...С каких пор это началось?
Волна смятения захлестнула её. Она и не заметила, когда стала такой слабой — мана внезапно иссякла.
— Ха, ха-ха. С каких же пор...
Белита мгновенно впала в панику. Это была утрата, с которой она никогда прежде не сталкивалась.
Ноги подкосились. Стоило ей бессильно осесть, как в голову градом посыпались вопросы.
И каждый начинался со слов «с каких пор».
С каких пор мана так уменьшилась? С каких пор я перестала это замечать?
— Бедная Белита.
С каких же пор люди начали забывать обо мне?
— Ты плохо выглядишь. Может, сегодня не будем рисовать?
Галлюцинация, шепчущая о прошлом, присела напротив. Белита дрожащим взглядом смотрела на призрака своего возлюбленного.
— Белита.
В её глазах отразился Кесис.
В тот миг она оцепенела, позабыв даже, как дышать.
— ...Ха.
Взгляд её постепенно темнел. Нахлынула злоба. Уголки губ задергались.
Белита рассмеялась, исказив лицо в гримасе. Протянула руку. Дрожа, коснулась шеи Кесиса.
«Да. Был ты. У меня был ты...»
Виновник всего этого.
Подобный демону человек, который осыпал её проклятой любовью и подарил ей этот ад.
Мой возлюбленный, мой предатель, мой враг.
— Кесис...
«Я хочу убить тебя. Хочу убить тебя, предавшего меня».
«Тебя, бросившего меня в этом захолустье. Тебя, кто шептал о любви своим гнусным языком и лишил меня всех сил».
«Тебя, загнавшего меня туда, где нет тебя...»
— ...Я хочу убить тебя, Кесис.
Наконец ладонь Белиты сжала шею Кесиса. Она приложила силу. Но Кесис не пытался уклониться.
И от этого Белита была несчастна.
— ...Я люблю тебя.
Потому что любовь-ненависть, оставшаяся внутри неё без её ведома, так и не позволила ей убить Кесиса.
— ...Ха-ха.
Привязанность — чертовски удобный инструмент.
— Ты...
Стоит лишь однажды признать в ком-то объект любви, как ты в любой момент готов, словно собака, перевернуться на спину и завилять хвостом.
— Как ты...
Даже если сейчас ты ненавидишь его и хочешь убить, сторожевой пёс по имени «привязанность» преграждает путь.
— Как ты можешь... говорить мне такое?
Не зная, чья именно эта привязанность, он кусает за ноги не противника, а меня саму.
Белита оказалась в плену привязанности, которую сама же взрастила в далёком прошлом.
Даже зная, что стоящий перед ней — лишь плод воображения, она ничего не могла поделать. Рука, собиравшаяся задушить его, бессильно соскользнула на колени.
Такие дни повторялись один за другим.
Мана истощалась всё сильнее, а причина оставалась неизвестной. И неизменно являлся незваный гость с лицом того, кого она ненавидела и по кому тосковала больше всего.
А её ежедневной рутиной стали неудачные попытки убийства этого гостя.
— Пожалуйста, позволь мне убить тебя.
Белита, считавшая, что хуже падать некуда, погружалась в бездну всё глубже.
Она была скована этой ужасающе жестокой, неизменной и предрешённой жизнью, срок которой подходил к концу.
Бесконечная апатия превратила её в пустую оболочку.
Оболочку, потерявшую всё из своего прошлого, в которой остался лишь инстинкт выживания. Оболочку, в которой осталась лишь смерть.
— ...Я хочу жить.
Желая только одного — выжить, она поняла. В этом мире больше нет демона по имени «Белита».
С тех пор как все забыли о днях её жизни, в мире больше не осталось места её существованию.
И поэтому, волей-неволей, Белита погружалась в изоляцию.
От мира, от самой себя.
Так пронеслось вечное время.
*
Кап.
Что-то холодное коснулось лба. Белита нахмурилась.
Прошли секунды или годы — время промчалось мимо неё.
Кап.
Снова что-то маленькое и холодное ударило в лоб. Она ещё сильнее наморщила лоб. Это был редкий момент крепкого сна.
«Не мешай...»
Вообще-то демонам сон не нужен, но она, будучи близка к исчезновению, часто проваливалась в забытье.
Даже если это был побег в сон, который ничем не отличался от обычной реальности.
— ...
В этом смысле сон без сновидений был очень ценным временем. Снова что-то холодное коснулось лба.
Казалось, галлюцинация становится всё отчётливее. Что-то совсем крохотное постукивало по лбу, призывая её проснуться.
Поддавшись настойчивости, сознание, подобно пузырьку воздуха из морских глубин, постепенно начало увеличиваться в объёме.
По мере возвращения сознания, чувства, пребывавшие в зимней спячке, пробуждались одно за другим.
В ушах послышался какой-то чужеродный шум. Тело пробила дрожь. Разнёсся затхлый запах воды. Неприятный звук сердцебиения ворвался в уши.
Тук, тук...
«...Сердцебиение?»
В этом бескрайнем пространстве билось только её сердце. Ведь даже у Кесиса, которого она любила и ненавидела, не было пульса.
«Опять какая-то чертовщина...»
Почувствовав неладное, она, ещё наполовину во сне, прислушалась.
Между быстрыми, словно барабанная дробь, ударами сердца изредка вплеталось прерывистое дыхание.
— ...
Это был несомненный звук жизни.
Этот звук проникал в органы слуха извне.
Это тревожное чувство определённо не принадлежало ей.
«Как будто живой...»
Какая реалистичная иллюзия. Должно быть, она окончательно сошла с ума. Раз уж начала фабриковать даже те воспоминания, которых никогда не было.
Но есть ли разница, если всё кажется чужим? Белита знала, какая судьба её ждёт.
«Кесис, ты снова исчезнешь внезапно, оставив меня одну...»
Страх, почуявший запах кошмара, уже подступил к самому носу.
Готовясь утонуть в этом страхе, Белита, вместо того чтобы открыть глаза, нарисовала картину в своём воображении.
Какое-то помещение с ужасной теплоизоляцией, где со всех сторон не смолкает шум дождя, а с крыши капает холодная вода.
И ты, стоящий в этом сыром воздухе.
Стоило ей подумать о Кесисе, как, наконец, последнее чувство пробудилось от глубокого сна. Сознание полностью вернулось.
Белита медленно открыла глаза.
Однако там, где она открыла глаза, стоял не Кесис, а другой мужчина.
Тот, кого в её памяти не было, кого она видела впервые в жизни.
«...Что?»
Внешность мужчины словно была воплощением слова «мрачный». Белита молча уставилась на него.
Лохматые черные волосы, поблескивающие ярко-желтые глаза. Худое телосложение и сутулые плечи.
Сколько бы она ни вспоминала, такого человека в её памяти не было.
Пока она отрешённо смотрела перед собой, сверху снова упала капля.
Кап.
Белита посмотрела на потолок. Капля скатилась по переносице, оставляя едва заметный след.
Когда она высохла на кончике подбородка, мужчина заговорил.
— ...Идите сюда.
Голос, словно медленно царапающий связки.
Белита снова посмотрела на мужчину. Тот неловко протянул руку.
«...И что?»
Но Белита не взяла его за руку. Расстояние было приличным, да и мысли о том, что нужно обязательно ухватиться и встать, у неё не возникло.
Всё казалось незнакомым и странным.
Чувства говорили, что это несомненная галлюцинация, но в то же время абсолютно всё было в новинку.
И мужчина перед глазами, и этот дом, и чужое сердцебиение.
Она пристально смотрела на него. Мужчина выдал запоздалое оправдание.
— Там ведь... крыша протекает.
Она нахмурилась.
Это она и сама знала. Ну и что с того, что капает? Всё равно это лишь галлюцинация, которая скоро исчезнет.
«Обманщик».
Белита проглотила усмешку. Раз это не реальность, не было нужды делать всё настолько правдоподобным. Это казалось слишком настоящим.
Раздался её голос, проржавевший от времени.
— ...Тогда подойди поближе.
— Поближе?
— Да. Ты слишком далеко, я не могу до тебя дотянуться.
— А.
Мужчина издал короткое восклицание и зашагал к ней быстрыми шагами.
— Простите. Я просто... немного удивился.
Интересно, чему это он удивился. Мужчина снова протянул правую руку.
— Удивился?
Белита непринуждённо улыбнулась и схватила его за руку.
— Да. Ведь из рамы...!
Точнее, сделала вид, что хватает.
Грохот!!
Мужчина внезапно повалился назад.
— ...Ух!
Белита быстро запрыгнула на него. Прижала его руки коленями, лишая возможности двигаться. Обеими руками вцепилась в горло.
Лицо мужчины мгновенно исказилось от боли. Руки под её коленями задергались.
— Ч-что... Кх.
Его ноги поочерёдно забили по полу. Белита лишь позже осознала свою оплошность.
— У-у... Зачем вы... это делаете.
Повалить этого беззащитного мужчину было легко, но она действовала слишком импульсивно.
— ...Повтори.
— Что...
Её ошибкой было то, что она не слушала его, а лишь выжидала момент для атаки.
— Отпустите, кхм, пожалуйста.
— Повтори ещё раз. То, что собирался сказать только что.
Ведь ей, запертой в бесконечных видениях, нужно было подтверждение.
Уверенность в том, что даже если она не смогла убить Кесиса, этого мужчину она убить сможет.
— Ух...
Это было доказательством её существования.
Доказательством того, что она — демон, который может лишить жизни хотя бы этого человека, не будучи связанным ни виной, ни любовью-ненавистью.
Умрёт этот мужчина или нет — не имело значения.
Потому что и в этот раз попытка убийства провалится, и причиной тому будет не её никчёмная мораль.
А потому, что даже если она его не убьёт, он сам исчезнет первым, сказав, как и подобает галлюцинации: «Как ты и думала, это был лишь сон».
И тогда она сможет продолжать жить как «Белита»...
— Да... ха...
Однако она была слишком ослеплена жаждой доказательства. Она не заметила важную зацепку в его словах.
В тот краткий миг нападения мужчина сказал: «из рамы».
— Больно. Если бы вы... отпустили руки...
Сама того не замечая, она сжала пальцы ещё сильнее. На шее мужчины вздулись вены. Прямо под ладонями забился пульс.
Это было довольно необычное чувство.
Настолько необычное, что казалось, будто оно не принадлежит ей самой...
— У-ух...
Мужчина начал задыхаться.
Его конвульсии ослабли, глаза налились кровью. Он пытался что-то сказать, но из-за сдавленного горла не мог вымолвить ни слова.
«Ах, вот оно что».
Прежде чем его зрачки закатились, Белита быстро разжала руки.
— ...Кхм! Кха-кхе, х-хаа.
Из горла мужчины тут же вырвался кашель. Он корчился от боли, извиваясь всем телом.
Белита молча наблюдала за этим зрелищем.
— Х-ха... Кхм, кха...
Именно мужчина не сопротивлялся. У Белиты, лишившейся маны, не было сил, и если бы он захотел, то легко мог бы дать отпор.
— Ха.
Почему он ни разу не сопротивлялся?
Почему он покорно позволил себя душить, оставляя после себя такое гадкое чувство?
Белите были смешны его барахтанья. Ей было бы куда приятнее, если бы он яростно сопротивлялся или хотя бы ударил её по лицу.
Тогда бы и это чувство нереальности, и это мерзкое ощущение исчезли бы в один миг вместе с болью.
«То ли он по природе такой тихий».
Но плоды всё же были. Белита осознала, что это место — реальность.
— Кха... Это больно...
Она думала, что это длилось мгновение, но на шее уже проступили красные отпечатки пальцев. Мужчина ощупал горло.
В иллюзиях такого никогда не случалось.
«И это ощущение».
Ритмичный пульс, тепло тела. Чувство полноты жизни под ладонями.
Всё это было впервые. Белита протянула руку. Она хотела снова коснуться его шеи.
В этот момент губы мужчины разомкнулись. Раздался голос, похожий на рык зверя.
— ...Нельзя.
Тихий, низкий шёпот. На мгновение показалось, что даже его взгляд стал напоминать взгляд хищника. Белита медленно опустила руку.
Только тогда мужчина прикрыл глаза. Его кадык дёрнулся, и он лениво улыбнулся. Линия его запрокинутого подбородка была острой.
Вскоре веки поднялись. Его горящий взгляд вернулся в норму.
Мужчина посмотрел на Белиту, его лицо раскраснелось.
В уголках его глаз задрожали прозрачные слезинки, словно он и не вёл себя только что как дикий зверь.
— ...Второй раз я не поддамся...
Уголки его губ медленно поползли вверх. Затуманенные глаза сузились в улыбке.
Он улыбался, даже после того как его едва не задушили.
Обновлено: 08.04.2026