Он выпустил Старого духа дерева наружу, затем закрыл дверь и решил больше не вмешиваться. Однако снаружи очень скоро раздались ржание и топот копыт, к которым примешался звон медных колокольчиков, а затем — с грохотом — звук разбивающегося нефрита.
Маленькая принцесса, разумеется, снова заплакала.
Никто ещё не осмеливался шуметь в Подземном дворце подобным образом. С таким трудом взращённое за несколько сотен лет терпение — «фу!» — разлетелось по ветру.
Сюэ Цзин взмахнул рукавом — двери зала распахнулись. Он спустился с трона по ступеням и остановился перед дворцом.
В Подземном дворце не было светильников. Сюэ Цзину свет был не нужен — он и так всё видел. Старый дух дерева привык к темноте и вообще не знал, что такое лампы.
В главном зале, правда, висела огромная светящаяся жемчужина — Сюэ Цзин когда-то швырнул её туда мимоходом, поленился снимать, и она так и застряла под потолком. Но этого слабого света Чичи было совершенно недостаточно.
И всё же в тот миг, когда Сюэ Цзин вышел из зала, Чичи вдруг показалось, что она увидела свет.
На нём по-прежнему был чёрный, как тушь, внешний халат, ворот расшит золотыми узорами, подол слегка колыхался, словно от лёгкого ветерка. Но ветра здесь не было.
Вокруг царила тьма, и потому кожа Сюэ Цзина казалась ещё белее, а глаза — ещё чернее. Он стоял перед дворцом, опустив взгляд сверху вниз, словно всё сущее должно было склониться перед ним.
И тогда склонилась Лошадка.
Она попятилась, мотнула головой и рванулась назад. Чичи не успела отпустить поводья — Лошадка дёрнула её, и девочка рухнула на землю, лицом в песок и грязь, да ещё и разбила в руке Стеклянный фонарь.
К счастью, была зима, и служанки укутали Чичи тепло и плотно. Упав так, она не повредила кости — лишь ссадила подбородок, ладони и запястья.
Чичи лежала, не двигаясь, словно от удара у неё помутилось в голове. Старый дух дерева хотел помочь ей подняться, но у него не было ни рук, ни ног, и он мог лишь суетиться рядом. В конце концов он перевёл взгляд на человека, стоявшего на каменных ступенях.
— Владыка…
Сюэ Цзин тихо хмыкнул и, не оборачиваясь, пошёл прочь.
— Владыка, — Старый дух дерева сделал несколько шагов следом, ничего не понимая.
Но Чичи уже сама поднялась. Сидя на земле, она отряхнула ладони, вытерла подбородок и начала собирать вещи.
Поразительно стойкая.
На этот раз Бог-хранитель не стал закрывать дверь. Чичи привязала притихшего жеребёнка к каменному столбу у входа, обняла собранные золотые и нефритовые украшения и, на ощупь, вошла в зал.
Чичи спросила Старого духа дерева:
— Ты умеешь пользоваться огнивом?
— Нет, — ответил он.
Чичи немного расстроилась, хотя даже если бы он умел, было уже поздно. Фонарь разбился, а светящейся жемчужины при себе у неё не было — освещать путь было нечем.
Пустой зал тонул в тишине. Чичи пришлось попросить Старого духа дерева, как в прошлый раз, позволить ей встать на корни и нести её вперёд.
Он охотно согласился и спросил:
— А зачем ты в этот раз пришла? Говорила что-то про подношения. Это для Владыки?
Чичи кивнула:
— Да, для Владыки.
В зале внезапно стало светло.
В каменных светильниках, не зажигавшихся больше двухсот лет, тихо горели алые огни. Они сияли ярко, но не давали тепла — словно призраки в ночи.
Чичи этого не заметила. Она спрыгнула с корней и увидела перед собой высокую лестницу, ведущую к трону в глубине зала.
Сюэ Цзин сидел там.
Старый дух дерева больше не смел шевелиться. Чичи, прижимая к себе мешочек, с опущенной головой поднялась по ступеням и остановилась перед Сюэ Цзином.
Места, куда можно было бы положить вещи, не оказалось. Чичи присела и развязала мешочек.
Всё, что могло разбиться, уже разбилось. Чичи долго перебирала содержимое, но так ничего и не выбрала.
С немного унылым видом она достала маленькую золотую свинку и положила её к ногам Бога-хранителя.
Тот взглянул на неё.
— В следующий раз я принесу что-нибудь получше.
Чичи убрала мешочек и собралась уходить.
Вдруг Бог-хранитель спросил:
— Зачем ты мне это принесла?
Чичи ответила как само собой разумеющееся:
— Потому что Владыка помог Великой Ци и помог мне. За помощь Великой Ци отплатит дедушка-император, а за свою часть я отплачу сама.
Бог-хранитель замолчал.
Опасаясь, что он неправильно её поймёт, Чичи поспешно добавила:
— Я не говорила дедушке-императору, что это было дело рук Владыки. Все думают, что это небесное знамение, и потому хотят поблагодарить Небо.
Тогда, в зале совещаний, Чичи сразу хотела рассказать дедушке, что всё сделал Бог-хранитель. Но едва она открыла рот, как холодная рука коснулась её затылка, и он сказал:
— Не говори другим.
Чичи инстинктивно дёрнулась и проглотила уже готовые сорваться слова.
Она всё объяснила, но Бог-хранитель, похоже, никак не отреагировал. Чичи неловко попрощалась:
— Тогда… я пойду.
Закинув мешочек за спину и глядя на дорогу вниз, Чичи почувствовала усталость. Вот бы моргнуть — и снова оказаться в Императорском саду.
Она сделала несколько шагов вперёд — кто-то наступил ей на подол.
Сюэ Цзин небрежно бросил ей какую-то вещь:
— В следующий раз складывай подношения сюда. Что твой драный мешок вообще может вместить?
— А это что?
— Мешочек Цянькунь.
— Цянькунь…
Чичи потянула за шнурок и потрясла его.
— Дзинь! — что-то выпало.
Чичи тут же подняла находку — это был светящийся камень, прозрачный и чистый.
Сюэ Цзин, подперев рукой висок, сказал:
— Линъюй. Можешь использовать его для культивации. Возможно, сумеешь обрести бессмертие.
Зачем ей бессмертие?
Чичи сжала Линъюй в ладони:
— Это мне?
Бог-хранитель фыркнул, принимая как данность.
Но вдруг он о чём-то вспомнил:
— Дай сюда.
Чичи послушно протянула камень.
Сюэ Цзин повертел Линъюй в руке. Он помнил, что такие камни можно использовать для починки, и задумался, не удастся ли починить разбитые нефриты маленькой принцессы.
Сначала нужно было влить духовную силу. Подумав, он осторожно влил самую малость.
— Бах!
Линъюй взорвался.
Чичи стояла слишком близко — она вскрикнула и закрыла глаза.
Сюэ Цзин посмотрел на камень, который его собственной силой вмиг превратился в пепел, и потерял дар речи.
Даже хуже, чем разбитые безделушки маленькой принцессы.
— У-у… — Чичи подняла руку, осмотрела её со всех сторон. — Испачкалась.
Сюэ Цзин отряхнул ладони:
— Не притворяйся. Ты и так уже была грязная.
— Тогда мой подарок пропал, — сказала Чичи.
Сюэ Цзин взял Мешочек Цянькунь, встряхнул его — больше ничего не выпало. Он когда-то давно подобрал его и сам не знал, что там лежит.
— А это не подарок? — он покачал мешочек. — Благодарить не надо.
Чичи сжала мешочек. У её ног лежали принесённые ею, уже разбитые золотые и нефритовые украшения. Вдруг она прижала руку к животу.
Сюэ Цзин это заметил и решил, что осколки от взрыва могли её задеть. Подумав, он всё же спросил:
— Что такое?
В конце концов, он не мог убивать людей, и если с маленькой принцессой что-то случится, будет ли это считаться убийством?
Чичи колебалась и пробормотала:
— Я проголодалась.
Сюэ Цзин:
— …
Бог-хранитель молчал, и Чичи, сама не зная, откуда взялась смелость, тихонько добавила:
— Я хочу суп из креветок и куриной кожи.
Сюэ Цзин: ты посмотри на меня — похож ли я на суп из креветок и куриной кожи?
Императорский сад.
Юэ Сытин подождала, пока Чичи перестала отвечать, мысленно отсчитала ещё несколько мгновений и обернулась.
Диковинные растения остались теми же, но Чичи и жеребёнка, которого она вела, уже не было видно.
Юэ Сытин хлопнула в ладоши и искренне похвалила:
— Ну и быстро же спряталась!
Она вышла из беседки и направилась туда, где прежде стихли звуки копыт. Чичи — та ещё глупышка: топот был такой громкий, что она наверняка быстро её найдёт.
Через четверть часа Юэ Сытин, прислонившись к искусственной скале, переводила дыхание.
Она была в растерянности. Императорский сад хоть и большой, но разве можно в нём спрятать живого, резвого жеребёнка? К тому же они с Чичи заранее обозначили границы: нельзя прятаться в павильонах и менять место укрытия — иначе ищущему будет слишком трудно.
Юэ Сытин выпрямилась, сложила ладони рупором:
— Чи-и-и-и!
— Чичи-и-и!
— Сюэ Цинфу-у-у!
— Принцесса Цинпин!
— Я сдаюсь, выходи!
Белый снег лежал повсюду. Голос Юэ Сытин отозвался эхом и одиноко растворился между небом и землёй.
Ответа не последовало.
Обновлено: 19.02.2026