Оказалось, что Мэй-нян заранее подумала о жаркой погоде и том, что фруктовый чай может быстро испортиться. Поэтому она поручила У Сину купить кусочек льда, из которого затем сделали небольшие льдинки и добавили их в напиток.
Ши-старший пил глоток за глотком, чувствуя, как зной моментально отступает, оставляя лишь приятную прохладу. Ши Мао думал, что отец отопьет немного и передаст флягу ему, но, к его удивлению, тот крепко прижал бамбуковый сосуд к груди и пил, запрокидывая голову, словно от удовольствия готов был заурчать.
Ши Мао облизнул губы и напомнил:
— Отец, теперь моя очередь.
Ши-старший наконец очнулся от блаженства. Он посмотрел на сына, у которого лицо было покрыто потом от зноя, и, хоть и с неохотой, все же передал ему флягу.
Как только прохладный фруктовый чай коснулся языка Ши Мао, он тут же понял, почему отец вел себя так странно. Этот чай такой вкусный и освежающий, что даже я бы не захотел выпускать его из рук!
Кроме родственных уз, не существовало ни одной причины, способной заставить их добровольно поделиться этим напитком!
Они пили по очереди, не замечая, как бамбуковая фляга постепенно опустела.
Ши Мао поднял ее над головой, вытрясая последнюю каплю в рот, и только тогда нехотя отложил в сторону.
— Отец, у нас в деревне столько фруктов, почему же мы не можем сделать такой чай?
Разговорившись, они с увлечением обсуждали возможные рецепты, и дорога домой, которая обычно казалась утомительной и бесконечной, в этот раз пролетела незаметно.
Однако, даже когда они вернулись в деревню, так и не смогли разгадать, в чем секрет этого восхитительного напитка.
Когда из усадьбы Ли пришел приказ регулярно доставлять в лавку У ящики с фруктами, отец с сыном сперва восприняли это как утомительную повинность. Но теперь, только вернувшись оттуда, они уже начали с нетерпением ждать следующей поездки!
Эти неимоверно вкусные жареные лапша с мясным соусом и кисло-сладкий ледяной фруктовый чай — такими угощениями обычно наслаждаются лишь богачи. А мисс Мэй отнеслась к ним так щедро!
И даже щедрее: не только приняла их фрукты, но еще и вручила им целую связку монет!
— Вот это девушка, с ней можно иметь дело!
Когда вечером все шаобинг были распроданы, У-данян, как и обещала, заперла лавку и вместе с детьми отправилась к винному ларьку, что стоял неподалеку.
Солнце только-только скрылось за горизонтом, но крохотный ларек уже был битком набит людьми. Чэнь Цинь хлопотал между столами, принимая заказы, и вовсе не заметил, что семья У стоит в стороне, наблюдая за ним из тени фонарей.
Поскольку в их семье никто не пил, они просто смотрели.
Чэнь Цинь, наполняя чашки, громогласно зазывал гостей:
— Брат, да можешь быть спокоен! Свиная голова в моей лавке — это лучшая закуска во всей южной части города!
— Как там говорится? В небе — голова дракона, на земле — свиная голова! Попробуешь раз — захочешь еще!
— Свиная голова под вино — чем больше пьешь, тем вкуснее! Съешь кусочек мяса, сделай глоток вина — да разве сам бессмертный отказался бы от такого угощения?!
Под его громкие речи тарелки с мясом одна за другой появлялись на столах. Некоторые гости поначалу сомневались, но, увидев, с каким наслаждением едят другие, тоже не выдерживали и просили принести им порцию.
У Син был потрясен увиденным. Подойдя к одному из столов, он с изумлением уставился на белоснежную фарфоровую тарелку с мясом, затем перевел взгляд на гостей, уплетающих за обе щеки.
— Дядя, а сколько стоит одна порция? — поинтересовался он.
Гость решил, что мальчик хочет заказать, и любезно ответил:
— Да недорого, недорого! Всего сто вэнь за тарелку! Если хочешь купить, поторопись, а то скоро разберут!
— Сто вэнь?!
У Син от удивления раскрыл рот. Несколько секунд он стоял, переваривая услышанное, а потом, опомнившись, бросился обратно к матери.
— Мам, вторая сестра, вы слышали?! Одна-единственная тарелка мяса стоит сто вэнь!
У Мэй оставалась спокойной, а вот у У-данян, услышав цену, глаза полезли на лоб.
— Так дорого?! В этой тарелке от силы три-четыре кусочка мяса, а он умудряется брать за это сто монет?!
Еще вчера она думала, что Чэнь Цинь — дурак, раз соглашается платить по сто монет за цзинь мяса. Но теперь ей казалось, что настоящая дура — это она сама!
Они с дочерью полдня возились с этим мясом — мыли, обваривали, соскребали щетину, нарезали, тушили, — а в итоге зарабатывали всего-навсего один лян серебра. А Чэнь Цинь? Ему даже ничего делать не нужно, просто болтать языком — и цена взлетает в три раза!
У Мэй с легкой улыбкой пояснила:
— Мам, его лавка продает вино, а это — закуска к вину, конечно же, она будет стоить дороже.
Это как в их время: на уличных лотках еда стоит дешево, но те же самые блюда в дорогом ресторане оказываются в разы дороже. Даже обычные семечки в магазине и в баре продаются за совершенно разные деньги.
— Но ведь… это же грабеж чистой воды! — возмущалась У-данян. — Если бы мы сами продавали это мясо, то даже по пятьдесят-шестьдесят монет за цзинь уже был бы хороший навар!
Она вспомнила, как день за днем возилась с тестом, пекла шаобинг и считала каждую копейку. А тут Чэнь Цинь просто разливает вино и ставит тарелки с закусками на стол, да еще и получает в несколько раз больше!
- Если бы я знала, что это мясо станет таким популярным, то оставила бы его для своей лавки!
У Мэй мягко покачала головой:
— Мам, ты не совсем права. Даже если бы мы сами продавали его, никто бы не купил его за сто монет.
И правда, их лавка известна как место, где продают шаобинг. Кто согласится платить столько за свинину в обычной лепешечной?
У-данян не выдержала и рассмеялась:
— Верно, я совсем не так думала. Привыкла к тому, что главное — хоть немного заработать, а вот до такого, как Чэнь Цинь, просто не додумалась.
— Высокая цена тоже оправдана, — объяснила У Мэй. — Мы продаем свиную голову только ему, больше нигде ее не достать. Если кто-то захочет попробовать — у него нет выбора, придется идти к Чэнь Циню. Так что цену он может устанавливать какую угодно.
У-данян вдруг все поняла:
— Вот почему он так настаивал, чтобы мы не продавали мясо другим!
У Мэй кивнула:
— Если продажа пойдет так же хорошо, следующим шагом он наверняка попробует купить у нас сам рецепт.
У-данян, конечно, и подумать не могла о подобных уловках. Она просто не задумывалась об этом, поэтому так легко согласилась на эксклюзивные поставки для Чэнь Циня. Теперь У Мэй хотела заранее подготовить мать, чтобы та не растерялась, когда дело дойдет до продажи рецепта.
У-данян от неожиданности даже вздрогнула, но, немного поразмыслив, поняла, что дочь права.
— Ни в коем случае нельзя продавать рецепт! — замотала она головой. — Продажа рецепта — это разовая сделка. А если он не сможет его купить, то ему придется каждый день покупать у нас мясо. Один день — один лян серебра, в месяц — тридцать, а за год… триста с лишним лян!
Она начала быстро прикидывать доход, а У Мэй только улыбнулась:
— Нет ничего такого, что нельзя продать. Вопрос только в цене.
Лично она не придавала этому рецепту большого значения. Конечно, один лян серебра в день — это немало, но приготовление свиной головы занимало слишком много времени и сил. Две свиных головы требовали почти полдня работы, а это явно было невыгодно.
У Пэн и остальные слушали разговор между У-данян и У Мэй, каждый погруженный в свои мысли.
У Син считал в уме: три-четыре кусочка мяса — сто вэнь… Вчера они съели столько свинины, что, наверное, на целый лян серебра потянет? Он одновременно и мечтал снова отведать мясо, и сожалел о потраченных деньгах, разрываясь между желаниями.
А У Мэй воспользовалась случаем, чтобы преподать семье небольшой урок:
— Посмотрите, мясник Сунь продает одну свиную голову за сто вэнь. Мы готовим из нее свинину в соусе — и уже продаем за пятьсот. А Чэнь Цинь делает из этого закуску к вину и продает… за полтора ляна серебра за голову!
— Одна и та же свиная голова, но после обработки стоит в разы дороже. А если продавать в другом месте, цена может подняться еще больше, — продолжила У Мэй.
Она сделала небольшую паузу, давая У Пэну и остальным время обдумать сказанное, а затем добавила:
— И к тому же, продавая свиную голову, он еще и вина больше сбывает. Подумайте: он тратит на покупку мяса всего один лян серебра, но в итоге получает гораздо больше прибыли.
Юнь-эр слушала очень внимательно, постоянно кивая.
— Вторая сестра, я поняла! Например, фрукты стоят всего несколько монет за цзинь, но если из них сварить варенье, то оно уже будет продаваться гораздо дороже!
У Пэн тоже заговорил:
— Мы покупаем муку по три-четыре монеты за цзинь, но из этой муки можно испечь пять-шесть шаобинг и продать их уже за десять с лишним монет.
У Мэй с улыбкой потрепала Юнь-эр по голове:
— Вы все правильно понимаете. Но не забывайте, что у нас есть еще и другие расходы: приправы, дрова, вода, глиняные банки для варенья. Все это тоже входит в себестоимость. Чистая прибыль — это только то, что остается после всех затрат.
Она указала на Чэнь Циня и спросила:
— Вам кажется, что он продает свинину по завышенной цене. Но почему тогда у него так много покупателей? Неужели они все дураки? Конечно, нет. Если бы мы продавали свиную голову у себя в лавке, она бы тоже разошлась, но вряд ли мы смогли бы поставить на нее такую цену. А он сумел. Это его умение, и завидовать тут нечему.
У Пэн, У-данян и остальные молча обдумывали ее слова.
Раньше У-данян считала, что маленькая лавка шаобинг, приносящая несколько лян серебра в день, — уже отличное дело. Но теперь после объяснений дочери она поняла: в этом мире всегда найдутся люди умнее, богаче и предприимчивее.
Это разбудило в ней дух соперничества. Раз Чэнь Цинь может продавать наше мясо по столь высокой цене, почему я не могу сделать то же самое?
Но как же заработать еще больше?
У Мэй не стала продолжать разговор и, сославшись на желание прогуляться, увела У-данян и остальных от винного ларька.
В тот день пошел сильный дождь. У-данян, увидев, что на улице почти никого нет, решила не готовить слишком много и остановилась на четырех печах шаобинг. Покупателей было немного, и вся семья наконец-то смогла немного передохнуть. У Мэй взяла книги и занялась обучением У Пэна и У Юэ грамоте, а Юнь-эр тем временем мыла фрукты и варила варенье. В доме витал сладкий, аппетитный аромат.
Через некоторое время дождь прекратился, небо прояснилось. У-данян пошла открывать лавку. Она только сняла дощатый навес, когда услышала знакомый голос:
— Госпожа У!
Она обернулась и увидела, что перед домом остановилась мокрая от дождя повозка. Из нее выглядывал улыбающийся Ли Тао.
— Ах, господин Ли! Чем обязаны? — У-данян сразу вспомнила, как щедро одарил их в прошлый раз дом Ли, и потому встретила гостя теплее обычного. — Осторожнее, на улице скользко.
Ли Тао спрыгнул с повозки. Кучер подложил на дорогу несколько камней, а У-данян поставила доску в качестве мостика, чтобы он мог пройти, не запачкавшись в грязи.
— Мисс Мэй дома? — спросил Ли Тао, зная, что У-данян недолюбливает его частые визиты к ее дочери. Он поспешно добавил: — Мне удалось раздобыть одну редкую закуску, хотел бы показать мисс Мэй.
У-данян фыркнула. Она прекрасно видела, как серьезно он говорит всякие глупости, но все же не расслабила бдительность.
— Она дома, заходите, поговорите, — сказала она и поставила стул у порога.
Дождь только что закончился, снаружи было сыро, сидеть во дворе было нельзя. Учитывая деньги, подарки и свежие фрукты, что они получили от семьи Ли, У-данян не могла просто взять и выгнать его. Но все же, ради спокойствия, она решила держать его на расстоянии от дочери.
Услышав разговор, У Мэй вышла из дома и спросила:
— Что за закуску вы принесли?
Ли Тао тут же, с сияющей улыбкой, вынул из-за пазухи небольшой глиняный горшочек и, словно показывая сокровище, протянул ей.
— Это мне прислал друг из Сычуани. Называется «доуцзяо» — рубленый перец. Мисс Мэй, скажите, как его лучше есть?
Бедный Ли Тао! С тех пор как он открыл для себя любовь к острому, он неустанно искал по всему городу пряные блюда. Однако в столице мало кто привык к острому, а многие и вовсе не знали, что такое перец, не говоря уже о том, как его готовить.
Вспомнив, что У Мэй говорила, будто перец пришел из Сычуани, Ли Тао разыскал своих однокурсников сычуаньского происхождения и в итоге сумел добыть небольшую глиняную баночку рубленого перца.
Но беда в том, что его окружение даже понятия не имело, как это есть! Ли Тао метался между желанием насладиться вкусом и полным непониманием, как приготовить эту приправу. В итоге он пришел за советом к У Мэй.
Она взяла баночку, сняла крышку, и мгновенно нос защекотал резкий кисло-пряный аромат.
Настоящий сычуаньский рубленый перец! Вон как пробирает!
У Мэй уже давно не пробовала этого вкуса, и от одного запаха у нее зачесались руки.
— У этого перца множество способов приготовления, — пояснила она. — Можно просто смешать с лапшой, можно добавить в рис…
Заметив, как на лице Ли Тао промелькнула тень разочарования, она нарочно добавила:
— Ладно, я попрошу маму сварить лапшу, подождите немного.
Ли Тао ничего не смог возразить, только тяжело вздохнул и сдался.
Тем временем кучер выгружал из повозки подарки: живую курицу, большую рыбу и две коробки с пирожными.
Ли Тао был человеком понимающим: раз уж он постоянно приходит в дом У Мэй на угощения, то хотя бы не с пустыми руками, чтобы его не посчитали нахлебником и не выгнали в один прекрасный день.
У Мэй, увидев большую рыбу, тут же придумала, что приготовить. Она велела У-данян отрубить рыбью голову, а мясо порезать на мелкие куски.
Рыбью голову тщательно промыли и разрубили пополам, затем еще раз сполоснули в чистой воде. Она взяла большой двенадцатидюймовый фарфоровый поднос, разложила на нем рыбу, присыпала солью и равномерно натерла приправами. Затем полила небольшим количеством вина и соевого соуса, оставив пропитываться. Тем временем она нарезала лук, чеснок и имбирь. В горячее масло на сковороде бросила чеснок и имбирь, обжарила до аромата, затем добавила рубленый перец и прожарила до раскрытия вкуса. Полученную смесь равномерно разложила на рыбе и поставила на пар.
Примерно через полчаса рыба была готова. Она посыпала блюдо зеленым луком и полила сверху раскаленным маслом, выпуская манящий пряный аромат.
Как раз в этот момент У-данян поставила на стол большую чашку с лапшой и улыбнулась:
— Господин Ли, лапша готова.
Ли Тао выдавил из себя улыбку, но, взглянув на простую чашку с лапшой, лишь обреченно взял в руки палочки.
Если просто макать лапшу в рубленый перец, зачем же мне было тащиться сюда под проливным дождем?
Ли Тао тяжело вздохнул. Наверное, я слишком часто прихожу сюда поесть, и госпожа У с семьей меня уже терпеть не могут. Вот и накормили меня простой лапшой, чтобы я сам понял намек и больше не приходил.
Пока он погружался в мрачные размышления, вдруг воздух наполнился восхитительным ароматом. Он машинально поднял голову и увидел перед собой тарелку, из которой клубился пар. На ровной, белоснежной фарфоровой посуде лежала мягкая, нежная рыбья голова, полностью покрытая ослепительно красным рубленым перцем.
Один взгляд — и он почувствовал, как у него потекли слюнки. Блюдо выглядело божественно: его цвет, аромат, даже сама мысль о вкусе вызывала нестерпимое желание попробовать.
Видя, как он застыл в оцепенении, У Мэй с трудом сдержала улыбку.
— Господин Ли, это «Доуцзяо юйтоу» — рыбья голова с рубленым перцем. Попробуйте.
Ли Тао очнулся только после второго напоминания, тут же схватил палочки и осторожно отодвинул слой перца, чтобы подцепить кусочек рыбы.
Как только он попробовал, его глаза тут же расширились от восторга. Рыба была нежной, мягкой, буквально таяла во рту, а пряная острота рубленого перца усиливала ее вкус, делая его еще более насыщенным. От этого блюда невозможно было оторваться!
Он даже не успел сказать «спасибо», просто принялся яростно работать палочками, жалея лишь о том, что у него нет дополнительных рук, чтобы как можно быстрее отправлять в рот кусок за куском.
Мягкие, упругие рыбьи губы. Чуть плотнее, но невероятно сочное мясо лба. Безупречно нежные кусочки тела. А рыбьи мозги? Они были настолько жирными и шелковистыми, что просто растворялись во рту. Каждый кусочек рыбы приносил незабываемое наслаждение.
Но даже когда от рыбы не осталось и следа, Ли Тао не остановился. Он взял оставшийся острый соус, полил им свою лапшу и, громко прихлебывая, принялся уплетать.
Кучер, сидя у входа, с изумлением наблюдал за своим господином. Неужели это и вправду наш второй господин? Он ведь всегда так тщательно следит за манерами!
Однако стоявший рядом слуга, уже привыкший к таким сценам, вполголоса сказал:
— Второй господин в обычные дни никогда так не ведет себя. Но стоит ему попробовать блюдо мисс Мэй… э-э… он просто забывает обо всем. Лучше не смотри так пристально, а то еще заметит и отругает.
Кучер только тогда оторвал взгляд и тихо пробормотал:
— Да как у него может быть время смотреть на меня сейчас! Даже если небесный царь Лао-цзы сюда войдет — в его глазах все равно останется только эта рыба!
Пока кучер и слуга вполголоса препирались у входа, Ли Тао наконец-то наелся до отвала. Он откинулся на спинку стула, довольный, попивая грушевый чай, заваренный Юнь-эр.
Так вот что такое рубленый перец… Он отличается от обычного перца, но вкус… Божественный! Настоящая еда богов!
Тем временем, пока он был занят едой, У Мэй уже успела обжарить оставшиеся куски рыбы и сложить их в коробку для еды. Затем она достала несколько горшочков с вареньем разных вкусов, связала их вместе и поставила перед Ли Тао.
— Господин Ли, здесь жареные рыбные кусочки с солью и перцем, а здесь фруктовое варенье. Это мое угощение для старой госпожи и старшей госпожи, — У Мэй улыбнулась. — Хотя, конечно, все это сделано из ваших же продуктов, так что можно считать, что я просто возвращаю цветы Будде.
Ли Тао на мгновение опешил, затем поспешно поднялся, придерживая полный желудок.
— Как же так? Это же я вам… вашей семье привез! — он замахал руками, не зная, как отказаться. — Уже одно то, что я смог попробовать эту изумительную рыбу с рубленым перцем, — огромное счастье! Как же я могу и поесть, и еще с гостинцами уйти?
Но У Мэй настаивала:
— В прошлый раз старая госпожа и старшая госпожа вашего дома были ко мне весьма благосклонны, а я все искала повод, чтобы отблагодарить их. Это всего лишь знак моего уважения, прошу вас передать.
Ли Тао заметил, что она намеренно преподнесла это именно как подарок старой госпоже, и понял, что теперь отказаться уже не сможет.
Он был немало удивлен. Как наследник знатного рода, он видел множество людей, желающих прибиться к их семье, воспользоваться ее положением и богатством. Однако У Мэй, простая девушка из семьи торговцев, вместо того, чтобы тянуться за выгодой, думала о благодарности.
На душе у Ли Тао поднялась целая буря эмоций. Он молча кивнул и велел слуге отнести свертки в повозку.
Перед тем как уйти, он еще раз обернулся. Его взгляд упал на пустую тарелку, где недавно лежала рыбья голова с рубленым перцем. Тарелка была совершенно чистой — словно и не было на ней когда-то столь восхитительного блюда.
*Рыбья голова по-сычуаньски 剁椒鱼头
Обновлено: 18.01.2026