Неожиданно заполучив такой большой кусок свиной головы, братья Пэн Дахай и Пэн Дацзян пришли в неописуемый восторг и, не переставая, повторяли, что обязательно заглянут еще.
Получив столь драгоценный для них кусок мяса, они прижали завязанный в бумагу сверток к груди и поспешили прямиком к уличному винному ларьку.
— Лао Чэнь! Нам тарелку арахиса, тарелку соленых бобов и кувшин шочу! — выкрикнул Пэн Дахай, явно в приподнятом настроении. Голос его был громче обычного.
На улице уже стемнело, и возле лавки стояло около десятка столиков, большая часть которых была занята. Братья отыскали свободное место, уселись и положили на стол бумажный сверток с мясом.
— Кувшин шочу, арахис и бобы — готовы! — прокричал трактирщик и вскоре поднес заказ.
Пэн Дахай схватил кувшин и начал разливать вино, а Пэн Дацзян, не в силах больше ждать, развернул бумажный пакет. Тут же в воздухе разнесся густой, насыщенный аромат тушеного мяса, мгновенно привлекая внимание всех посетителей.
Те, кто разговаривал, замолкли. Те, кто хвастался, перестали бахвалиться. Даже те, кто пил в одиночестве, забыли о своей хандре.
В свертке ровными ломтями лежало мясо, покрытое аппетитным слоем масла, нежное, сочное, пропитанное густым красновато-коричневым соусом, который глубоко впитался в каждый кусочек, выдавая искусную, безупречную засолку. Свиные уши, с их красно-белыми прослойками, выглядели мягкими и хрупкими. Язык, упругий, но нежный, казался таким сочным, что слюнки текли от одного взгляда.
Как говорится, не страшно не разбираться в товаре, страшно сравнить один с другим. Еще мгновение назад всем за этим столом казалось, что простые закуски вроде арахиса и соленых бобов под шочу — это уже хорошее угощение. Но стоило в воздухе разлиться насыщенному аромату свиной головы, как привычные закуски вдруг показались им пресными и неинтересными.
Пэн Дахай взял пальцами кусок мяса и положил в рот. Едва он откусил, как горячий сок брызнул ему в рот, наполняя его насыщенным, густым ароматом.
Он поднял чашу с вином и сделал долгий глоток. Смешивающиеся во рту вкус мяса и терпкость вина… Разве можно описать это удовольствие одним словом?
Все вокруг молча наблюдали за тем, как братья наслаждаются своей трапезой, откусывая сочное мясо и запивая его крепким вином. Никто уже не мог усидеть на месте.
Наконец, мужчина за соседним столом не выдержал и громко крикнул трактирщику:
— Лао Чэнь! Я угощаю этих братьев вином!
Пэн Дахай и Пэн Дацзян удивленно переглянулись. Незнакомец уже поднял свою чашку и улыбнулся им. Братья, недолго думая, тоже поспешили поднять чаши в ответ.
Тот человек тут же пересел за их стол и, улыбаясь, предложил:
— Мы с вами, братья, сразу нашли общий язык! Что скажете, если выпьем вместе? — И, не дожидаясь ответа, велел трактирщику принести еще закусок.
Сначала братья не поняли, в чем дело, но вскоре заметили, что гость, заказавший новые блюда, к ним даже не притронулся. Вместо этого он сразу же потянулся за их свиной головой!
Но, как говорится, рука не поднимется отказать тому, кто платит за вино, а рот не повернется выгнать того, кто ест за твоим столом. Раз уж человек заплатил за их выпивку, братья не стали возмущаться из-за нескольких кусочков мяса. В итоге они просто склонились над своим ужином и принялись уплетать мясо с удвоенной жадностью. Так что буквально в считанные мгновения их бумажный сверток опустел почти полностью.
Остальные гости, обливаясь слюной, с досады хлопали себя по бедрам. Если бы они знали, что всего за кувшин вина и пару закусок можно было попробовать такую вкуснятину, то давно бы ринулись вперед без колебаний! Какое там достоинство, когда на кону стоит такая свиная голова?!
В этот момент в трактир зашли еще две компании выпить вина. Заказывая еду, они невольно оглянулись по сторонам и тут же заметили троицу, склонившуюся над бумажным свертком, который теперь почти полностью опустел.
— Лао Чэнь! Что это они едят? Принеси нам такое же!
Хотя в пакете уже не осталось ни кусочка — все до последней крохи было сметено братьями Пэнами и тем хитрецом, что ловко устроился за их столом, — однако даже на пустой бумаге остались маслянистые следы соуса, источавшие дурманящий аромат. А довольные, сытые выражения на лицах троицы не оставляли сомнений: это было нечто божественное! Поэтому новые посетители без колебаний сделали заказ.
Трактирщик Лао Чэнь хитро прищурился и, натянув улыбку, развел руками:
— Уважаемые гости, мне так жаль, но мясо уже закончилось. Завтра будет еще, так что обязательно приходите попробовать!
Гости, ничего не подозревая, приняли его слова за чистую монету и, немного разочарованные, просто выбрали несколько обычных закусок. Разобравшись с заказами, трактирщик подхватил две тарелки и подошел к братьям Пэн.
Тем временем их новый «друг», угостивший вином и получивший за это свою долю мяса, уже достиг своей цели и удовлетворенно расплатился, покинув заведение.
Трактирщик Лао Чэнь уселся на его место.
Братья Пэн, все еще не насытившиеся, ворчливо укоряли друг друга за то, что позволили чужаку «откусить» от их добычи. Однако поделать уже ничего было нельзя, и им оставалось только молча доедать арахис и соленые бобы, запивая остатками вина.
Глаза их уже слегка затуманил хмель, и вдруг они заметили, что трактирщик уселся рядом.
— Лао Чэнь, ты… тебе что-то нужно? — Пэн Дахай уже изрядно захмелел, его язык заплетался.
Чэнь Цинь с улыбкой сказал:
— Давно вас не видел, братья! Давайте-ка я угощу вас еще парочкой закусок, так, от души!
Увидев новые блюда на столе, братья Пэн тут же вспомнили тот бумажный сверток с ароматной свиной головой. Даже если рот до сих пор блестел от масла, это никак не могло заглушить тоску по утраченному лакомству. Если бы можно было повернуть время вспять на пятьсот лет, они наверняка произнесли бы ставшую классической фразу: "Когда-то передо мной лежал кусок свиной головы, но я его не ценил…"*
(ПП: Переиначенная фраза «Когда-то передо мной была искренняя любовь, но я ее не ценил...» из "Китайской одиссеи, часть первая: Ящик Пандоры", поставленной Стивеном Чоу)
Какая бы закуска ни стояла перед ними сейчас, ничто не могло сравниться с тем мясом!
Горечь утраты можно было заглушить лишь вином, и, пока братья наполняли чаши и пили за несбывшееся, Чэнь Цинь, ненавязчиво ведя разговор, вытянул у них все подробности о происхождении той самой свиной головы. Он сдержал радостное возбуждение, бросил пару слов утешения братьям Пэнам и, сославшись на занятость, поспешно покинул стол, уже обдумывая план.
Когда последний посетитель ушел, Чэнь Цинь сразу же направился в лавку У-данян, где продавали шаобинг. В доме семейства У давно погас свет, все уже легли спать. Чэнь Цинь долго стучал в дверь, пока, наконец, изнутри не донесся сонный голос У-данян.
— Кто там?..
— Сестра У, это я, старина Чэнь, который продает вино!
— Старина Чэнь? Какой старина Чэнь?
У-данян потерла голову, решив, что, должно быть, ей это просто снится.
Торговец вином Чэнь Цинь никогда не имел с их семьей особых деловых отношений, при встрече они обменивались лишь короткими приветствиями. Так с чего вдруг он среди ночи пришел к их дому?
— Что тебе нужно? — зевнув, спросила она через дверь.
В доме, кроме нее и детей, никого не было, и, разумеется, она не собиралась открывать дверь малознакомому мужчине в столь поздний час.
Чэнь Цинь забеспокоился и поспешно объяснил:
— Я хочу купить у вас свиную голову!
— Свиную голову? — У-данян все больше казалось, что это какой-то бред. Она недовольно фыркнула: — Мы не продаем свиные головы!
Только услышав ее раздраженный тон, Чэнь Цинь наконец понял, насколько неподобающе выглядело его поведение — заявиться посреди ночи к вдове. Но отказаться от такой вкусной находки он был не в силах, поэтому смиренно продолжил:
— Сестра, разве вы не давали братьям Пэн тот сверток со свиной головой? У вас еще осталось? Я хочу купить!
Услышав это, У-данян наконец поняла, в чем дело. Вспомнив, как сладко спала, пока этот незадачливый Чэнь Цинь не разбудил ее своим стуком, она еще больше рассердилась.
— Если хочешь поговорить о деле, приходи завтра!
— Но… — Чэнь Цинь вспомнил, что уже пообещал своим клиентам добыть мясо, и, если он подождет до утра, боится, что будет слишком поздно. Поэтому он, скрипя сердцем, продолжил уговаривать:
— Тогда я прямо сейчас закажу у вас два свиных головы, ладно? Они мне нужны к завтрашнему вечеру!
Услышав это, У-данян разозлилась еще больше:
— Завтра к вечеру тебе нужно, так зачем же ты среди ночи сюда заявился? Пришел бы утром — не все ли равно?
Чэнь Цинь натянуто улыбнулся:
— Просто боюсь, что если приду поздно, уже не смогу сделать заказ.
— Ладно-ладно, поняла! — У-данян хотела как можно быстрее вернуться в постель, поэтому бездумно согласилась.
Но Чэнь Цинь все еще беспокоился. Наклонившись к щели в двери, он поспешно спросил:
— Сестра, сколько стоит свиная голова за цзинь? Я заплачу прямо сейчас!
А вдруг утром У-данян забудет об этом разговоре?
Она окончательно потеряла терпение и раздраженно бросила:
— Сто монет за цзинь! Покупай, если хочешь!
Она нарочно назвала завышенную цену, надеясь отпугнуть Чэнь Циня, но тот даже не задумался и радостно согласился:
— Хорошо! Сто монет так сто монет!
От неожиданности У-данян окончательно протрезвела от сонного оцепенения. Она прижалась к дверной щели и, воспользовавшись лунным светом, вгляделась в фигуру за дверью. В самом деле, это был Чэнь Цинь!
«Сто монет хватило бы, чтобы купить целую свиную голову, а он берет всего лишь за цзинь мяса? Он что, пьян или совсем рехнулся?»
А Чэнь Цинь, боясь, что она передумает, затараторил:
— Сестра, тогда я сейчас пойду к мяснику Суню заказать две свиные головы! Попрошу его с утра доставить их к вам! Не забудьте приготовить мясо!
Он сказал это и тут же умчался в темноту.
У-данян смотрела ему вслед и вновь почувствовала, будто все это сон.
«Ладно, какая разница, сон это или нет. Если мясник Сунь действительно доставит две свиные головы, я просто велю Мэй-нян их приготовить».
Но мясник Сунь не был столь терпелив. Когда среди ночи Чэнь Цинь принялся колотить в его двери с требованием срочно принять заказ на две свиные головы, Сунь едва не схватил нож и не порешил его на месте. Если бы Чэнь Цинь не сбежал вовремя, он наверняка получил бы хорошую трепку.
На следующее утро мясник Сунь, не переставая ругаться, явился в дом У-данян с заказом. Там он столкнулся с такой же раздраженной, бранящейся на чем свет стоит хозяйкой.
Они перекинулись всего парой слов, но быстро пришли к единодушному выводу: Чэнь Цинь явно слетел с катушек.
Чтобы убедиться в этом, У-данян даже отправила У Сина проверить, открылся ли винный ларек Чэня. А У Син, движимый любопытством, решил лично посмотреть, как выглядит человек в бреду, и просто так, ради интереса, громко забарабанил в дверь, насильно разбудив Чэнь Циня.
Чэнь Цинь, всю ночь носившийся по городу и только-только задремавший, мечтая во сне о богатстве, был вынужден проснуться. Он не знал, смеяться ему или плакать.
Что ж, небеса и впрямь следят за порядком, и карма настигает каждого.
Но ради свиной головы он выбрал смирение. Со всей возможной любезностью он рассчитал оплату перед У Сином, чтобы У Мэй могла спокойно заняться готовкой.
Тем временем у семьи У даже не успели распродать утренние шаобинг, как у ворот появились братья Пэн, готовые сложить новый очаг.
Вчерашнее свиное мясо оказалось столь вкусным, что после крепкого сна братья проснулись бодрыми и посвежевшими, и, не теряя времени, отправились работать.
Только утром У Мэй узнала, что оставленная ею половина свиной головы вызвала такую невероятную цепочку событий. От удивления она только и могла, что рассмеяться. Но этот случай дал ей хорошую мысль: если в будущем она собирается регулярно готовить свиную голову, то одной печи в доме явно недостаточно.
Поэтому, увидев братьев Пэн, она сразу же поручила им выстроить два очага: один большой — для железного котла, а второй поменьше — для варки фруктового сиропа для Юнь-эр.
Оба брата были опытными мастерами, и за полдня два новых очага уже стояли готовыми.
У-данян хотела заплатить им за работу, но они наотрез отказались, заявив, что вчерашнее мясо с лихвой покрывает все расходы.
К полудню У Мэй закончила приготовление свиных голов. Она взвесила мясо на весах — получилось чуть больше десяти цзиней. У-данян великодушно округлила сумму, посчитав ровно десять цзиней, и вместе с У Сином отправилась доставлять свиную голову.
Чэнь Цинь, получив долгожданное мясо, не удержался и тут же откусил кусочек. Вкус был божественным — он буквально ощутил, как его душа воспаряет от наслаждения.
Без лишних раздумий он отсчитал У-данян один лян серебра и добавил:
— С этого дня я буду покупать у вас мясо по сто монет за цзинь. Но есть одно условие: свиную голову продавайте только мне, никому больше.
У-данян лишь усмехнулась, решив, что его приступ безумия еще не прошел, и кивнула в знак согласия.
«Две свиные головы стоят всего чуть больше двухсот монет, а в готовом виде они продаются в четыре-пять раз дороже — отличная сделка!» — рассудила она.
Вернувшись домой, она рассказала обо всем У Мэй, и та тут же заметила подвох.
— Мам, он запрещает нам продавать мясо другим — это же монополия!
— Монополия? Что это значит? — У-данян удивленно нахмурилась.
У Мэй поняла, что объяснять будет бесполезно. Впрочем, цена, предложенная Чэнь Цинем, была действительно высокой, так что пусть уж будет монополия.
— Ладно, вечером, как распродадим шаобинг, зайдем к нему в винную лавку — сами все увидим.
Как только они закончили разговор, у ворот появился новый посетитель.
На этот раз приехала обычная крестьянская повозка, нагруженная семью-восемью корзинами с фруктами. Возничими оказались отец и сын, оба в простых полотняных одеждах. Старший спрыгнул с телеги и почтительно сложил руки перед У-данян.
— Мы из деревни семьи Ли. Меня зовут Ши, а это мой сын Ши Мао. Мы прибыли по приказу господина, чтобы доставить фрукты для мисс Мэй.
Услышав, что гости прибыли из деревни при усадьбе семьи Ли, У Мэй поспешила навстречу.
— Дядя Ши, брат Ши, вам, наверное, тяжело далась дорога. Проходите, присаживайтесь, выпейте чаю, освежитесь.
Юнь-эр выбежала следом. Увидев такое количество свежих фруктов, ее глаза тут же загорелись от восторга.
У-данян велела У Пэну и У Сину заняться разгрузкой корзин, а сама усадила гостей и поинтересовалась, ели ли они уже сегодня. Узнав, что они отправились в путь чуть свет и еще не успели поесть, она сразу же направилась в дом варить лапшу.
Старший и младший Ши привыкли доставлять припасы из усадьбы Ли в дома знатных и богатых людей, но всегда передавали их через слуг и ни разу не переступали порог таких домов. Поэтому столь теплый прием со стороны семьи У сперва даже поставил их в тупик.
Пока У-данян была занята на кухне, У Мэй решила не торопиться с подачей чая. Она налила в заварочный чайник горячей воды и добавила кусочки сахара, тщательно размешивая до полного растворения. Затем оставила чай остывать.
Пока чай охлаждался, она выбрала из корзин десяток разных фруктов, тщательно их вымыла и нарезала ломтиками. Затем открыла недавно купленный горшочек с медом, набрала несколько ложек и, когда чай стал достаточно прохладным, добавила в него мед и фрукты, и медленно размешала, чтобы сладость полностью растворилась в напитке.
После этого она занялась мясным соусом — специально для гостей.
Они долго отказывались, но У Пэн и У Син настойчиво усадили их за стол, так что в итоге им пришлось согласиться. Как только они попробовали лапшу с мясным соусом, все заботы моментально улетучились. Тем более, после утреннего сбора фруктов и дороги в город их желудки уже давно требовали еды. Не заметив того, они съели целый большой таз лапши.
После еды У-данян хотела задержать их еще немного, но отец и сын Ши, уже стесняясь такого радушного приема, поспешно отказались, сославшись на то, что им нужно успеть выехать за город до вечера.
Перед самым отъездом У Мэй разлила остывший фруктовый чай по бамбуковым флягам, передала старшему Ши, а затем, несмотря на их протесты, сунула им еще целую связку монет.
Отец с сыном упорно отказывались брать деньги, настаивая, что раз они привезли дары от хозяев, то и речи не может быть о каком-то вознаграждении.
Но У Мэй была непреклонна:
— Мы еще долго будем общаться, не стоит с самого начала нарушать установленные порядки.
Старший Ши видел, что если продолжать препираться, то они лишь потеряют время и задержатся в дороге. Поэтому, поблагодарив, он все же принял деньги, после чего отец с сыном забрались в повозку и направились за город.
Бык лениво брел по пыльному тракту, летнее солнце палило вовсю, навевая нестерпимую сонливость. Но от жары заснуть было невозможно. Отец с сыном поочередно поправляли свои широкополые шляпы и набрасывали на головы куски полотна, чтобы хоть немного защититься от зноя.
Вскоре жажда стала нестерпимой.
Ши Мао внезапно вспомнил:
— Отец! Ведь мисс Мэй дала нам с собой воду! Доставай быстрее!
Ши-старший пошарил в повозке, нашел бамбуковую флягу и, открутив крышку, первым сделал глоток.
Он ожидал пресной, теплой воды, но то, что коснулось его языка, было совсем иным. Легкая кислинка освежала, сладкие нотки приятно растекались во рту.
Не веря своим ощущениям, он запрокинул голову и отпил еще. Нежная сладость вишни, легкая кислинка груши, аромат персика и густая тягучесть меда удивительно гармонировали с прохладной заваркой, создавая совершенно особый вкус.
Но самым неожиданным было то, что этот фруктовый чай оказался прохладным!
Обновлено: 18.01.2026