Четыре румяных, хрустящих куриных ножки с аппетитным шуршанием достали из котла. Мэй-нян позвала четверых детей и раздала каждому по одной. Что же касается Ли Тао, который снаружи жадно втягивал носом манящий аромат, — пусть ещё подождёт.
Юнь-эр никак не хотела брать свою порцию, только упрямо твердила, что не голодна, и предлагала отдать курицу У-данян и Мэй-нян. Но У Син уже давно не мог устоять перед запахом. Он быстро схватил одну ножку и просто сунул Юнь-эр в руки.
- Ешь! Ты такая тощая, если не будешь больше есть, как силы на работу найдёшь?
С такими словами отказываться стало невозможно. Юнь-эр взяла куриную ножку и осторожно откусила кусочек.
Золотистая корочка была покрыта тонким слоем хрустящего кляра, который ломался от лёгкого прикосновения зубов, разбрасывая мелкие, аппетитные крошки. Тут же воздух наполнился густым, насыщенным ароматом. А внутри — белое, нежное куриное мясо, пропитанное специями, в которых оно мариновалось. Снаружи — благоухающее, хрустящее, внутри — сочное и мягкое. Стоило попробовать один кусочек — и остановиться уже было невозможно.
У Син оказался первым, кто доел свою порцию. Он облизал пальцы и тут же перевёл взгляд на всё ещё жадно уплетающую курицу У Юэ. Заметив, как он с жадностью смотрит на её куриную ножку, У Юэ мгновенно ощутила угрозу. Она инстинктивно сжала еду покрепче и отодвинулась назад.
— Второй брат, ты чего на меня так смотришь?
У Син смущённо улыбнулся:
— Я просто подумал, ты ещё маленькая, вдруг не доешь…
— Я доем! — У Юэ тут же перебила его, словно боялась, что он набросится и отнимет её ужин. После этих слов она ещё энергичнее принялась за еду.
Рядом Юнь-эр нерешительно прикусила губу, а затем, явно с огромным сожалением, протянула свою наполовину съеденную куриную ножку.
— В-второй… второй брат тогда съешь мою…
Но У Син только что сам убеждал ее есть больше, так что теперь отбирать еду у младшего было бы всё равно что дать себе пощёчину. Он тут же энергично замотал головой.
— Не надо, не надо, я уже наелся! Ты ешь! — У Син поспешно отмахнулся, боясь, что, если задержится ещё на секунду, не выдержит соблазна. Бросив эти слова, он пулей вылетел за дверь.
На улице Ли Тао уже долгое время с жадностью вдыхал аппетитный запах жареного мяса. Увидев, как У Син вышел, его глаза тут же загорелись надеждой.
— Э-э… Слушай, твоя сестра уже приготовила?
Видя полное ожидания лицо Ли Тао, У Син внезапно почувствовал, что его положение не такое уж жалкое. Да, ему не хватило жареной курицы, но Ли Тао-то ещё даже не попробовал! Так что, если сравнивать, он всё-таки в выигрыше.
— Нет, ещё не готово. Подождите! — беспечно бросил У Син, одновременно проводя рукой по губам, стирая с них остатки масла.
Ли Тао пристально уставился на его поблёскивающие от жира губы и с трудом подавил желание сглотнуть. Но ради вкусной еды он будет терпеть!
Когда Мэй-нян закончила жарить куриные ножки, она принесла нарезанное небольшими кусочками куриное мясо. В глубокой миске она разбила один яичный желток, оставив белок отдельно, затем добавила соль, вино, соевый соус, молотый перец и другие приправы, тщательно перемешала с мясом и оставила его немного промариноваться. Затем она достала полпакета сушёного жгучего перца, смешала его с яичным белком и небольшим количеством муки и зажарила на медленном огне до хрустящей корочки.
Когда масло разогрелось до 60% от максимальной температуры, она выложила в него кусочки курицы и обжарила их на медленном огне до готовности, затем вынула и дала стечь лишнему маслу. После этого она повысила температуру масла до 70% и повторно обжарила мясо, затем снова вынула его.
В оставшемся в сковороде масле на слабом огне она обжарила нарезанный зелёный лук, измельчённый чеснок и имбирь, добавила зелёный сычуаньский перец и, подмешав ложку пасты дубаньцзян, довела до появления насыщенного аромата. В конце она добавила сушёный перец, свежий зелёный лук, кунжут и жареный арахис, перемешала и сняла с огня.
Отказавшись от предложенной Юнь-эр помощи, Мэй-нян взяла тарелку и направилась к выходу.
На улице, за столом у края дороги, Ли Тао уже сидел, вытянув шею в ожидании, и его взгляд буквально пронзал вход в дом. Увидев, как Мэй-нян выходит с тарелкой, Ли Тао поспешно схватил палочки для еды, чуть не опрокинув всю подставку с ними.
Перед ним стояла девушка в светло-коричневой рубашке и светлой юбке с ажурной вышивкой. Одежда её была простой, но элегантной, а в сочетании с большой тарелкой, полной аппетитного, ярко-красного, покрытого блестящим маслом блюда, она выглядела и вовсе восхитительно.
Мэй-нян аккуратно поставила тарелку на стол и с улыбкой сказала:
— Простите за ожидание, господин Ли. Прошу, угощайтесь.
Ли Тао даже не успел толком рассмотреть, что перед ним, как в нос ему ударил густой, обжигающе-острый аромат. Он тут же чихнул раз, другой, не в силах сдержаться. Достав платок, он вытер нос и, слегка смущённо, произнёс:
— Прошу прощения за невежливость, мисс Мэй, прошу меня извинить.
Но Мэй-нян нисколько не обиделась. На её лице всё так же играла улыбка.
«Два чиха — это ещё что! Я ведь вложила в это блюдо всю душу и добавила приправ щедрой рукой. Посмотрим, как он выдержит, когда попробует!» — подумала она с ожиданием.
Ли Тао поднял палочки, его взгляд упал на тарелку перед ним.
Белоснежная фарфоровая тарелка, около десяти дюймов в ширину, была до краёв наполнена блестящими в масле кусочками курицы цвета красноватой бронзы. Между ними ярко алели ломтики сушёного перца, выделялись тёмно-зелёные горошины свежего сычуаньского перца, а также рассыпались кусочки зелёного лука, чеснока, кунжута и жареного арахиса. Всё это источало густой, насыщенный, пряный аромат.
Запах был настолько сильным и специфическим, что нос словно онемел, появилось лёгкое жжение, даже глаза заслезились, но… рот мгновенно наполнился слюной.
Ли Тао подцепил кусочек курицы и осторожно отправил в рот.
Обжаренное мясо было хрустящим снаружи и нежным внутри. Корочка — аппетитно поджаренной и слегка липкой, а мясо — мягким и сочным. Лёгкий укус, и во рту разлился густой аромат специй, а затем, подобно вспышке пламени, пришла жгучая острота, которая с каждой секундой становилась всё ярче и насыщеннее.
Глаза Ли Тао мгновенно наполнились слезами. Огонь во рту разгорался, но выплюнуть кусочек он даже не подумал — напротив, он упрямо прожевал его и проглотил.
Схватив чашку с чаем, он залпом осушил её, только после этого смог выдавить из себя:
— Э-это… что за блюдо?!
Мэй-нян с вежливой улыбкой ответила:
— Это лацзыцзи — острая курица.
— Лацзыцзи? — Ли Тао заинтересованно подцепил кусочек красного перца, покрутил его в пальцах, а затем отправил в рот. — Это что, перец?!
Жареный перец оказался невероятно хрустящим. Острота мощной волной обожгла язык, но при этом вкус был насыщенным, глубоким, вовсе не резким и не грубым. Жгло нещадно, но аромат… он был слишком хорош, чтобы отказаться.
Ли Тао смахнул слёзы, выкатившиеся от остроты, и смог выдавить лишь одно:
— Вкусно!
Помимо этих простых, но предельно точных слов, он не смог придумать ничего другого. Его обычно быстрый и остроумный ум отключился. Осталась лишь одна мысль: есть!
Смотря, как Ли Тао одной рукой вытирает слёзы, а другой с неистовой жадностью орудует палочками, Мэй-нян была даже немного удивлена. В последние дни она уже заметила, что окружающие в повседневной жизни почти не едят острого. Когда она покупала перец, специально расспросила продавца прилавка с приправами. Тот сказал, что этот красный перец завезён из Сычуани, но в столице его берут нечасто.
Поэтому она была уверена, что местные к такой еде не привыкли. И именно поэтому решила приготовить лацзыцзи, чтобы немного проучить Ли Тао. Но кто бы мог подумать, что он, попробовав блюдо, не только не отпихнёт его, но и будет рассыпаться в похвалах?!
Глядя, как он, с шипением втягивая воздух от жгучего огня во рту, всё равно не может остановиться и продолжает одну за другой отправлять в рот кусочки острой курицы, Мэй-нян даже открыла рот, но так и не решилась что-то сказать.
Ладно… В этот момент кто осмелится сказать ему "ешьте поменьше", рискует нарваться на драку.
Мэй-нян повернулась и зашла в дом. Она заварила чай из цветков жимолости, добавила немного каменного сахара и поставила к Ли Тао на стол. Сейчас стояло время поздней весны, начало лета. А Ли Тао, сидя на улице и уплетая обжигающее блюдо, уже вспотел с головы до ног.
Этот перец он уже видел раньше — его семья выращивала его в горшках, потому что ярко-красные плоды выглядели нарядно и приносили в дом атмосферу радости. Но кто бы мог подумать, что его можно есть? И что он окажется настолько вкусным!
Есть вкусы, которые, попробовав однажды, невозможно разлюбить.
Ли Тао до последнего кусочка вычистил тарелку и только тогда, с нескрываемым сожалением, отложил палочки.
Слуги, наблюдавшие за ним всё это время, наконец не выдержали и осторожно напомнили:
— Господин, ваши… губы…
Ли Тао машинально дотронулся до губ и только тогда осознал, что они уже покраснели, распухли и блестели от масла. К тому же, при малейшем прикосновении болели!
Но он ни капли не жалел.
«Если утром познаешь истину, можно без сожалений умереть к вечеру», — гласит мудрость. А если довелось попробовать такую потрясающую острую курицу… пусть даже потом три дня не смогу ничего есть, оно того стоило!
Мэй-нян, стоя у двери, спокойно напомнила:
— Выпейте немного чая из жимолости, он помогает избавиться от жгучего послевкусия.
Слуга, услышав её слова, поспешно взял чайник и налил Ли Тао чашу.
Прохладный, освежающий чай скользнул в горло, и действительно — губам и рту стало гораздо легче. Даже огонь, бушевавший в животе, заметно утих.
Ли Тао, прихлёбывая чай, мысленно вновь и вновь возвращался к вкусу лацзыцзи. Кто бы мог подумать, что курица и перец вместе могут создавать такую потрясающую комбинацию?!
Мэй-нян, видя его довольное лицо, почувствовала, как её скрытое раздражение постепенно улетучивается. Этот Ли Тао, конечно, своим нахальным "попрошайничеством" вызывал недовольство, но, похоже, он действительно ценил хорошую еду. Раз уж он ради вкусного блюда готов был забыть о гордости и снисходительно принять роль простого гурмана, ладно уж, не стоит обращать на него внимание.
Тем временем к лавке начали подходить покупатели за шаобинг, и Мэй-нян вернулась в дом.
Ли Тао неспешно допил весь чайник, затем поднялся и подошёл к окну. Он понимал, что У-данян и остальные не хотят, чтобы он заходил внутрь, поэтому просто остановился у окна и почтительно поблагодарил:
— Сегодня я доставил вам немало хлопот. Мисс Мэй, это лацзыцзи — действительно великолепное блюдо, я впервые пробовал такое восхитительное сочетание…
Но не успел он закончить свою хвалебную речь, как взгляд его внезапно остановился на деревянном тазу у окна. Глаза тут же распахнулись от изумления.
— Это же бацзыжоу?!
Та самая тушеная свиная грудинка, которую он никак не мог забыть после прошлого раза! И теперь ее приготовили целую гору!
Мэй-нян кивнула:
— Да.
Это же Ли Тао сам советовал ей готовить больше еды для продажи! И действительно, бацзыжоу оказался настолько востребованным, что едва его добавили в меню, сразу начали разбирать на ура. Поэтому сегодня она специально сделала целый таз.
Ли Тао, вспомнив знакомый вкус, инстинктивно сглотнул.
— Сколько стоит бацзыжоу? — с горящими глазами спросил Ли Тао.
Мэй-нян удивлённо взглянула на него. Он же только что умял целую тарелку острой курицы! Неужели у него ещё есть место?
А вот У-данян спокойно ответила:
— Три вэня за кусочек. Господин Ли, если хотите поесть как следует, десяти кусочков хватит на полноценную тарелку.
Тридцать вэнь за целую горку тушёного мяса — для простых людей это было по-настоящему выгодное предложение. Тем более, мясо можно было покупать поштучно, что особенно удобно для одиноких или тех, кто ест понемногу.
Ли Тао, услышав такую низкую цену, загорелся ещё сильнее.
— Тогда я беру весь таз!
У-данян, уже приготовившаяся считать куски мяса: «…?!»
Мэй-нян, уже державшая в руках пустую чашку, чтобы сложить мясо: «…???»
Эта тара весит минимум семь-восемь катти! Ли Тао только что умял две целые курицы, он правда собирается съесть ещё и это?!
Видя, как мать с дочерью поражённо молчат, Ли Тао смущённо улыбнулся.
— У меня семья большая, — пояснил он. — Вот и решил взять побольше, пусть все попробуют.
Чем больше он говорил, тем больше убеждался, что поступает совершенно правильно. Он даже начал загибать пальцы, пересчитывая вслух:
— Бабушка, отец, мать, старшие брат и сестра, младшие брат и сестра, дяди, тёти…
Мэй-нян с едва заметной натянутой улыбкой кивнула. Ну ладно… Пусть будет так. Раз у тебя столько родственников — значит, осилите.
Но Ли Тао терпеть не мог возиться с мелочами, а считать куски мяса было слишком утомительно. Поэтому он просто достал десять лян серебра, отдал их, а затем забрал весь таз вместе с мясом!
Махнув рукой слугам, он с довольной улыбкой отправился домой.
У-данян ошеломлённо сжимала в руках два серебряных слитка. Этот господин, конечно, богат… но ведь и желудок у него не железный! А если он объестся до несварения, не станут ли они виноваты?!
Но что делать — это ведь бизнес. Раз человек хочет купить, не продавать ему тоже было бы неправильно.
У-данян покачала головой, передала серебро Мэй-нян, чтобы та убрала его. Но теперь вечерним гостям не повезёт — бацзыжоу разобрали подчистую, и им уже ничего не достанется.
Тем временем Ли Тао, окрылённый предвкушением, с воодушевлением вернулся в особняк семьи Ли. Едва он переступил порог, как тут же несколько молодых управляющих поспешили ему навстречу.
* Острая курица Лацзыцзи 辣子鸡
Обновлено: 18.01.2026