Я до смерти не хотела снова оказаться под замком, поэтому полностью сосредоточилась на книге. Первым персонажем на странице был старик, и рядом с его портретом мелкими буквами было написано: «Смерть Великого Генерала — Защитника Государства Джан Сэна».
Прошу прощения у покойного, но я была рада, что запоминать придётся на одного человека меньше. Мёртвые ведь не появляются из ниоткуда.
Перевернув страницу, я увидела пожилую даму. Она была указана как жена Джан Сэна. Стоило мне начать читать текст рядом, чтобы узнать о ней подробнее, как у меня потемнело в глазах.
言氏護國大將軍妻出自河西言氏成祖言妃之族?貌美性?忌初有婢見生入笑言望見謂生私婢女?鞭殺之.
Проклятье! Это вообще на нашем языке? Точно ли это те самые иероглифы, которыми я пользовалась больше двадцати лет?
*Неважно, что это традиционные иероглифы, я смогу их прочесть, даже если они выглядят немного иначе. И то, что они написаны вертикально, тоже ничего. Глаза немного устают, но читать это не мешает.
В Китае используют упрощённые иероглифы, а в Гонконге, на Тайване и в Сингапуре — традиционные, то есть изначальные.
Моя скромная мечта о том, чтобы в предложении были хотя бы пробелы и знаки препинания, в эту эпоху оказалась несбыточной, и я ощутила бездну отчаяния.
Не скажу, что во мне не просыпалось жгучее желание всё бросить. Однако одно лишь слово «Приказ о заточении», которое могло сорваться с уст этого язвительного Наследного принца, с лёгкостью растоптало этот порыв.
В конце концов, я решила читать и запоминать по одному иероглифу вслух.
— Госпожа Он… Великий Генерал… жена вышла… из Хасо… клан Он императора Сонджо… родственница-красота-характер-ревность… впервые-служанка-увидев… вошла-смеясь-сказала… увидев-сказав… незаконная… служанка….
«Незаконная служанка? Что это ещё такое? Может, опечатка, и имелось в виду “незаконнорождённая дочь”?»
Пока я, растерявшись, бормотала всякую чушь, до меня вдруг донёсся ледяной голос Джесона, пронзительный, как стрела.
— «Госпожа Он — жена Великого Генерала — Защитника Государства, из клана Он из Хасо и родственница супруги императора Сонджо. Лицом была прекрасна, но отличалась крайней ревностью. Однажды, увидев вошедшую служанку, она обратилась к ней со словами: “Так это ты незаконнорождённая дочь моего мужа”, а затем забила её до смерти кнутом». Вот что это значит. Неужели так сложно прочитать всего одну строчку?
«Так вот что это значило? И вправду. Как неловко».
— Такими темпами ты до приезда в Поместье Чан и одной страницы не осилишь.
Его язвительные слова меня задели. Я быстро опустила голову и пересчитала иероглифы на странице. Затем подняла взгляд на Джесона.
— Н-но, думаю, я всё-таки успею всё прочитать до тех пор?
Тогда Джесон с хлопком закрыл свою книгу и протянул ко мне руку.
— Давай сюда.
Хоть и прозвучало это грубо, но было ясно, что он намеревается помочь. Однако его тон и манера задели мою гордость.
— Всё в порядке. Я справлюсь сама.
Мой отказ, похоже, стал для него неожиданностью, и Джесон резко нахмурился.
— Тогда делай как знаешь. Но не читай вслух, это раздражает.
Не успел он договорить, как бесцеремонно развалился на сиденье. От такого нахальства у меня челюсть отвисла.
«Ха! Ну ты и молодец, Ваше Высочество Наследный принц. С тобой просто невозможно находиться рядом, такой ты мерзкий и мелочный. Я хотя бы китайские иероглифы читать умею! А ты смог бы прочитать хоть одно слово, если бы я подсунула тебе книгу на английском? Просто повезло родиться в нужную эпоху, вот и выпендриваешься».
Мысленно осыпая его проклятиями, я снова склонилась над книгой и с усердием принялась за чтение.
Прошёл час. Я уже была бледна как смерть. Несмотря на отчаянные усилия, я не одолела и половины книги.
«А, с ума сойти. Если он снова издаст Приказ о заточении, я просто умру от тоски».
— Может, уже отдашь мне эту книгу?
Меня, барахтавшуюся в море отчаяния, по иронии судьбы спас холодный голос Джесона. И не успел он договорить, как я протянула ему книгу в подобострастной позе, словно говоря: «Прикажете умереть — умру!».
— Кто эта женщина? — спросил Джесон, указывая пальцем на портрет на случайной странице, которую он открыл.
«Чёрт, что такое! Сначала заставил меня унижаться, а теперь сразу экзаменует! Эй, ты всё перепутал. Сначала нужно научить, а потом уже спрашивать».
В тот же миг по моей спине пробежал холодный пот. Я почувствовала себя так, словно вернулась на ненавистные уроки географии из прошлого.
Учитель географии любил вести урок, расхаживая по классу, и если он вдруг останавливался перед чьей-то партой, для этого ученика наступал чёрный день. Потому что ученик был обязан ответить на вопрос учителя.
Если ответ был неверным, учитель хватал любой предмет со стола и бил им ученика по голове. Поэтому каждый раз, когда учитель подходил близко, мы спешно прятали всё с парт.
Пока я ошарашенно стояла, переживая этот странный опыт, где воспоминания о прошлом накладывались на нынешнюю ситуацию, Джесон помахал книгой у меня перед лицом. И снова поторопил.
— Отвечать не собираешься?! Я спрашиваю, кто эта женщина!
С чувством загнанной в угол мыши я почесала затылок. И неуверенно ответила:
— Вторая тётушка? А, нет. Жена второго дяди?
Джесон молча сверлил меня взглядом, готовый сожрать. Инстинктивно поняв, что ответ неверный, я быстро поправилась:
— А, точно! Третья тётушка!
Лицо Джесона стало ещё более свирепым. Казалось, он готов положить меня на разделочную доску и изрубить ножом.
— А... а как по-вашему, Ваше Высочество, кто это?
Когда я запинаясь спросила, он недоверчиво фыркнул и бросил как бы невзначай:
— Наверное, жена двоюродного брата, не…
— А, точно! Жена двоюродного брата. Ох, чтобы вы не подумали неправильно, я это не от незнания говорю. Просто портрет её старит…
Решив, что это правильный ответ, я перебила его, не дав закончить, как вдруг у меня перед глазами вспыхнули звёзды. Это книга, описав в воздухе дугу, словно молния, с силой ударила меня по голове.
— Ты в своём уме?! Это твоя мать, госпожа Бом!
Так я невольно заклеймила себя как неблагодарная дочь, не узнающая собственную мать. Мне было так стыдно, что шок от удара по голове мгновенно прошёл.
— Ай, голова!
Я приняла самую жалобную позу, какую только могла, как делала перед Нокри, и схватилась за голову.
— Прошу прощения, Ваше Высочество Наследный принц. Ваша недостойная слуга стыдится признаться, но когда я упала в воду…
— Ударилась головой и ничего не помнишь? Это ты пытаешься сказать? — язвительно переспросил Джесон.
В этот момент у меня снова пропал дар речи. Избегая его взгляда, я наклонилась, чтобы поднять книгу, которая так доблестно ударила меня по голове и героически упала на пол. А про себя я кипела от злости.
«А, бесит! Это же всё равно что дать шпаргалку прямо на экзамене!»
Когда я подняла книгу и села на место, Джесон приказал мне тоном, в котором едва сдерживал раздражение:
— Подойди сюда!
На мгновение я не поняла, чего он хочет, и лишь растерянно смотрела на него. Он потёр переносицу и сказал с видом человека, почти смирившегося с судьбой:
— Времени мало, так что я объясню тебе в первую очередь о тех, с кем ты встретишься. Этого ты забывать не должна. Если не вспомнишь, не смей болтать лишнего, просто держи рот на замке. Никто в Поместье Чан не осмелится допытываться у тебя, Наследной принцессы, почему ты их не узнаёшь.
Его предложение было, честно говоря, весьма соблазнительным. В любом случае, в этой ситуации я могла положиться только на Джесона. Поэтому, нехотя переставив ноги, я сделала пару шагов к нему. Затем посмотрела на него с выражением «Ну, давай, рассказывай», но он по-прежнему молчал.
«Что такое? Может, подойти ещё ближе?» — с такой мыслью я сделала ещё два шага.
Только тогда Джесон выхватил у меня из рук книгу. Видимо, именно такое расстояние соответствовало его понятию «подойди сюда».
Честно говоря, сидеть так близко с каким-то мрачным мужланом в тесной карете было до смерти неудобно, но я стиснула зубы и терпела. Таков уж закон жизни: кому больше надо, тот и уступает.
Джесон открыл книгу в начале и указал на одного мужчину. Затем начал рассказывать о нём.
Это был слуга из дома Чан, и Джесон подробно объяснил мне его имя и наши с ним отношения. Когда на следующей странице появилась женщина, его объяснения стали ещё более детальными.
Я сосредоточенно слушала, боясь упустить хоть слово, как вдруг у меня возник вопрос. Откуда Джесон так подробно знает о моих седьмой и восьмой тётушках?
Почувствовав мой пристальный взгляд, Джесон на мгновение замолчал. Затем строго посмотрел на меня, словно говоря, чтобы я не думала о всякой ерунде.
— Женщины, о которых я тебе сейчас рассказал, важны для тебя. Не слушай вполуха, сосредоточься!
— Но это люди из моего клана, откуда Ваше Высочество так хорошо их знает?
Уголки глаз Джесона хищно дёрнулись вверх.
— Какие любопытные вещи тебя интересуют. Почему тебя это волнует?
— Просто интересно.
В ответ Джесон молча перевёл взгляд на книгу. И ответил крайне раздражённо:
— Просто однажды видел в книге.
«Ого, это же явное хвастовство, верно? Вроде как “я гений, мне достаточно одного взгляда, чтобы всё запомнить”!»
Как раз когда Джесон закончил рассказывать о старшем сыне и старшей дочери семьи Чан, карета остановилась у ворот Поместья Чан.
— Эта девочка — твоя самая близкая подруга. Скоро ты её встретишь, так что будь особенно осторожна в своих действиях, — бросил Джесон, закрывая книгу и убирая её в ящик.
Я махнула ему рукой и уверенно ответила:
— Не беспокойтесь. Если меня раскусит какая-то малышня, то какой же я взрослый? Если я и на это не способна, то лучше уж пойти и повеситься на дереве.
Когда я уже взялась за ручку двери, чтобы выйти, Джесон внезапно обернулся. Я слегка напряглась, гадая, что ещё он собирается сказать, но он лишь едва заметно улыбнулся.
— За Восточным дворцом, на западе, есть одно дерево. Учитывая его высоту и обхват, оно тебе идеально подойдёт. Если надумаешь вешаться, иди туда.
«Что... что это было? Что за леденящий душу юмор?»
Ого! Так вот что чувствуют сотрудники, которые вынуждены смеяться над несмешными шутками своего начальника.
Когда я вышла из кареты вслед за Джесоном, меня тут же поддержала под руку Нокри, которая уже ждала снаружи. Она тихо прошептала мне на ухо:
— А эта девка уже приехала.
Услышав ядовитые слова Нокри, я подняла голову и увидела госпожу Кан, стоявшую позади группы мужчин. Как всегда, она была в белом, поэтому сразу бросалась в глаза.
«Кстати говоря, эта госпожа Кан каждый день носит только белое. Неудобно, наверное, ведь так легко испачкаться?»
Мысли о госпоже Кан тут же, словно по цепочке, привели к мыслям о Джесоне. В этот момент меня снова пробрал озноб.
Я боялась, что Джесон, переполненный радостью от встречи со своей ненаглядной госпожой Кан, натворит каких-нибудь глупостей. Обычно он казался довольно сообразительным, но иногда вёл себя так, будто голова у него просто для украшения, так что я совершенно не могла быть спокойна.
Я поспешно обернулась и увидела, что взгляд Джесона направлен на госпожу Кан. Но он тут же перевёл его на Принца Чо. Это было естественное движение, выполненное ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений у окружающих.
«Ого! Наследный принц, отлично. А ты, оказывается, не совсем с катушек съехал».
После обмена формальными приветствиями с встречающими членами семьи, Джесон и Принц Чо остались во внешнем дворе, а я направилась к средним воротам. Для меня был подготовлен паланкин, но, услышав, что нести его должны женщины, я отказалась и пошла пешком.
Госпожа Кан молча следовала за мной. Раз уж Наследная принцесса не села в паланкин, она, будучи ниже по статусу, не смела им воспользоваться.
Её молчание меня беспокоило, и я мельком обернулась. Наши взгляды встретились. Тогда она мягко улыбнулась и шёпотом обратилась ко мне:
— Сестрица…
Странный оттенок в её голосе, когда она произнесла «сестрица», заставил моё сердце сжаться.
«Да, я — старшая сестра. А ты — моя младшая. И хотя мы постыдно враждуем из-за одного мужчины, в конечном счёте, мы кровные родственницы».
Я невольно начала её разглядывать, и в голове у меня возник вопрос.
«Почему Джесон так сильно любит госпожу Кан?»
Лицо?
Конечно, она мила и невинна, но в Восточном дворце полно женщин красивее неё.
Тогда фигура?
Тоже вряд ли. В тонком весеннем платье её фигура была хорошо видна, и это лишь укрепило мою уверенность.
Может, характер?
Да нет, тоже не то. Характеры у всех людей примерно одинаковы. Насколько велика может быть разница?
Сколько бы я ни думала, я не могла понять, почему Джесон так одержим госпожой Кан. Учитывая, что он обрёк бесчисленных красавиц Восточного дворца на жизнь вдов при живом муже, в ней определённо должно было быть какое-то роковое очарование.
Тогда внутренний мир?
Ах, самой смешно стало. Сколько в мире мужчин, которые смотрят на это в женщине? Да и существуют ли вообще такие мужчины?
Погружённая в эти размышления, я незаметно дошла до средних ворот. Внутри ворот в ряд стояли женщины из дома Чан, ожидая меня.
Я узнала и госпожу Он, старую госпожу семьи Чан, чьё лицо я запомнила по дороге в карете. Она была красива, но время никого не щадит, и вживую она выглядела хуже, чем на портрете.
Однако мои бесполезные размышления были прерваны. Я увидела, что на меня смотрит госпожа Бом — мать госпожи Чан, а значит, и моя предполагаемая мать. В этот момент мои глаза покраснели. «А? Что это? Почему? Что со мной вдруг происходит?»
Как только я шагнула за средние ворота, все присутствующие пали ниц, выказывая мне почтение. «Как я могу принимать поклоны от матери и бабушки?» — подумала я и велела Нокри, чтобы все встали. Затем я подошла к старой госпоже и госпоже Бом, чтобы поклониться им.
Тогда старая госпожа обратилась ко мне голосом, полным слёз:
— Ваше Высочество!
Она не смогла продолжить и долгое время тихо всхлипывала. Вокруг тут же образовалось море слёз. Конечно, некоторые лишь притворялись, прикладывая платки к глазам.
— Не плачьте. Ну же, перестаньте, пожалуйста.
Я растерялась и не знала, что делать, лишь продолжала её успокаивать. Я очень боюсь, когда женщины плачут.
— Хнык-хнык, наше несчастное Высочество!
Видимо, мои слова лишь подлили масла в огонь её скорби. Старая госпожа, которая до этого лишь всхлипывала, теперь разрыдалась в голос. К моему ужасу, Нокри тоже начала плакать вместе с ней.
На моём лице отразилось недоумение, когда я оказалась в окружении рыдающих, словно по команде, женщин. С одной-двумя я бы ещё справилась, но как успокоить такую толпу, я не знала.
В этот момент между взрослыми протиснулась девочка лет пяти-шести. Она широко раскрыла глаза и посмотрела на меня снизу вверх.
Она была так очаровательна, что я невольно наклонилась, чтобы встретиться с ней взглядом. Девочка мило улыбнулась и сказала:
— Старшая тётушка!
Я на мгновение растерялась, не припомнив, что у меня есть такая юная племянница. В этот момент появилась старшая невестка семьи Чан, моя свояченица, и быстро взяла девочку на руки. Она низко поклонилась и принялась извиняться:
— Простите, Ваше Величество. Чхона ещё мала и неразумна. Пожалуйста, простите её.
Я махнула рукой и улыбнулась ей, пока она смущённо извинялась.
— Что вы такое говорите. Разве я не её тётушка? Она не ошиблась, так за что же просить прощения!
При этих словах все рассмеялись. И это было настоящим спасением. Появление Чхоны помогло разрядить неловкую атмосферу всеобщего плача.
— И ты перестань плакать. Ваше Высочество проделало такой долгий путь. Так и времени не останется, чтобы матери с дочерью поговорить.
Старая госпожа обратилась к госпоже Бом, которая всё ещё всхлипывала. Госпожа Бом кивнула. Она медленно подняла голову и посмотрела на меня с невероятной нежностью во взгляде. Но мне было не по себе под её взглядом. Ведь на самом деле я не была её дочерью.
Из-за этого я чувствовала себя немного неловко, но неожиданно на помощь пришла моя соперница, госпожа Кан. Всё это время она стояла позади меня, а теперь вышла вперёд и поклонилась старой госпоже. Та, не в силах скрыть волнения, взяла госпожу Кан за руку и завела с ней разговор.
Наблюдая за ними, я наконец-то поняла точные родственные связи между мной и госпожой Кан. Госпожа Кан была внучкой двоюродной сестры старой госпожи.
Обновлено: 20.02.2026