Перебирая в уме возможные источники дохода, Ёнду лишь тяжело вздохнула и потерла лицо. Чунгю-сонбэ, выходец из богатой семьи с высокой зарплатой и безграничной любовью к младшим коллегам, был идеальной мишенью, чтобы прийти и поплакаться в жилетку. Однако она и так была ему слишком многим обязана, поэтому совесть не позволяла снова обременять его своими проблемами.
«Может, если я брошу работу журналистки, звонки прекратятся?.. Вот же морока. Визиток моих гуляет столько, что и номер-то просто так не сменишь. ...Черт, о чем я только думаю? Тут надо заботиться о том, как на хлеб заработать. Пойду-ка на работу».
Ёнду начала собираться. Даже если придется голодать, макияж был обязателен. Детективы, которые терпеть не могли журналистов, всегда пасовали перед чашкой кофе, поданной стройной красавицей с мягкой улыбкой. Южная Корея была страной, где выгодно быть красивой. Пусть она и не была чистокровной кореянкой, а лишь квартеронкой, стоило поблагодарить родителей за столь привлекательную внешность.
Когда Ёнду ранним утром появилась в редакции, коллеги-журналисты округлили глаза. У всех на лицах читалось недоумение.
— Кан-киза, ты чего пришла? Вчера же так эффектно подала заявление на отпуск. Уходила с таким видом, будто мы тебя больше никогда не увидим.
— Вот именно. Я думала, вы, госпожа Кан, сразу в другое место перейдете. Выглядели вы тогда пугающе.
Колючие замечания коллег, как старших, так и младших, градом посыпались на Ёнду. Только тогда она вспомнила, что вчера действительно подала заявление на отпуск. Когда ее репортаж, в который она вложила несколько месяцев труда, отклонили, она не выдержала, устроила разнос и, швырнув заявление, ушла домой.
«Нужда заставит и не так плясать, и зачем я только это сделала?» — запоздалое раскаяние накрыло ее, но было уже поздно. Несколько человек сочувственно похлопали поникшую Ёнду по плечу.
— Да ладно вам, чего вы накинулись. Эй, Кан-киза. Вчера шеф-редактор хоть и вышел из себя, но быстро остыл, так что не переживай особо.
— Статья-то была хорошей, просто в печать пустить ее было затруднительно.
— Это вы меня так утешаете?
— Ну, считай, что да. Ах, точно. Кажется, шеф-редактор собирался подписать твой отпуск, так что не лучше ли тебе поскорее уйти? Если он увидит, что ты на работе, может и передумать.
Каким бы путем он ни достался, отпуск есть отпуск. Ёнду спешно подхватила брошенную сумку.
— Тогда мне нужно прямо сейчас начать планировать поездку. Может, вообще рвануть за границу?
— Сейчас там неспокойно из-за терроризма, так что будь осторожнее.
— Хорошо отдохни и не забудь про сувениры на обратном пути.
— О, конечно. Не волнуйтесь.
На самом деле она пришла на работу, напрочь забыв про отпуск, но от слов сочувствия ей стало неловко, и она лишь напустила на себя важности, пообещав завалить всех подарками. Стараясь унять пылающие щеки, Ёнду поспешно покинула здание.
Однако, стоя в растерянности на оживленном проспекте, она никак не могла придумать, куда ей податься. На словах-то всё звучало красиво, но когда считаешь каждую копейку, о каком путешествии может идти речь? Она подумала, не встретиться ли с кем-нибудь, но из-за сталкера, который изводил всех без разбора, немногие друзья давно разбежались. Возвращаться домой после того, как она получила звонок этим же утром, хотелось еще меньше.
— Посмотрим...
Она демонстративно громко начала листать адресную книгу в телефоне, но не нашла никого, кому могла бы вот так запросто позвонить. Потеряв всех друзей и знакомых, она осталась лишь с рабочими контактами. Список в телефоне был бесконечным, но встретиться вне работы было совершенно не с кем. Жизнь определенно прошла зря.
Палец, нервно пролистывающий список, замер на одном имени, словно под гипнозом.
Чунгю-сонбэ.
Сильный человек, который считал сталкера кем-то вроде сточной крысы и всегда поддерживал Ёнду. Хоть он и работал в строительной компании, у которой летом завал, он наверняка ответит на ее звонок. С радостью назначит встречу, накормит, напоит чаем и утешит ее израненную душу.
Проблема была в том, что сейчас Ёнду чувствовала себя слишком уязвимой. Встретиться с Чунгю — это хорошо. И поесть вместе хорошо, и полюбоваться его красивым лицом за чашкой чая тоже. Но если дело дойдет до выпивки и он начнет осторожно расспрашивать, она не была уверена, что не разрыдается и не начнет жаловаться на судьбу.
Как бы долго они ни были знакомы, плодить постыдные воспоминания ей не хотелось. В итоге Ёнду снова пролистала контакты и позвонила тому, кого еще можно было вытащить. Собеседник ответил на удивление быстро. Вряд ли от радости — скорее всего, просто ковырялся в телефоне. Но даже это ее обрадовало. Голос Ёнду стал мягким и вкрадчивым.
— Бёнсу, это я.
[О, госпожа Кан-киза? С чего это вы решили позвонить? Я в последнее время живу честно и порядочно. Сколько меня ни копай, ничего не найдешь].
— Эй, жара-то какая, не хочешь со мной выпить?
[Да, нынешнее лето и впрямь жаркое. Уже галлюцинации начались. Послушайте, Кан-киза. Если вам так жарко, что крыша едет, не приставайте к честным людям, а наберите тазик холодной воды и опустите туда ноги. Я же говорю, я на путь исправления встал!]
— Я в отпуске. Просто предлагаю выпить, придурок ты мошенник. Если за тобой ничего нет, чего ты так разволновался?
[Я же сказал, я бывший! Эх, не слушаете совсем. Но, черт возьми, отпуск?! У кого? У вас? У Кан-кизы, у которой в жизни, кроме работы, ничего нет?]
— Если и дальше будешь в том же духе, я солью все твои данные полиции. Хочешь еще разок в «большой дом» наведаться?
[Хм, если я сяду, откуда вы будете информацию получать? Бросайте свои пустые угрозы и просто честно скажите, что вам не с кем выпить. В той шашлычной, где в прошлый раз были, идет?]
— Идет!
Судьба — штука непредсказуемая. Кто бы мог подумать, что она будет попивать соджу с О Бёнсу — незадачливым мошенником, который когда-то пытался ее обчистить, а в итоге сам остался ни с чем. Пусть их отношения были неопределенными — ни друзья, ни просто информатор, — они странным образом ладили.
Сегодня было так же. Они встретились в то время, когда другие только собирались на работу, и пили до тех пор, пока бледная луна не взошла в зенит. Разговоры были ни о чем. Обсуждали жизнь, политику, сплетни о знаменитостях... Хозяйка заведения, с ужасом глядя на растущую гору пустых бутылок соджу, принесла им в качестве бонуса паровое омлет-суфле.
Увидев желтое, пышущее паром блюдо, Ёнду просияла от радости. Бёнсу усмехнулся и пододвинул горшочек к ней. Хоть он и улыбался, круги под его глазами были чернее ночи — видимо, дела с перепродажей подержанных машин шли неважно.
— Ешьте, нуна. Вы же пять кастрюль сожгли, так и не научившись готовить омлет, так что пользуйтесь случаем.
— Эй... Обязательно было об этом вспоминать? Мне просто... вкуснее, когда готовит кто-то другой, вот и всё!
— Ага, так я и поверил. Кстати, тот сталкер всё еще не уймется? Забраться в чужой дом, накрыть стол и смыться — это ж надо додуматься. Возомнил себя невидимым помощником, что ли?
— Вот и я о том же. Я даже генеральную уборку сделала, думала, вдруг у меня там какая-нибудь сказочная улитка поселилась, о которой я не знаю. Но ничего не нашла. Это же чердачная каморка в бедном районе, там даже на москитной сетке ни единой дырочки.
Видя, как Ёнду, только что с аппетитом уплетовшая омлет, начала ковыряться в нем палочками, Бёнсу не решился спрашивать, было ли это вкусно. Его чуткость взяла верх. В итоге он решил просто поделиться какими-то нелепыми слухами.
— Раз уж вы в отпуске, почему бы вам не сходить в парк аттракционов? Говорят, есть один такой, который открывается только ночью. Говорят, там просто нереально круто.
С чего это он вдруг заговорил о парках? Она понимала, что он просто пытается сменить тему, но его старания выглядели забавно, и Ёнду решила подыграть. К тому же идея ночного парка ее заинтриговала.
— Боже мой. Ты хоть знаешь, какие там наценки за ночную смену? Как они прибыль получают? Раз я о нем не слышала, значит, и посетителей немного. Директор с ума сошел? Или он обманывает неопытных детишек и платит им меньше минималки? А может, им есть что скрывать, раз они только ночью работают? Попахивает чем-то тухлым. Чую-чую.
— Ну вот, опять включила журналистку... Я и сам толком не знаю, просто слышал.
Рассказ Бёнсу был туманным, на грани сна и реальности. Парк аттракционов, куда могут попасть лишь немногие обладатели приглашений. Парк, работающий только по ночам. Парк, способный исполнить любое желание гостя. Бёнсу, хоть и твердил, что ничего не знает, продолжал болтать, расписывая место в красках. В конце концов Ёнду жестом заставила его замолчать.
— Так как, говоришь, он называется?
— Дримленд.
— Какое дурацкое название...
— Говорят, там правда весело.
— Раз так весело, сам и иди в этот свой Дримленд.
— Ой, только не надо этих плоских шуточек. Аж мурашки по коже. Это ж юмор столетней давности.
Бёнсу, потирая предплечья, порылся в сумке и выудил какой-то изысканный конверт. Ёнду прищурилась, подозрительно глядя на него. Но раздумья были недолгими. Гордость разумного человека была куда слабее ее неуемного любопытства. Когда Ёнду аккуратно убрала конверт в сумку, Бёнсу ехидно ухмыльнулся.
— Ну вот, а сама ломалась.
— Заткнись. Если это какой-то развод и я зря потрачу время... в тот же день прибью тебя, честное слово.
— Ладно-ладно, тогда я познакомлю вас с тем, кто дал мне это приглашение.
— Гаденыш. Эй, наливай.
Они продолжали подливать друг другу, и посиделки затянулись еще на несколько часов, закончившись лишь на рассвете. Бёнсу проводил Ёнду, от которой за версту разило спиртным, и усадил в такси. Затем он прочистил горло и набрал чей-то номер.
— ...Да. Посадил в такси и отправил домой. Она так наклюкалась, что проспит без задних ног еще несколько часов. Сказала, что в отпуске. На сколько... на неделю или на десять дней. Довольно долго. ...Да. Номер счета тот же. Да. Всего доброго.
Разговор был коротким. Бёнсу убрал телефон и закурил. От выпитого голова гудела, а внутри всё переворачивалось. Но он не мог понять: то ли это желудок протестует перед забастовкой, то ли его тонкая, как папиросная бумага, совесть.
— Тьфу! Деньги не пахнут. Какая еще верность...
Тень от фонарного столба длинной изломанной линией легла на дорогу. Бёнсу сорвал злость на собственной тени и, пошатываясь, поплелся домой.
Днем того же дня, после того как Ёнду рассталась с Бёнсу. Хоть она и проспала всё утро, хмель еще не до конца выветрился, а любопытство достигло своего пика. Прихватив лишь самое необходимое для репортажа, она решительно села за руль.
— Дримленд? Посмотрим, что это за парк с таким дурацким названием! Только попробуй оказаться скучным.
Однако решимость Ёнду быстро угасла. Дорога, по которой вел навигатор, становилась всё более извилистой и темной. Людей вокруг не было, и мрачная атмосфера заставляла ее сердце сжиматься от страха. К тому же после заката она выехала на участок без фонарей, да еще и с разбитым покрытием. От постоянной тряски Ёнду начало подташнивать.
«Ох, умру сейчас... Может, вернуться... Нет, жалко потраченного времени».
Нервно покусывая губы, она продолжала давить на газ — всё из-за этого проклятого любопытства. Сколько раз она уже влипала в неприятности из-за него, и не сосчитать, но Ёнду упрямо ехала вперед.
Сколько она еще проехала? Когда она уже начала сомневаться, что в конце такого пути может быть хоть какой-то парк, машина внезапно заглохла.
— А-ах!
Ее резко бросило вперед. К счастью, она не ударилась головой о руль, но плечо неприятно сдавило ремнем безопасности. Превозмогая боль, она взглянула на приборную панель — о ужас, все индикаторы погасли. Ёнду была готова расплакаться.
Репортаж, над которым она работала месяцами, отклонили по нелепой причине — мол, он может расстроить владельца компании. Рано утром она получила звонок от проклятого сталкера. Вдобавок по глупости приперлась на работу, забыв об отпуске, а когда ушла, не нашла в себе сил вернуться домой трезвой и напилась до беспамятства. А едва проснувшись, вцепилась в руль, чтобы найти какой-то сомнительный парк. Променяла нормальный обед на треугольный кимбпап, а в итоге машина сломалась посреди глухомани. Жизнь — сплошная депрессия.
Ёнду уронила голову на руль, переваривая обрушившиеся на нее неудачи. Но легче от этого не стало. Она накинула сумку с оборудованием на плечо и вышла из машины. Раз уж приехала, пойдет до конца.
— Ну... если я заблужусь и пропаду, Бёнсу хоть в полицию заявит. Должно же в нем быть хоть немного порядочности. Я и адрес на туалетном столике оставила...
Повторяя эти слова, в которые сама едва верила, Ёнду закусила губу и зашагала вперед. Тишина лесного пути, где не было слышно даже шороха зверей, пугала до дрожи, но она упрямо шла, освещая дорогу фонариком. Она действовала уже на чистом упрямстве.
Однако, когда и это упрямство начало иссякать и она всерьез задумалась о возвращении, послышалась слабая музыка. Стоило звукам пробиться сквозь неестественную лесную тишину, как сердце Ёнду бешено заколотилось.
Обновлено: 20.02.2026