Что бы та ни говорила, Ёнду видела в Суане лишь милое дитя. Да, всё дело было в разнице в возрасте. Сама Ёнду совершенно не интересовалась парнями младше неё, а потому колючие и вечно настороженные деревенские девчонки, которые были намного моложе, вызывали у неё лишь улыбку. То, что к ней обращались на «ты», она принимала как должное — расплата за ложь о своём возрасте. Услышав её невозмутимый ответ, Суана недовольно цокнула языком.
— Ты что, уже успела приложиться к бутылке? Опять сегодня сама не своя?
— А разве были дни, когда я, по-твоему, была в своём уме? Садись, тут есть место.
Вместо того чтобы занять предложенное место, Суана указала пальцем в сторону. Там собралась группа молодых парней, которые о чём-то весело пересмеивались.
— Если у тебя есть время лакать спиртное в одиночку, лучше иди туда и выбери себе мужика. Не веди себя как идиотка, с каждым днём только старея и не в силах никого подцепить. Пока молодая и красивая, быстро выходи замуж и проваливай отсюда.
Из её прелестных уст лились слова, о которых Ёнду даже помыслить не могла. Она услышала нечто довольно грубое, но так и не поняла, было это сказано из добрых побуждений или нет. Пока Ёнду стояла с открытым ртом, Суана, тяжело вздохнув от досады, продолжила:
— Ты тут недавно, поэтому, видимо, не знаешь: здесь есть только один способ выйти замуж по любви. Залететь по неосторожности. У тебя нет ни родителей, ни старшего брата, который мог бы за тебя заступиться, так что это твой единственный путь, если хочешь замуж. Вон те парни — я их уже немного отсеяла, так что выбери любого. Если негде уединиться, я одолжу тебе нашу мельницу. Там шумно, самое то.
— ……А разве за беременность до свадьбы здесь не забивают до смерти?
— Какая разница, забеременеть и выйти замуж или выйти замуж и забеременеть? Проблема — это когда залетаешь и не можешь выйти замуж.
Ёнду вдруг подумала: а не попала ли и она сюда из Дримленда, как и я? В мире, где женские ступни считаются слишком эротичной частью тела и женщин заставляют носить юбки до самого пола, откуда взялась такая раскрепощённая девчонка? И можно ли вообще произносить подобные вещи в таком открытом месте?
Видимо, истолковав молчание Ёнду по-своему, Суана подозрительно прищурилась.
— Ты ведь не настолько никчёмная, чтобы забеременеть и даже при этом не получить обещания жениться?
— ……И как только твои мысли занесло в ту степь……
— Ну да, вряд ли ты настолько безнадёжна. Так что живо выбирай мужчину. Тут полно парней, которым ты нравишься.
— Ха, а как же ты? Тебе бы самой не мешало поскорее выскочить замуж, пока ты молода, красива и популярна.
Ответный выпад Ёнду совершенно не задел Суану. Она высокомерно опустила веки, вскинув подбородок с едва заметной ямочкой. Слегка пушистые каштановые волосы волнами рассыпались по её длинной шее. Эти волосы, сияющие под солнечными лучами, словно золотые нити, были одним из предметов её гордости.
— Эти парни не моего уровня. Мой отец — зажиточный свободный гражданин, владеющий мельницей. Детей у него было много, но выжила я одна. Когда я буду выходить замуж, в приданое мне дадут мельницу и плодородные земли. Так что мой будущий муж должен быть способен соткать мне плащ из чистого золота, не меньше.
— Так и состаришься в одиночестве. Мечтать тоже надо в меру.
— Не каркай! А что, если Фейри, пришедший на фестиваль, услышит и примет твои слова за правду?
— Ты веришь в Фейри?
— Ой, Грин, милая ты моя, тебе сколько лет? Три годика?
— Заткнись.
Суана звонко расхохоталась. Ёнду выхватила из её рук бутылку, которую та отобрала ранее. На этот раз Суана не стала мешать, и Ёнду удалось наконец приложиться к горлышку, но внутри оставалось лишь несколько капель. А ведь когда она только взяла её, бутылка казалась тяжёлой, словно была наполнена больше чем наполовину. Как обидно. В любом случае, стекло в этом мире было излишне тяжёлым и низкого качества.
Многие юноши бросали взгляды в сторону места, где сидели девушки, но из-за взаимного соперничества никто не решался подойти, поэтому Ёнду могла довольно спокойно осматриваться по сторонам.
И тут их взгляды встретились.
Сквозь марево лиц, раскрасневшихся от вина и огня, мимо мелькающих подолов юбок и звуков весёлой музыки на неё смотрел мужчина. Красивый молодой цыган с жёлтыми глазами, похожими на полную луну в тёмную ночь. Цыган, виртуозно жонглировавший четырьмя шарами, широко улыбнулся. Его мужественные, но мягкие черты лица сложились в изящную линию.
«Почему? Он кажется мне знакомым».
Ёнду, словно заворожённая, не могла отвести от него глаз. Она была уверена, что никогда раньше не видела этого лица, но оно казалось странно знакомым. Однако, сколько бы она ни вглядывалась в его прекрасные миндалевидные глаза, прямой точёный нос и алые губы, которые выглядели так, будто их коснулся тинт… она не могла вспомнить ни одного похожего человека. И всё же общее впечатление не покидало её — она его знала.
Пристальный взгляд Ёнду, казалось, мог прожечь в нём дыру, и любой другой почувствовал бы себя неловко, но молодой цыган лишь ещё сильнее растянул губы в улыбке, даже не думая отводить глаза.
Суана, заметившая их безмолвный диалог, ткнула Ёнду в бок.
— Тебе приглянулся этот парень?
— Нет, я просто…… лицо знакомое. Может, встречались где?
— Вечно ты ищешь оправдания. Просто признай, что он в твоём вкусе, зачем ломаться? Хотя он и правда красавчик. Надо же, а ты, оказывается, ценительница мужской красоты. Но цыгане не подходят. Эти типы обольщают женщин, высасывают из них все соки, а потом бесследно исчезают, не желая брать на себя никакой ответственности. Ну, говорят, в постели они хороши. Если хочешь развлечься на одну ночь, то это неплохой выбор.
— Слышать такое от тебя — настоящий шок……
— Да все тут уже давно во власти хмеля. К тому же здесь шумно. А ты ведь не такая болтушка, как я, верно, Грин? В общем, если понравился — иди к нему. Я серьёзно насчёт мельницы.
Ёнду следовало бы сразу отвергнуть предложение этой болтушки, но она не смогла. Потому что именно в этот момент на запястье цыгана, который всё так же, не сводя с неё глаз, подбрасывал шары, она заметила знакомый предмет.
Резинка для волос в горошек. Вещь, которой просто не могло существовать в этом мире. Это была та самая резинка, которую Ёнду отдала шуту в качестве платы за вход в Кукольный дом.
— Хорошо. Одолжи-ка мне свою «шумную и удобную» мельницу.
— Пфф! Грин? Эй, ты серьёзно? Эй, эй! Это же цыган! Цыган!
Суана, которая сама же её подстрекала, теперь была в ужасе, но Ёнду уже ничего не видела и не слышала. Она бросилась в толпу, прокладывая себе путь к молодому цыгану.
Цыган не оказал особого сопротивления, когда Ёнду внезапно схватила его за запястье и потащила за собой, и это было большой удачей. Сейчас от переполнявшего её возбуждения ей было трудно даже дышать.
Мельница господина Хасына находилась на окраине деревни. Небольшое здание, за спиной которого высились белоствольные деревья, застыло в мёртвой тишине. Был слышен даже тихий плеск ручья, протекающего мимо. «Шумно и удобно» — слова Суаны оказались полной чушью.
Бам! Ёнду распахнула незапертую дверь мельницы и втолкнула цыгана внутрь. Юноша, который был на целую голову выше неё, беспомощно повалился с ног. К счастью, пол был застелен толстым слоем соломы, поэтому падение обошлось без лишнего шума. Ёнду, не давая ему опомниться, набросилась на него и вцепилась в воротник.
— Ты ведь тот самый подонок-шут, верно?
— А-а……
— Ах ты, сукин сын! Когда это я… когда я просила отправлять меня в такое место? Я всего лишь хотела взглянуть на кукол. Почему я должна здесь находиться и так страдать! Что это за парк развлечений такой? Это и есть твой Дримленд?
Вся горечь, накопившаяся за время адаптации в чужом мире, вырвалась наружу. Одиночество и чувство несправедливости, которые она так старалась подавлять, захлестнули её с новой силой. На тыльной стороне ладони, сжимавшей его воротник, проступили синеватые вены.
— Что это вообще за место — Дримленд?!
Но как бы Ёнду ни старалась прижать его к полу, она оставалась женщиной. Молодой цыган лёгким движением руки стряхнул её ладони и поправил складки на одежде. Затем он снял с запястья резинку для волос и собрал свои длинные волосы в хвост.
— Я что, по-вашему, зря здесь работаю? Чтобы вот так просто всё выложить?
— Этот гад ещё и издевается?
Шут нарочито язвительным тоном провоцировал Ёнду. Хотя её лицо становилось всё более гневным, он оставался совершенно спокойным.
— Я говорю, потому что у меня есть язык. Если бы его не было, как бы я отвечал? Ёнду-сси, что для вас важнее: узнать, что такое Дримленд, или вернуться назад?
Рука Ёнду, которая снова потянулась к его воротнику, замерла в воздухе. Верно. Какая разница теперь, что такое Дримленд? Это была спасительная соломинка, появившаяся в тот момент, когда она почти сдалась, так что нужно было хвататься за неё. Даже если эта соломинка окажется гнилой, другого выбора у Ёнду не было. Этот мир ей до смерти осточертел. Ёнду заскрежетала зубами.
— Я и сам не ожидал, что всё так обернётся. Одной резинки для волос явно недостаточно для такого сервиса, но то, что вы заставили меня так потрудиться, — это уже слишком, Ёнду-сси.
— Откуда ты знаешь моё имя… впрочем, неважно. Наверняка рылся в моей сумке, которую я там бросила. Ах ты, проклятый ублюдок, раз уж ты заговорил, то отвечай прямо. Это ты называешь сервисом? Вот это — сервис?! Если это сервис, то само понятие сервиса в этом мире давно сдохло!
— Не кипятитесь понапрасну и дослушайте меня. Вы ведь хотите вернуться?
— Конечно, хочу! ……Неужели ты пришёл, чтобы забрать меня?
— Ну…… я и правда пришёл за вами, но возникла небольшая проблема. Разговор будет долгим, так что лучше присядьте и послушайте.
Шут хихикнул. Когда он жонглировал на площади, он ещё походил на человека, но теперь, оставшись наедине с Ёнду, он превратился в того самого жуткого шута, которого она встретила в Дримленде. Обычный человек уже давно бы сбежал в ужасе, но Ёнду, как тогда, так и сейчас, была не из робких.
Ничто не предвещало кошмара. Ни зловещих криков птиц, ни проливного дождя, ни туманных пророчеств. Небо Сеула, затянутое смогом, было серым, как всегда, даже свет зари казался тусклым, а подворотни оглашались криками пьяниц. Это было самое обычное утро.
«Вам звонооок! Вам звонооок!»
Даже телефон, вибрирующий и надрывающийся мелодией в самое неподходящее время, был привычной частью повседневности. Ёнду, ворочаясь под одеялом, пыталась игнорировать звонок, но в конце концов была вынуждена подняться.
— Какой придурок звонит в такую рань…… Только попробуй, чтобы это было не что-то важное……
На экране старого смартфона светилась иконка «Номер не определен». Это вызывало неприятное чувство, но из-за специфики работы журналистом она не могла не ответить. Она прочистила горло.
— Кхм, кхм. Слушаю. Кан Ёнду, журналистка «Ходжин Ильбо».
[……]
— Проклятье…… Опять ты?
Зря ответила. С самого утра вляпалась в дерьмо. Она раздражённо чесала укушенную комаром ногу, но из трубки доносилось лишь тихое дыхание. Эти звонки с молчанием в трубке, которые раздавались с завидной регулярностью, были ей слишком знакомы. Это наверняка был Сталкер, преследовавший её уже несколько лет.
Внезапное ощущение чужого присутствия за спиной, слегка сдвинутые вещи в доме после долгого отсутствия, охапки незаконно сделанных фотографий, которые приходили всякий раз, когда она пыталась завести с кем-то отношения. Но больше всего раздражали именно эти звонки в предутренний час.
— Эй, тебе что, весело?
[……]
— А мне вот ни капли не смешно. Ублюдок, которого мало на куски порубить, не мешай людям спать, иди и повесься по-тихому. Если ты попадёшься мне в руки, я тебя в клочья разорву, понял? Не пополняй криминальные хроники Кореи жестоким убийством, закончи всё самоубийством, ясно тебе?
[……Ха……]
Смех, раздавшийся на другом конце провода, был пугающе сладким. Услышав густой и мягкий баритон, Ёнду невольно вскочила с кровати. За те несколько лет, что она получала эти звонки, она впервые услышала его голос. Тонкая нить благоразумия, за которую она едва держалась, с треском лопнула.
— Ты… ты…… ты не немой! Ах ты, подонок! Отвечай! Кто ты! Кто ты такой?!
[……]
— Сукин сын! Эй! Это ведь ты в прошлый раз приходил ко мне домой и хозяйничал на кухне, да?! Я переехала меньше месяца назад, как ты меня нашёл?! Отвечай!
[Щелчок. Пип-пип-пип...]
— Твою мать!
Звонок оборвался прежде, чем она успела выплеснуть всю ненависть, копившуюся годами. Ёнду издала громкий крик «А-а-а-а!», чтобы хоть как-то успокоиться, и ей удалось не швырнуть телефон об стену. Сколько телефонов она уже разбила в порыве гнева? Учитывая стремительно пустеющий кошелёк, она просто не могла себе этого позволить. Молодец, Кан Ёнду. Сдержалась.
Ёнду зачесала назад длинные каштановые волосы и погрузилась в раздумья. Мучаясь от преследований Сталкера, она уже несколько лет переезжала из дома в дом. В итоге она добралась до копеечной комнатки на крыше в бедном районе, но он снова её выследил.
Вернувшись с работы несколько дней назад, она обнаружила накрытый стол, словно для праздника. Из-за безденежья она старалась игнорировать это, но после этого звонка она чувствовала, что сходит с ума.
«Полиция…… бесполезно. Снова переезжать? Денег нет……. Связываться с Чунгю-сонбэ тоже было как-то... неловко...»
Обновлено: 20.02.2026