— Да что же это такое? Самое обидное в жизни — это когда человеку не дают поесть... Ладно. Я просто заткнусь и пойду за вами.
Ашерад одним взглядом заставила Ёнду замолчать и повела их обеих к семейному кладбищу графского рода. Миновав часовню с высокими сводами, предназначенную только для членов семьи, и пересекая небольшой сад, они оказались перед фамильным склепом, от которого веяло странным холодом. И это несмотря на то, что благодаря стараниям старого садовника здесь не было ни одного сухого дерева или покрытой мхом статуи.
Ёнду и Маго пугала и отталкивала специфическая атмосфера кладбища, но сбежать они не могли. Ашерад уверенно вела их вперед, пока не остановилась перед небольшим можжевельником. Здесь покоилась её родная мать, покойная графиня. Даже Ёнду и Маго, чьей смелости можно было только позавидовать, невольно съежились перед могилой усопшей. В их беспокойных взглядах, которыми они обводили окрестности, читалась тревога.
— Зачем вы привели нас сюда?
— Потому что здесь никого нет.
Ашерад ответила сухо и вдруг улыбнулась. От этой улыбки по спине пробежал холодок. Она схватила за шиворот обеих служанок, которые невольно попятились назад, и притянула их лица к себе. С её прекрасных губ слетел едва слышный шепот:
— Раз уж вы поставили на меня, ставьте и свои жизни.
— Что?
— Что вы такое говорите?..
— Я обещаю вам небывалый успех. Разве вам не осточертела эта дерьмовая жизнь служанки на самом дне?
Маго ткнула Ёнду локтем в бок. Удар был сильным. Зажав ноющий бок, Ёнду глубоко раскаялась в своем лексиконе. «Дерьмовая жизнь служанки» было её излюбленным выражением. Впрочем, раскаяние раскаянием, а контратака — дело другое, так что Маго получила в ответ болезненный щипок. Ашерад проигнорировала их потасовку и продолжила:
— Я должна попасть на бал в королевском дворце. Графиня передала мне приглашение, и я не могу упустить такой шанс.
Королевский бал. Лица Ёнду и Маго побледнели по разным причинам. Ёнду думала о хрустальном башмачке, проблему с которым она так и не решила, а Маго прикидывала, найдутся ли у барышни подходящее платье, украшения и всё прочее, в чем можно было бы появиться на таком торжестве.
Ашерад не догадывалась о терзаниях Ёнду, но для опасений Маго у неё было решение. Её нога в грубом деревянном башмаке легонько постучала по могиле графини. Маго пришла в ужас.
— Барышня! Если пинать могилу, можно навлечь на себя кару небесную!
— Ничего страшного. Я её единственная дочь, она поймет. Тем более что внутри не тело, а деньги.
— Что?..
— Мой дядя по материнской линии очень любил её. Он понимал, что это невозможно, но умолял меня разрешить похоронить её на кладбище её родной семьи. Я тайно позволила ему это. Взамен я получила столько золотых монет, сколько весило тело матери.
Могила графини была роскошной, высотой почти в рост ребенка. Она была окружена плитами из дорогого мрамора с изысканной резьбой, а покой усопшей вместе с можжевельником охраняли статуи из того же материала. Это было самое пышное захоронение на всем густо застроенном кладбище старинного рода.
Говорили, что семья покойной графини взяла на себя все расходы на похороны, и многие шептались, что такая помпезная могила им не по чину. Но кто бы мог подумать, что это всего лишь хранилище для золотых монет. К тому же, когда графиня скончалась, Ашерад было всего пять лет. От такой расчетливости в столь юном возрасте становилось не по себе.
— Эти деньги были отложены на крайний случай. Я выбрала этот способ, надеясь, что даже если семья разорится, кредиторы не станут раскапывать могилу... Мне во что бы то ни стало нужно попасть на этот королевский бал. Я должна доказать, что наследница дома графа Пармана жива и здорова, и добиться признания статуса представителя моего пропавшего отца. Я должна вернуть всё на свои места. И когда это случится, вы получите щедрую награду.
Её ярко-голубые глаза сверкнули решимостью. В них горел свет, подобный Полярной звезде, сияющей ярче всех на ночном небе. Маго мгновенно оказалась во власти этого сияния. Даже услышав приказ тайно раскопать могилу, она лишь ошеломленно кивнула.
Что же касается Ёнду... Что ж. Она на словах подтвердила готовность помочь, но и она сама, и Ашерад знали — в её сердце такого рвения не было.
Чунгю долго ехал по разбитой неровной дороге и чувствовал, что съеденный недавно сэндвич вот-вот попросится наружу. Эту проклятую дорогу словно специально закрутили так, что от бесконечных поворотов кружилась голова. Вдобавок ко всему он окончательно потерял ориентацию в пространстве, а с заходом солнца путь, лишенный фонарей, становился всё мрачнее, усиливая его тревогу. Стоило ему подумать о Ёнду, которая, вероятно, ехала по этой жуткой дороге, ведомая лишь жаждой развлечений и любопытством, как его охватывало негодование.
— Девчонка совсем страха не знает... — раздраженно пробормотал он, но заросли, преграждавшие путь, от этого никуда не делись.
Чунгю послушно крутил руль, следуя указаниям навигатора. Пока он пытался унять растущее внутри беспокойство, в горах быстро сгустились сумерки. Зелень и кустарники, мешавшие обзору даже при свете дня, в темноте окончательно преградили путь, и ему пришлось остановить машину.
Чунгю подхватил сумку и оглянулся. Дорога, освещенная лишь светом в салоне, казалась черным провалом — возвращаться по ней было страшно. Если бы здесь был хоть какой-то фонарь или хотя бы телеграфный столб, он бы вызвал помощь, даже если бы его потом за это костерили на чем свет стоит, — но здесь не было ничего.
В какой-то момент он начал сомневаться в адресе на стикере. А вдруг она написала первое, что пришло в голову? Но стоило ему вспомнить пустую и странно запыленную комнату Ёнду, как необъяснимая тревога сжимала сердце. Чунгю долго сверлил взглядом экран телефона и в конце концов тяжело вздохнул.
— Ну что ты за человек такой... Как долго ты еще собираешься вить из меня веревки?
Фонарь, извлеченный из багажника, к счастью, исправно работал. Стараясь не обращать внимания на летящую на свет мошкару, Чунгю двинулся вперед. Телефон молчал, лишь изредка выдавая фразы вроде «Поверните налево» или «Поверните направо». В лесу царила пугающая тишина, которую нарушал лишь звук его собственных шагов.
— Проклятая девчонка, только попадись мне.
Шурх-шурх. Штанины задевали высокую траву.
— Уж в этот раз я задам ей такую трепку, что слезы из глаз потекут.
Он давал себе это обещание каждый раз, когда Ёнду влипала в историю, но никогда не мог его сдержать. Стоило Ёнду сощурить свои красивые глаза и извиниться, пролепетав, что ей не на кого больше опереться, кроме него, как весь его гнев испарялся, оставляя лишь легкое облачко дыма.
Наверное, и в этот раз будет так же, он был почти уверен в этом, но всё же — это уже слишком. Чунгю невольно вспомнил ночные марш-броски в армии и стиснул зубы. То, что ему пришлось ворошить воспоминания, о которых он хотел забыть навсегда, было плохим знаком — и это еще до того, как он нашел Ёнду.
[Вы прибыли в пункт назначения. Маршрут завершен.]
— Что?
У края дороги, заросшей высокой травой, навигатор замолчал. Чунгю замер и растерянно уставился вперед. Было ясно, что дороги дальше нет, даже если не пытаться продираться сквозь заросли, доходившие до пояса.
Вряд ли этот тупик и был парком развлечений, скорее всего, навигатор ошибся. А значит, он забрел бог знает куда в такое время. При этой мысли на лице Чунгю отразилось неприкрытое раздражение, и весь этот гнев был направлен на Ёнду.
— Только попадись мне, живой не уйдешь.
Убирая со лба влажные от пота волосы, он злился, но, к счастью, вскоре заметил новую тропу. Хотя он и сомневался, что эта узкая дорожка среди зарослей ведет в Дримленд, раз уж он забрался так далеко, отступать было некуда. Отбросив сомнения, он решительно зашагал вперед, освещая путь белым светом фонаря.
Острые листья так и норовили вцепиться в штанины, а неровные камни то и дело били по носкам ботинок, но Чунгю не останавливался. Когда ноги уже начали ныть от усталости, перед ним показалась вывеска Дримленда.
«Дримленд — страна грез и надежд»
Чунгю заглянул за ворота. Судя по теням на фоне ночного неба, там определенно были колесо обозрения и американские горки, а значит, парк был куда серьезнее, чем он предполагал. Однако кругом было темно, и оценить его масштабы было невозможно. Несмотря на предательство навигатора, он всё же добрался до места, и это не могло не радовать, но...
— Парк, который открыт только ночью, стоит с выключенным светом... Он вообще работает?
Сердце забилось чаще от волнения. Его шаг ускорился. Широкая походка перешла в бег, но ворота парка, до которых он наконец добежал, были плотно закрыты. Замок, сковавший черные железные прутья, был очень старым, сейчас таких уже не выпускали.
Но Чунгю этого не заметил. Его взгляд был прикован к маленькому освещенному прилавку по ту сторону ворот. Внутри того места, которое, судя по всему, было кассой, горел уютный желтый свет.
— Эй! Есть кто-нибудь!
Ему было не до раздумий о том, почему касса находится внутри главных ворот. Чунгю кричал во всё горло и тряс ворота, но в кассе не было видно ни души. Желтый свет продолжал литься оттуда, словно насмехаясь над его криками.
Чунгю не колебался. Убедившись, что поблизости никого нет, он поставил ногу на железные прутья. Напряглись натренированные мышцы рук и ног, и в следующий миг он перемахнул через забор и спрыгнул на территорию парка.
Он приземлился легко, словно и не прыгал с высоты человеческого роста, и тут же выпрямился. Его ловкость была почти подозрительной — со стороны он походил на профессионального вора-домушника. Как бы то ни было, он не забыл про фонарь и, покрепче перехватив его, отправился исследовать темный парк.
Чунгю шел уверенно. Его взгляд следовал за мертвенно-бледным лучом фонаря. Первым делом он направился к кассе, манившей его своим светом. Стекло было идеально чистым, без единого пятнышка пыли, но на нем не было ни привычных объявлений о скидках, ни даже прейскуранта. Вполне в духе парка, который заманивает людей приглашениями.
За стеклом пустой кассы стены были плотно уставлены маленькими куклами. Освещенные желтым светом, они были размером с обычных игровых кукол. Но в отличие от типичных принцесс с бледной кожей, эти куклы были самых разных полов и рас. Одежда на них тоже варьировалась: от строгих костюмов до потрепанных нарядов хиппи. Более того, их черты лица и выражения были настолько индивидуальны, что они совсем не походили на изделия массового производства.
«Ёнду бы понравилось».
Вспомнив о Ёнду, которая была без ума от кукол, он даже захотел купить одну. Чунгю внимательно осмотрел их и запомнил несколько самых необычных. Он собирался попросить сотрудников парка продать их ему, когда встретит кого-нибудь.
— Есть здесь кто?
Он снова позвал, повысив голос, но никто не вышел. Несмотря на это, он продолжал чувствовать на себе чей-то пристальный взгляд. Чунгю вырос в богатой семье и благодаря своей привлекательной внешности привык к вниманию. Он хорошо разбирался в чужих взглядах, но тот, что он чувствовал сейчас, был несравнимо более липким и жутким. Однако, как бы он ни оглядывался, присутствия живого человека он не ощущал. В конце концов он решил, что это просто плод его воображения, и тряхнул головой.
Тут взгляд Чунгю упал на куклу, валявшуюся на столе в кассе. Её лицо показалось ему до боли знакомым. Она была точь-в-точь похожа на его друга, который хвастался, что получил приглашение в Дримленд.
Он просунул руку в окошко кассы и с трудом вытащил куклу наружу. Вблизи лицо куклы оказалось точной копией лица его друга. Совпадение? Не может быть. Столь правильные, но при этом странно подлые черты лица встречались нечасто. Одежда на кукле тоже была той марки, которую любил носить его друг. Хотя он никогда не слышал, чтобы этот бренд шил вещи такого крошечного размера.
Он достал телефон. Чунгю хотел позвонить другу, но на экране светилась надпись: «Вне зоны доступа». Он не рассчитывал на Wi-Fi, но отсутствие связи в наше время казалось чем-то невероятным. Чунгю снова посмотрел на кукол, заполнявших стены кассы. Те лица и наряды, которые только что казались ему оригинальными, теперь вызывали лишь отвращение.
— Они что, делают кукол, используя посетителей в качестве моделей?.. Какой дурной вкус.
Обновлено: 20.02.2026