Несмотря на поздний час, председатель правления Ан И Джун отправился к дому Ким Гимёна.
Он хотел во всём разобраться.
Честно говоря, на душе у него было скверно: слова генерального директора Джеймса Ву казались чистой правдой.
Ким Гимён всегда был кротким и добрым человеком.
Они были как братья по оружию, прошедшие через суровые времена, почти как семья.
Они поддерживали друг друга, становясь опорой в нелёгкой жизни на чужбине.
Но, как говорится, место красит человека.
Как только они начали зарабатывать деньги, они вместе создали Ассоциацию производителей одежды.
Когда Ассоциация процвела, а Ace Fashion пошла в гору, Ким Гимён начал меняться.
Он познал вкус денег и власти.
Ему нравилось, когда подчиненные превозносили его и склоняли головы, и он вовсю упивался своим положением.
А чтобы укрепить этот статус, он жаждал ещё больше власти.
Именно по этой причине он стал секретарем Ассоциации производителей одежды и крупнейшим акционером Ace Fashion.
Если слова генерального директора Джеймса Ву правдивы, Ким Гимёна нужно переубедить.
Скорее, он пришёл к нему не за подтверждением фактов, а именно с целью убеждения.
— Гимён, ну что ты творишь, в самом деле?
— А что я такого сделал?
— Я всё слышал. Не пытайся обмануть и меня. Зачем ты плетёшь интриги и так рьяно выступаешь против бизнеса директора Ву?
Ким Гимён не стал скрывать свои истинные мысли перед Ан И Джуном.
Он тут же выказал недовольство:
— Если бы ты не притащил этого мальчишку, этого бардака бы не случилось, верно?
— Значит, ты считаешь, что во всём виноват я?
— Какая вообще причина продавать этому щенку компанию, у которой и так всё хорошо? Что ещё за «быстрая мода»? Ха! Мальчишка, который в тканях ничего не смыслит, смеет умничать и пытаться нас учить?
— Гимён, ты просто не понимаешь, директор Ву — крайне способный человек. Один только успех Фонда Джинни доказывает это...
— Сейчас процентные ставки такие высокие, разве любой фонд не принесёт прибыль, если в него ввалить кучу денег?! У него просто семья богатая, вот он и играет в денежные игры, а ты называешь это талантом? В общем, видеть его не хочу. Я буду голосовать против проекта SPA-бренда при любых условиях.
— Когда я спрашивал мнение других директоров, они были согласны на поглощение компании. Это ты их подговорил выступить против?
— ...
Председатель правления Ан И Джун глубоко вздохнул.
Договориться с ним было решительно невозможно.
Когда же он превратился в такого упрямца?
Ким Гимёна совершенно не заботило развитие корейской общины, он просто не хотел отдавать своё место молодому генеральному директору.
Поговорив с ним, Ан И Джун всё понял.
Он решил оставить попытки убеждения.
Ким Гимён больше не был тем человеком, которого он знал раньше. И почему он не замечал этого до сих пор?
Ан И Джун встал, обронив лишь одну фразу:
— Мне жаль.
Я посетил банк Ханми, чтобы передать документы и узнать, как обстоят дела с привлечением клиентов.
В банке по-прежнему было полно людей.
Если быть точнее, он так и кишел корейцами, желающими вложиться в продукты Фонда Джинни.
Президент банка так и сиял.
Сейфы банка наполнялись, равно как и его собственные карманы.
Как только фонд был запущен, президент банка и сам инвестировал в него.
Благодаря соотечественникам активы Genie Investment стремительно растут.
Ведь помимо моего капитала, увеличиваются и средства клиентов, вложившихся в фонд.
Для клиентских продуктов я установил фиксированную доходность.
Среднегодовая доходность была задана в пределах 30–50%.
Поскольку сейчас ключевая ставка достигла 20%, проценты по депозитам тоже превышают 15%.
Так что этот уровень кажется вполне адекватным.
Вся прибыль сверх этого, за вычетом банковской комиссии, становится чистыми активами Джинни.
С учётом моих средств и средств клиентов, эта денежная масса, ставшая вдвое больше, быстро разрастается, и активы увеличиваются в геометрической прогрессии.
Мама очень занята — она по несколько десятков раз в день проверяет сумму, которая растет не по дням, а по часам.
И она же — самый счастливый человек.
Я выдал ей щедрые «карманные деньги», приплюсовав к её дивидендам свои.
Разве не мама — главный герой успеха Genie Investment?
Президент банка с гордостью сообщил мне, что к ним едут корейцы даже из других штатов — и как только узнают?
Как и ожидалось, лучший маркетинг — это сарафанное радио.
Можно привлекать клиентов, не тратя ни единой воны. Минимальные затраты, максимальная эффективность.
Честно говоря, я и сам был немного удивлен.
Не думал, что за такой короткий срок столько людей подпишется на наши продукты.
Воистину, не зря говорят: слухами земля полнится.
Рекламные материалы, подготовленные банком, даже не успели разойтись для продвижения.
Посетители сметали всё: ручки, салфетки, календари — всё подчистую.
Любовь к бесплатному — черта интернациональная.
Президент банка отрапортовал мне, что нанял ещё троих сотрудников.
Поскольку банк Ханми был переполнен клиентами, улица Корейского квартала тоже оживилась.
В те времена, когда компьютерные системы работали медленно, ожидание в три-четыре часа было нормой. Полно было и тех, кто ждал в банке по полдня.
А где этим клиентам обедать?
Они покупают еду и закуски здесь же, в Корейском квартале. И занимаются шопингом, чтобы скоротать время.
Владелец ресторана «Корёчжон» сказал, что благодаря нам торговля идет отлично, и даже не взял денег за обед с меня и президента банка.
Когда я выходил из ресторана после трапезы, ко мне подошел председатель Ан.
Вид у него был крайне изнеможденный, будто он совсем не спал.
— Председатель, вы уже пообедали?
Он вяло покачал головой.
Но голос его прозвучал решительно:
— Директор Ву, спасибо, что подождали этот день.
— Это был долгий день, председатель.
— Директор Ву, я обязательно должен довести этот бизнес до успеха вместе с вами.
Какое облегчение. А я уже почти сдался.
— Председатель, спасибо за это непростое решение. Я обязательно докажу вам, что оно не было напрасным.
Я был благодарен ему за то, что он отбросил личные чувства и принял мудрое решение.
Теперь я могу действовать агрессивно.
— Председатель, пожалуйста, созовите всех акционеров. Мы и так потратили слишком много времени впустую. Сегодня мы должны принять окончательное решение. Тем более что у меня есть новости, которые порадуют акционеров.
Даже после того, как я изложил план того, как собираюсь поступить с акционерами, председатель остался на моей стороне.
Это было смелое решение.
Хладнокровный расчет, но сделанный ради блага многих соотечественников.
Раз так, я решил действовать с позиции силы.
Акционеры Ace Fashion и руководство Ассоциации производителей одежды считали себя хозяевами Корейского квартала, и до этого момента я старался им угождать.
Правда и в том, что из-за моей молодости они втайне презирали меня.
Но теперь я должен запечатлеть в их памяти, в чьих руках сосредоточена реальная власть.
Все причастные собрались вместе.
Ким Гимён, который, видимо, всё ещё не осознал ситуацию, сохранял по отношению ко мне враждебный настрой.
— Господа, у меня для вас радостная весть.
— Радостная? Вы что, продали участок в Риверсайде?
Этот вопрос задал Ким Гимён.
Ему, конечно, не терпелось узнать, не лишился ли я своих денег.
— Нет, но эта новость даже лучше. Кажется, наша компания Genie Investment приобретет Christian Dior.
— Ди... Диор?
— Директор Ву, вы имеете в виду парижский дизайнерский бренд Dior?
— Да, именно его.
— Но... как это возможно?
В зале поднялся гул.
Новость казалась настолько абсурдной, что люди не верили своим ушам.
— Директора и сотрудники моей компании уже находятся в Париже в командировке. В настоящий момент все магазины Dior убыточны, а сама компания находится на грани банкротства. Вероятно, мы сможем выкупить её по низкой цене. Если мы приобретем Dior, будущее нашей Ace Fashion станет еще более блестящим. Став дочерней компанией люксового бренда, мы сможем выйти на мировой уровень.
— Директор Ву, это правда? Вы действительно собираетесь купить Dior? Или вы просто бросаете слова на ветер?
Ким Гимён переспросил, не в силах поверить.
— Я похож на человека, у которого есть время на шутки? У меня нет такой роскоши, как у некоторых, чтобы развлекаться махинациями с землей.
Я посмотрел прямо в глаза Ким Гимёну.
Акционеры зашептались.
— Поэтому я и собрал вас сегодня, чтобы поставить точку в вопросе нашего совместного бренда. Если Ace Fashion не пойдет со мной, я готов отказаться от сотрудничества и заключить контракт с другой компанией.
— С... с другой компанией? С кем вы собираетесь работать?
При словах о «другой компании» все напряглись и уставились на меня.
— Я подпишу контракты с еврейскими фирмами, которые перебрались из Даунтауна.
— Ч-что?! Евреи? Директор Ву, вы сейчас сказали «евреи»?
Глаза присутствующих округлились. На лицах отразилось явное недовольство.
Евреи были теми самыми старожилами Даунтауна, с которыми у них постоянно случались стычки из-за конкуренции в отрасли.
Когда я сказал, что буду вести дела с евреями, акционеры посмотрели на меня как на предателя родины.
— Даже если вы так любите деньги, сделка с евреями — это уже слишком, вам не кажется?
— Слишком? Разве не вы вынудили меня принять это крайнее решение, выступая против поглощения?
— Мы не против создания швейного комплекса, мы против вашего SPA-бренда.
— Значит, переговоры зашли в тупик. Мне не о чем жалеть. У меня нет причин настаивать именно на Ace Fashion. Я просто заключу контракт там, где есть рабочая сила.
Они думали, что если сплотятся, то я нехотя пойду у них на поводу.
Но они не ожидали, что я выкину такой фортель.
Растерянные моей жесткой позицией, акционеры разом посмотрели в одну сторону.
Там сидел Ким Гимён.
Их взгляды буквально требовали от него немедленного решения.
Однако Ким Гимён сидел неподвижно, и тогда один из обеспокоенных акционеров выкрикнул:
— Директор Ву, даже если мы все объединим наши акции, это всё равно капля в море!
Это означало, что Ким Гимён является мажоритарным акционером. А у остальных, по сути, нет права голоса.
Я решил нанести Ким Гимёну первый удар.
Он — отработанная карта, сегодня я должен от него избавиться.
— К сожалению, этот мажоритарный акционер, кажется, меня недолюбливает. Господин директор Ким Гимён, как же так вышло, что вы наняли человека для земельной аферы? Позарились на мои деньги? Как-то это совсем не по-людски по отношению к соотечественнику.
— Ч-что за чушь вы несете?! К-какое мошенничество?!
Вспылив, Ким Гимён повысил голос.
Естественно, он занервничал — ведь его авторитет таял на глазах.
— Хотите, позовем Ричарда Кима, которого вы наняли, и устроим очную ставку? Он сейчас торчит у нас в офисе, придет по первому зову.
— Я... я ничего такого не делал.
— Господин Ким Гимён, даже не надейтесь, что я буду относиться к вам с уважением как к старшему. Моя вежливость на этом закончилась.
Я ледяным взглядом посмотрел на него, продолжающего отпираться.
— Господин директор, скажу прямо. Передайте мне преимущественное право выкупа ваших акций. Разумеется, я куплю их по цене выше рыночной. Я не обижу вас деньгами, ведь вы наверняка кусаете локти из-за того, что не вложились в наш Фонд Джинни.
— О-откуда вы это знаете? Вы что, шпионили за мной?!
— Господин директор, и кто бы это говорил?
Я громко и четко произнес, чтобы слышали все.
О том, как он подговорил Ричарда Кима следить за мной, и на что пошел, чтобы выжить меня.
— Директор, Корейский квартал в Лос-Анджелесе — место очень тесное. Вы ведь не собираетесь доживать здесь свой век, когда на вас будут тыкать пальцем как на преступника?
Если такие слухи поползут, это будет означать социальную смерть.
— Передайте мне акции Ace Fashion. Тогда я сделаю вид, что ничего не произошло. Это последнее предложение. Если вы его не примете, вам придется встретиться с моим адвокатом и исковым заявлением.
— ...
Передача акций не означала прощения вины.
Он уже был в безвыходном положении.
Передать акции означало признать свою вину, а значит, в этой среде ему больше не выжить.
В итоге Ким Гимён, не в силах ничего возразить, шатаясь, вышел из офиса.
Теперь и другие акционеры изменят свое мнение.
Они не захотят отдавать крупного инвестора своим конкурентам-евреям.
Я положил контракты перед остальными акционерами и руководителями.
Мне даже не нужно было их уговаривать — чтобы замять этот скандал, акционеры сами пойдут и добудут подпись Ким Гимёна.
Обновлено: 20.02.2026