Я встретился с сестрой в кафе рядом с университетом.
Возможно, из-за близости к учебному заведению, кафе было забито студентами, увлечённо грызущими гранит науки. Те, кому не досталось места в библиотеке, оккупировали столики здесь: в кафе предлагали бесплатный долив кофе, вот они и сидели часами, уткнувшись в учебники.
— Так что это за деловой разговор? — спросил я.
— Джихун, только не удивляйся, слушай внимательно.
— Ладно.
У Джэ Ён, пребывая в крайне воодушевлённом состоянии, продолжила:
— Я хочу купить Dior.
— Купить компанию? Послушай, у меня и так сейчас дел по горло, я очень занят.
— Эй! Ты же сам говорил, что чеболи должны управлять по принципу «щупалец осьминога»! Что нужно запускать руки во всевозможные сферы бизнеса! А теперь, раз это бренд, который тебя не интересует, ты сразу строишь из себя занятого?! — сестра гневно сверкнула глазами. Она не ударила меня только потому, что вокруг было много людей.
— ...А, подожди. Ты сказала «Dior»? Дизайнерский бренд Christian Dior?
— Ну да. Christian Dior.
После её слов в моей голове вспыхнули воспоминания о будущем, о которых я на мгновение забыл.
О боже.
Сестра снова ввязалась в нечто грандиозное.
Она замахнулась на то, чтобы проглотить саму группу «LVMH».
В этот момент я в очередной раз осознал, как мне повезло, что она на моей стороне. Если присмотреться, у неё потрясающее деловое чутьё.
— Сейчас в Dior работает больше 2000 сотрудников. Но компания на грани банкротства. Почти все магазины убыточны, а расходы на содержание едва покрываются за счёт лицензионных отчислений. Похоже, они ищут инвестора. А если кто-то выкупит компанию целиком — будет ещё лучше.
— Откуда у тебя такая информация?
— Я же собиралась специализироваться на моде. Ах, точно, ты же не помнишь. Из-за отца мне пришлось сменить специальность и уехать в Америку. Информацию я получила от подруги, которая работает в группе Dior. Если мы быстро пойдём на контакт, покупка обойдётся в сущие копейки. К тому же во Франции не такие уж строгие ограничения на инвестиции со стороны иностранных компаний.
В данный момент бренд Christian Dior катился по наклонной: из-за чрезмерного увлечения лицензированием его имидж обесценился и стал восприниматься как нечто дешёвое.
В будущем же LVMH станет крупнейшим в мире конгломератом товаров класса люкс с рыночной капитализацией в 500 триллионов вон. А Бернар Арно будет стабильно входить в пятёрку богатейших людей мира по версии Forbes.
Но какая связь между Dior и LVMH?
LVMH — это группа, созданная в результате слияния Louis Vuitton и производителя алкоголя Moët Hennessy. Но холдинговой компанией этой группы является именно Christian Dior, владеющий 40% акций.
Christian Dior был продан как актив после банкротства материнской компании Boussac Group, а через несколько лет его покупатель тоже обанкротился. В итоге бренд был приобретён Бернаром Арно, который и стал в будущем председателем LVMH. После этого LVMH превратилась в крупнейшую империю роскоши. Начав с Dior, Арно объединился с Louis Vuitton и начал агрессивно скупать многочисленные бренды: Kenzo, Fendi, Givenchy, Celine, а также Bulgari, Chaumet и Tag Heuer.
«Подумать только, сестра хочет купить компанию, которая станет фундаментом такой империи».
Почему я знаю об этой корпорации так подробно? Потому что структура управления LVMH практически не отличается от Группы Ушин. Помимо того, что владельцы группы напрямую владеют акциями, структура перекрёстного владения — когда, например, Wooshin Apparel и Wooshin Life контролируют Ушин Электроникс — почти идентична. Ведь это такие же гиганты стоимостью в 500 триллионов.
«Возможно ли это?»
Самое важное здесь — правильно выстроить стратегию.
Группа ещё не сформирована. LVMH станет великой только благодаря будущим агрессивным слияниям и поглощениям. Простая покупка Dior не гарантирует превращения в того же гиганта, каким он был в моём будущем.
Честно говоря, способностей сестры для этого может не хватить. У неё есть вкус и интуиция, но она не профессиональный переговорщик. А значит, нужно нанять настоящего эксперта — будущего председателя.
— Эй, о чём ты задумался? Я спрашиваю, что ты думаешь о моей затее!
— Сестра, это отличная идея.
— Правда?!
— Но первым первым делом нужно привлечь специалиста. Сначала ты выкупаешь Dior, а затем мы вводим в дело профессионального переговорщика. После этого ты просто будешь давать указания, какие компании поглощать следующими.
— Я-то планировала развивать только Dior, зачем ты так раздуваешь масштабы?
— Раз уж решила войти в мир моды, нужно забирать всю индустрию роскоши под себя. Неужели тебе хватит одного Dior?
— Ну ты даёшь.
— Давай наймём Бернара Арно.
— А это ещё кто?
— Есть один человек. Жестокий и беспринципный переговорщик, в жилах которого течёт ледяная вода.
Во время слияния Moët Hennessy и Louis Vuitton им обещали независимое управление. Однако отношения между сторонами испортились, дело дошло до судебных разбирательств. В этот момент Louis Vuitton нанял Арно, чтобы отменить слияние. Но Арно вместо этого ударил Louis Vuitton в спину: обеспечив себе 45% акций группы, он объединился с Moët Hennessy. После этого инцидента Арно прославился своей дурной репутацией, даже получил прозвище «Терминатор». Именно после этой внутренней войны он занял пост председателя LVMH.
— И откуда ты знаешь этого Арно? Он же даже не американец.
— Если внимательно читать газеты, там всё написано. Я же советовал тебе усерднее изучать экономику.
— Эй, ты что, меня за дурочку держишь?
— Вот когда выкупишь Dior и наймёшь Арно, тогда я по-настоящему признаю твои способности.
— Серьёзно? Ну, смотри у меня. Ты ещё очень сильно удивишься!
Если удастся привлечь Арно, шансы на то, что LVMH окажется в наших руках, значительно возрастут.
Сделка с Dior была хорошей новостью и для меня. Если станет известно о покупке люксового бренда Dior, акционеры Ace Fashion будут просто потрясены.
Тррр... Тррр...
Посреди нашего обсуждения зазвонил телефон. Я ждал звонка от адвоката Чана, которому давал поручение, поэтому поспешно снял трубку.
— Алло?
— Привет, Джеймс. Это я, Кэтрин.
— Что? Кэтрин? Какая Кэтрин?
— Ну, я в университете спрашивала твой номер телефона.
— Ах, это...
— Слушай, если у тебя будет время на выходных... мы могли бы встретиться?
— Джихун, кто это? Женский голос? — глаза У Джэ Ён округлились, и она, суетясь, прижалась ухом к трубке.
— Это девушка, да? Точно-точно, девушка! Кто она? Твоя подружка?
— Ой, сестра, отойди!
— Да ладно тебе, дай мне поговорить! Эй, не толкайся!
Из-за поднятого сестрой шума я в спешке согласился на встречу с сокурсницей и поскорее положил трубку.
— Ну, сестра! Хватит!
Тррр... Тррр...
Пока я отбивался от нелепых расспросов сестры, телефон зазвонил снова.
— Ого! Ты так быстро положил трубку, и она перезвонила? О боже! Какая страсть!
— Да нет же! Угомонись!
Иногда она ведёт себя не как старшая сестра, а как настоящий враг. Ох...
На этот раз звонил действительно Адвокат Чан. Окончив разговор с ним, я снова попал под обстрел сестры.
— Так кто эта девушка? Ты сказал «Кэтрин»? Когда это ты успел обзавестись пассией? Говорил, что занят по горло, а на личную жизнь время нашёл? Ну, ты уже совсем взрослый мужчина. Любовь, свидания — прекрасная пора.
— ......
Лучше промолчать.
Я оставил сестру, которая продолжала семенить за мной, и направился в Корейский квартал.
«Пора идти домой».
Закончив работу с документами, Адвокат Чан Джун Мо поднялся со своего места.
— Ох.
Часы показывали уже час ночи. Несмотря на это, он уходил с работы в прекрасном настроении.
«Генеральный директор просто невероятен для своего возраста».
Генеральному директору Джеймсу Ву удалось заполучить доктора Витерби, над приглашением которого он так долго трудился, и теперь бизнес в сфере телекоммуникаций начал стремительно развиваться. Даже HP пообещали помочь с одеждой.
Выключив свет и выйдя из офиса, Чан Джун Мо сел в машину. Неоновые вывески Корейского квартала продолжали мигать даже глубокой ночью.
Когда Чан Джун Мо получил лицензию адвоката, его отец устроил пир на весь квартал. Ведь теперь сына ждал путь, усыпанный цветами.
Сам Чан Джун Мо думал так же. Он был уверен в своих силах и верил, что его ждёт успех. Но реальность оказалась суровой.
Белые клиенты не доверяли работу цветному адвокату. У него не было связей в крупных юридических фирмах, так что о престижной работе не могло быть и речи. Собеседования неизменно заканчивались отказами.
Даже в суровом юридическом мире существовала явная расовая дискриминация.
Пройдя через множество трудностей, он открыл собственную практику в Корейском квартале, но какой прок от талантов адвоката, если нет клиентов? Чаще всего ему приходилось «сосать лапу», если не удавалось раздобыть дело, а многие соотечественники-корейцы и вовсе не платили гонорары, умоляя войти в их положение.
В этой отчаянной ситуации через Ассоциацию корейцев поступило предложение о работе — роль консультанта в инвестиционной компании.
Поскольку его специализацией были слияния и поглощения, Чан Джун Мо был уверен в себе. На собеседовании он встретился с госпожой Чхве Ю Джин, а на следующий день — с её сыном.
Поначалу он удивился, что в офисе делает такой молодой парень, но оказалось, что именно этот юноша — его босс и фактический генеральный директор Genie Investment.
От неожиданности и растерянности Джун Мо не смог внятно ответить на вопросы Джеймса Ву при первой встрече. А тот без колебаний задавал вопросы, которые могли бы встретиться разве что на экзамене для юристов.
Джун Мо был уверен, что провалился. Он рвал на себе волосы от досады, думая, что упустил место с такими великолепными условиями.
«Я тогда так заикался, что генеральный директор Ву посоветовал мне попить водички и подышать поглубже».
Вспомнив этот постыдный момент, Чан Джун Мо покраснел. Харизма Джеймса Ву была настолько мощной, что он совсем не походил на обычного студента.
Однако на следующий день после собеседования он получил уведомление о приёме на работу. Хотя он уже смирился с неудачей.
Не успел он задаться вопросом, как у столь молодого босса могут быть такие способности, как на него навалился шквал работы. Компаний, подлежащих слиянию и поглощению, было больше десятка.
Он работал не покладая рук, забывая об обедах. Всего за несколько месяцев штат сотрудников вырос до 20 человек, и в конце концов Джеймс Ву создал юридическую фирму, назначив его генеральным директором.
Это было внезапно, но Чан Джун Мо чувствовал гордость и безмерную радость. Его способности были признаны за столь короткий срок.
«Я работал стиснув зубы, желая заслужить доверие босса, который намного моложе меня».
Он невольно усмехнулся.
С другой стороны, иногда ему становилось не по себе. Было почти невозможно понять, о чём думает Джеймс Ву.
«Внутри него словно сидит сотня старых хитрых змей».
Пока он предавался этим мыслям и добирался до дома, в гостиной всё ещё горел свет.
— Отец, ты ещё не спишь?
— Как я могу уснуть, пока мой сын не вернулся с работы?
Чан Ман Чун в пижаме вышел в прихожую и взял портфель у уставшего сына. Жена умерла от затяжной болезни сразу после переезда в Америку, и он один растил своего драгоценного сына, пытаясь дать ему всё лучшее.
— Сынок, ты, небось, и не ужинал?
— Нет, папа, я поел. Генеральный директор ругается, если я пропускаю приёмы пищи — говорит, я слишком похудел.
— И всё же, сейчас, наверное, проголодался. Съешь хоть ложечку перед сном.
В этот предрассветный час Чан Ман Чун накрыл стол для сына.
— Джун Мо, тебя что-то беспокоит? — спросил отец, заметив, что сын ковыряется в тарелке.
— Да так... Один подозрительный тип крутится возле нашего генерального директора, нужно его проверить.
— Да? Кто такой? Если он из Корейского квартала, твой отец всё разузнает.
Чан Ман Чун всегда готов был помочь в делах компании сына. Ведь если дела у фирмы идут хорошо, то и у сына всё будет в порядке. Он был благодарен компании, которая сделала его сына директором.
В плане связей Ман Чун мог поспорить даже с председателем Ассоциации корейцев. До того как открыть швейную фабрику, он работал в сфере перевозок, так что не было такого района или торгового центра, где бы он не побывал. К тому же он никогда не забывал лиц и имен, даже если видел человека всего один раз. Чан Ман Чун твердо верил, что сын унаследовал свой острый ум именно от него.
— Отец, в таком случае, ты не мог бы разузнать об одном человеке по имени Ричард Ким?
— Конечно! Даже если этот негодяй в Корее, я его из-под земли достану. Для начала опиши мне его внешность и скажи настоящее корейское имя.
Благодаря поддержке отца Чан Джун Мо плотно поел и со спокойной душой уснул.
Вернувшись из поездки в Пало-Альто, я обнаружил в офисе мошенника Ричарда Кима, который дожидался меня. Увидев меня, он вскочил и вежливо поклонился. Я прошёл мимо него прямо в кабинет адвоката Чана и закрыл дверь.
Мне нужно было прояснить ситуацию.
— Адвокат Чан, что всё это значит? Почему этот человек здесь?
— Послушав ваш рассказ, я на всякий случай навёл справки. Корейская община тесная, не так ли? Выяснилось, что Ричард Ким родом из тех же мест, что и мой отец.
— Из тех же мест? И откуда ваш отец родом?
— Посёлок Пёльгё, уезд Посон, провинция Чолла-Намдо.
— А, Пёльгё...
Почему-то сразу повеяло суровым духом морских окраин.
— Места там глухие, поэтому мой отец знает практически каждого жителя. Когда я сказал Ричарду Киму, что знаю его родителей на родине, он сам пришёл ко мне. Видимо, сильно разволновался.
Господин Чан Ман Чун уже не в первый раз выручает меня. Когда построю новую фабрику, обязательно назначу его управляющим.
— Вот он и ждёт здесь, пообещав выложить всю информацию, как только вы приедете.
Надо же, мошенник, а оказался любящим сыном.
— Кстати, господин генеральный директор, я копнул немного глубже, и похоже, что Ричарда Кима использовал исполнительный директор Ким Гимён.
— Ким Гимён? Вы имеете в виду крупнейшего акционера Ace Fashion?
— Именно. Ричард Ким был лишь марионеткой, а Ким Гимён, судя по всему, дёргал за ниточки. Он предложил Ричарду работу, если тот заставит вас поставить печать на фальшивых документах.
— Значит, Ким Гимён решил от меня избавиться?
— Да. Пока не ясно почему, но это определённо его рук дело.
Теперь мне стало понятно, почему он так яростно выступал против моих предложений, вопреки словам председателя Ан И Джуна о том, что акционеры настроены лояльно.
И то странное предложение поехать осматривать участок земли тоже теперь обрело смысл.
Значит, внутри завёлся крот, который всем заправляет.
— Хорошо. Я поговорю с Ричардом Кимом ещё раз. Адвокат Чан, возвращайтесь к своим делам.
Ричард Ким во всём признался. Его слова полностью совпали с тем, что рассказал Адвокат Чан. Раз адвокат провел перекрёстную проверку, значит, это правда.
— Господин Ким, почему вы всё рассказали? Вряд ли вас можно было запугать родителями в Корее?
— Я правда ничего не знал, просто делал то, что мне велели.
— Не знали? Даже беглого взгляда на документы достаточно, чтобы заподозрить неладное. Неужели вы не поняли, что это мошенничество? Вы кажетесь неглупым человеком, наверняка же догадались?
— ...Поэтому мне очень стыдно, и в знак извинения я решил всё рассказать.
— Ладно. Раз вы были откровенны, я не буду заявлять на вас. Немедленно уходите и больше не вмешивайтесь в это дело.
— Господин генеральный директор... На самом деле мне очень нужна работа. Я пришёл просить вас об этом. Если вы наймёте меня, я буду работать не жалея сил.
Ричард Ким умолял меня. Он рассказал, что сам стал жертвой мошенничества после иммиграции, потерял всё имущество и оказался в таком плачевном положении.
— Господин Ким, как я могу вам доверять? Между нами нет и тени доверия.
— Я искренне раскаиваюсь. Прошу вас, дайте мне хотя бы один шанс.
Каждый может совершить ошибку.
Но люди редко меняются. К тому же, его трагическая история тоже могла быть ложью. Нанять такого человека — значит навлечь на себя новые беды.
Видя его бедственное положение, я выдал ему немного денег на жизнь и спровадил. Однако на следующий день он пришёл снова. И через день тоже.
Что же у этого парня на уме? Неужели ему действительно совсем некуда идти?
Нужно будет его проверить.
— Генеральный директор Ву, что-то случилось? На вас лица нет.
Отправив Ричарда Кима восвояси, я сразу отправился к председателю правления.
Заметив мой внезапный визит и странное настроение, председатель поспешно спросил меня о причине.
— Да. Это касается важного дела в швейном бизнесе.
— О чём речь?
— Господин председатель правления, насколько хорошо вы знаете агента по недвижимости Ричарда Кима?
— Нет, я видел его впервые. Его же привёл исполнительный директор Ким Гимён, верно?
— Верно. А в каких отношениях вы состоите с господином Ким Гимёном?
Я начал разговор осторожно.
— Разумеется, в близких. Вы ведь знаете, что я открыл швейную фабрику после того, как подвёз жену друга до её места работы? Этот друг и есть Ким Гимён.
— Вот оно что...
— А что? Что произошло?
Дело принимало скверный оборот.
— Господин председатель правления. Этот Ричард Ким — мошенник. Он пытался провернуть аферу с земельным участком.
— Что-о? Этого... этого не может быть. Ким Гимён сказал, что это его хороший знакомый.
— Похоже, Ким Гимён сам всё это и организовал. Ричард Ким признался. Он сказал, что получил указание сорвать мой проект.
— Не может быть...
Растерянный председатель лишь беззвучно открывал рот.
Согласно расследованию адвоката Чана, Ким Гимён был единственным среди руководителей Ace Fashion, кто не вступил в Фонд Джинни. Судя по тому, как рьяно он пытался меня выжить, мой швейный бизнес был ему костью в горле. Или же я просто ему не нравился.
Везде найдутся люди, которые из зависти и ревности пытаются тянуть других вниз. Вероятно, Ким Гимён — один из них.
Являясь крупнейшим акционером Ace Fashion и влиятельной фигурой в индустрии, он, должно быть, почувствовал себя задетым, когда внезапно появился какой-то юнец и начал хозяйничать на его территории.
Наверняка и другие акционеры проголосовали против создания бренда под его влиянием.
Сейчас в Даунтауне работает более 500 корейских швейных цехов. Даже если в каждом цехе по 20 швей, это уже более десяти тысяч рабочих рук. Я не мог отказаться от таких ресурсов. Где ещё найти столько квалифицированных специалистов?
Но если из-за внутренних дрязг план рухнет, мне придётся отказаться от этого бизнеса.
Выберет ли председатель Ан меня, или останется на стороне Ким Гимёна, который ему как родной? Ведь мой выбор спровоцирует внутренний конфликт.
— Генеральный директор Ву, мой друг не мог так поступить.
— А если это окажется правдой, что вы предпримете, господин председатель правления?
Ему нужно было выбрать: бросить соратника или выставить меня.
— Я приму любое ваше решение.
Это был ультиматум. Я мог бы настаивать или убеждать, но я не хотел становиться причиной раскола в Ассоциации. В их глазах я мог выглядеть как малёк, замутивший воду в тихой заводи.
Председатель правления долго колебался, прежде чем ответить:
— Генеральный директор Ву, дайте мне всего один день.
Я ждал месяцы, неужели я не могу подождать один день?
Я молча кивнул.
Обновлено: 20.02.2026