От племени Сломанного Ножа осталось всего четырнадцать душ, включая Каза и Катри. Среди них было лишь три самки, и Катри явно превосходила остальных силой. Бик была следующей, но поскольку она ещё не прошла свою духовную охоту, то с благодарностью уступила власть над группой Кам – женщине примерно тех же лет, что Ода и Рега. Кол, один из погибших щенков, был её сыном, и её вой, призывавший остатки племени, звучал долго и тоскливо.
— Мы идём к Длиннозубым, — объявила она. Кам покосилась на Каза. Он пытался объяснить, что произошло между Катри и людьми, но видел, что она не до конца понимает. — Катри там, и они нас… примут. Но нужно спешить.
Самцы лишь молча кивнули, но Бик осторожно спросила:
— А как же Бледношёрстные?
Кам снова посмотрела на Каза, затем на Раффа, который с каждой секундой становился всё нетерпеливее. — Они нас пропустят.
Сейчас она была вождем, по крайней мере временно, поэтому все просто собрали те немногие вещи, что успели вынести из домов, и тронулись в путь. Племя Сломанного Ножа жило бедно, так что забирать было особо и нечего.
Несколько фуэргаров набросились на них, оказавшись загнанными в тупиковые туннели, но большинство грызунов просто разбегались при виде отряда кобольдов. Киллик и Лек быстро расправлялись с тварями, и группа двигалась дальше, окутанная мрачным безмолвием.
Когда они достигли лестницы, Рафф с мечом в руке вышел вперед. Высокие ступени давались некоторым кобольдам с трудом, поэтому продвигались они медленно. У подножия их уже ждала целая делегация из дюжины Бледношёрстных.
Три самки стояли в кольце девяти самцов, вставших в защитную стойку. Как только нога Раффа коснулась пола, к нему вышла старейшая из женщин. Её белоснежная шерсть отливала красным в вечном сиянии огней, горевших у лестницы.
— Кто вы такие? — Спросила она, позволив ослепительному шару белой энергии сформироваться над ладонью. «Магия», исходившая от неё, была под стать силе Оды и намного превосходила всё, на что были способны Кам или Бик. Тем не менее Рафф смотрел на неё бесстрашно.
— Никто, кто был бы тебе важен, — просто ответил он, жестом веля Сломанным Ножам проходить мимо него ко второй лестнице. Те замялись, с опаской поглядывая на Бледношёрстных, и Каз сам не заметил, как оказался во главе группы, пока остальные пятились. Расправив плечи, он зашагал вперёд, стараясь не смотреть на чужую предводительницу.
— Остановись! — Рявкнула она. Раздался лязг – меч Раффа обо что-то ударился. Послышался грохот, но Каз уже ступил на верхнюю ступень, начиная спуск.
— Ты нас пропустишь, или здесь ляжет каждый из вас, — произнёс Рафф. В его голосе не было угрозы, лишь констатация факта. Каз услышал за спиной топот множества лап: остальные Сломанные Ножи последовали за ним.
За ним.
Он вёл их.
Всегда существовала призрачная вероятность, что когда-нибудь он возглавит самцов – когда Киллик умрёт или станет слишком слаб. Но Каз знал, что этот день наступит нескоро, если Ода вообще допустит подобное, и что любая самка в племени всё равно будет стоять выше него. И всё же сейчас он шёл первым, а они следовали за ним – даже женщины.
Это было странно и лишь усиливало чувство нереальности, с которым он боролся с тех пор, как они оставили тело Реги. Как вышло, что меньше чем за день он превратился из щенка, прячущегося в куче мха, в негласного лидера Сломанных Ножей, пусть даже на мгновение?
Сзади доносились звуки схватки, пока до его ушей не долетел жалобный скулёж, а затем чей-то прерывистый женский возглас:
— Хватит! Довольно. — Ступени отозвались клацаньем подкованных сапог Раффа. Сделав несколько шагов вслед за отрядом, та самка выкрикнула: — Вам здесь не рады, Сломанные Ножи! В следующий раз я лично перегрызу горло вашему вожаку!
Каз понимал, что в этих словах бахвальства не меньше, чем правды, но ярость в голосе женщины была неподдельной. Ему хотелось оглянуться, но он знал: сделай он это – и покажется слабым. И его племя покажется слабым, а они не могли себе этого позволить. Скорее всего, Бледношёрстные просто хотели содрать плату за проход, но действия Раффа этому помешали. Да и платить Сломанным Ножам всё равно было нечем.
Внизу лестницы ждали три воина Длиннозубых. При виде Каза и остальных их шерсть встала дыбом, но глухое раздражение быстро сменилось недоумением. Сломанных Ножей было слишком мало, они выглядели измученными и напуганными – совсем не похожи на армию захватчиков.
Один из воинов, кривозубый самец с ярко-зелёной шерстью, шагнул вперёд. Он окинул группу взглядом, пока не остановился на Кам и Бик. Заколебавшись, он склонил голову – приветствие самца, обращённое к женщине своего племени.
— Я Латц, предводитель самцов племени Длиннозубых. Меня послали, чтобы проводить вас в наше логово.
Кам подняла руку, принимая приветствие. Она, конечно, знала дорогу – как и большинство взрослых самок, ведь они были здесь на луэгате только вчера. Но напоминать воинам об этом, как и о том, что Сломанные Ножи проиграли ту битву, было ни к чему, поэтому она просто сказала:
— Веди.
Латц поклонился чуть глубже и подал знак двум другим самцам. — Охраняйте, — бросил он. Те вскинули оружие и заняли посты у подножия лестницы. Латц развернулся и зашагал вглубь туннеля. Рафф шумно вздохнул, но пристроился следом, а за ним потянулись печальные остатки племени Сломанного Ножа.
На этот раз путь к логову казался ещё длиннее. Каз был истощён и физически, и морально; остальные чувствовали себя не лучше, так что двигались они медленно. Латц вёл их более прямой дорогой, чем та, которой они шли прежде, и Каз всякий раз удивлялся неожиданному повороту. И всё же это был долгий, изматывающий переход по коридорам, которые освещали лишь факел Латца да светокамень Раффа.
Было странно входить в логово Длиннозубых без боя. Самцы, охранявшие вход, посмотрели на Латца, вскинули оружие в знак приветствия и снова принялись следить за коридором. Латц провёл их мимо тотемов, через открытую площадку, где обычно ждали чужаки и где проходил луэгат, в самую гущу хижин, составлявших селение.
Жилища здесь, как и у Сломанных Ножей, строились из шкур и костей – внутри горы в избытке был только камень. Но камень тяжёл, и если кобольды в Глубинах могли жить на одном месте поколениями, то племена на вершине Горы должны были быть готовы сняться с места, как только вокруг логова заканчивалась пища или если их вытесняли другие кобольды или могучий зверь. А значит, хижины должны были быть либо разборными, либо легкозаменяемыми, а лучше – и то, и другое сразу.
Однако хижин здесь было в два, а то и в три раза больше, чем в их брошенном логове. Да и самих кобольдов было куда больше; их мех отливал зелёным и серым, в отличие от красно-фиолетовых шкур Сломанных Ножей. Щенки бегали и играли, почти не замечая тяжёлой тени, нависшей над логовом. Многие были так малы, что ещё легко переходили с четырёх лап на две, и Каз поймал себя на том, что засмотрелся на них. Как давно он не видел таких маленьких сородичей?
Из самой большой хижины вышла Катри. Она высоко держала голову; на ней была богато украшенная серебряно-красная набедренная повязка, которой Каз раньше не видел. В ушах покачивались новые серьги, а на шее, поблескивая в розовой шерсти, висела тяжёлая серебряная цепь. Она окинула взглядом их маленькую, измученную группу, а затем посмотрела им за спины, явно гадая, где остальные.
Кам шагнула вперёд. Она преклонила колено, коснувшись пальцами камня перед собой. — Вождь, — произнесла она, — мы пришли. Бик опустилась рядом, хотя уши молодой самки были прижаты, а хвост поджат. Совсем недавно они с Катри были подругами по играм, но теперь разница в статусе требовала полного подчинения.
Катри кивнула, её серебристые глаза скользнули по каждому из тринадцати кобольдов. Самцы тоже преклонили колени позади Кам и Бик. Каз оказался в самом хвосте. Он всё ещё сжимал книгу и знал, что, завидев её, сестра потребует вернуть реликвию, но что-то внутри него противилось этому.
Он вспомнил о мешочке, спрятанном в сумке вместе с полузабытым яйцом и приплюснутым овальным предметом. Ещё вчера он бы с радостью рассказал об этом сестре. Сегодня же он просто надеялся, что никто не обмолвится о находке, пока он и люди не уйдут. Рега сказала, что это для него, и он не доверял Катри – она вполне могла забрать вещь себе. Похоже, она была куда более склонна присваивать чужое, чем он думал раньше.
Он подавил эту предательскую мысль, когда её взгляд остановился на нём. Катри жестом велела остальным подняться, затем подозвала его и женщин ближе.
— Где остальные…? — начала она, но тут её взгляд упал на книгу в руках Каза. Катри осеклась, её глаза вспыхнули от возбуждения. — Это книга вождя?
Он кивнул и протянул её, стараясь не выказать неохоты. У него даже не было возможности заглянуть внутрь, так как Кам и Бик постоянно были рядом. Самцу и вовсе не полагалось уметь читать, а уж дерзнуть открыть книгу, предназначенную только для глаз вождя…
Катри выхватила её и тут же принялась лихорадочно листать, добравшись до последних страниц. Она оскалилась в улыбке, обнажив острые зубы, и провела рукой по пергаменту. — Ты говорила, что я прочту её только через твой труп, Ода, — пробормотала она. — Что ж, ты была права.
Она подняла голову:
— Где Рега? Она отказалась мне подчиниться? — Её взгляд переместился на Раффа, который негромко переговаривался с Гаодой, и задержался на мече у него на поясе.
Кам озадаченно покачала головой:
— На логово напал какой-то зверь. Он убил многих, а когда мы бежали, Регу ранило лопо, затаившееся в потайном туннеле. Она ушла к предкам вскоре после того, как Каз нашёл нас.
Катри взглянула на Каза, и тот подтвердил слова кивком. На мгновение на лице сестры отразилось сожаление, её уши опустились. Рега ведь и её вырастила, и хотя у кобольдов принято, чтобы дети бросали вызов родителям, это обычно не требовало смерти старших.
— Что ж, — сказала Катри, и её уши снова поднялись, — теперь это наш дом. Наше племя объединится с Длиннозубыми. Моей парой станет Латц, а когда Каз вернётся с духовной охоты, его парой станет Мору. — Она указала на одну из старших девочек, игравших неподалёку. Шерсть щенка была бледно-серой, почти серебристой; когда она вырастет, то наверняка станет красавицей. К несчастью, это случится лишь через несколько лет.
— Мы станем племенем Длинного Ножа, — продолжала Катри, всё ещё поглаживая книгу. — И мы станем сильными. Скоро мы вернём себе законное место в Глубинах!
Каз уставился на Катри. Она говорила в точности как Ода. Почему она не может просто довольствоваться ролью вождя большого, крепкого племени? Он был уверен, что они могли бы с относительной лёгкостью спуститься на пару уровней глубже, особенно имея столько молодых и, вероятно, сильных женщин. Там и растений, и дичи больше, а сами звери ненамного опаснее – племя могло бы годами жить на одном месте, прежде чем ресурсы истощатся.
Он открыл было рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его. Не ему спорить с вождём, пусть даже это его сестра, но Каза не покидало чувство, будто он выбрался из одной западни только для того, чтобы угодить в другую, побольше. Он поймал себя на радости от того, что уходит с людьми. Он бы не вынес зрелища того, как Катри губит новое племя Длинного Ножа так же, как Ода сгубила Сломанных Ножей. Хотя, возможно, когда этот первый упор от власти пройдёт, Катри вспомнит уроки Реги и сумеет обуздать свою гордыню.
Повернувшись к Латцу, который всё ещё крутился поблизости, Катри приказала:
— Возьми Кам и Бик и найди пустые хижины для Сломанных Ножей. Мне нужно поговорить с братом.
Латц, которому, вероятно, следовало охранять нового вождя и будущую супругу, помедлил, но кивнул и удалился. Кам и Бик пошли за ним, а Катри повернулась к Казу.
— Я пыталась убедить Гаоду взять вместо тебя в проводницы кого-нибудь из Длиннозубых, — сказала она. — Женщина лучше справилась бы, если они встретят других кобольдов. А если бы одна из самых сильных ушла и не вернулась, это избавило бы меня от лишнего вызова в будущем.
У Каза упало сердце, но тут же снова встрепенулось, когда она продолжила:
— Он отказался ото всех. Сказал, что я обещала отправить тебя, так что придётся тебе идти. — Она сделала паузу, наклонившись ближе. — Если с людьми что-нибудь случится, возвращайся как можно скорее. Мне нужен рядом кто-то, кому я могу по-настоящему доверять, брат. Я сделаю тебя предводителем самцов, как только закончишь духовную охоту. И если тебе не нравится Мору, я, возможно, найду тебе другую пару, хотя было бы полезно связать нашу семью с семьёй Миталь как можно крепче.
Её многозначительный взгляд не оставлял сомнений: она предпочла бы, чтобы он завёл людей в улей хойи или к какому-нибудь другому смертоносному зверю, бросил их там умирать и быстро вернулся. Каз стиснул зубы и склонил голову, принимая её слова, но ничего не пообещал. В глубине души он чувствовал, что это было бы неправильно. Ему не нравились люди, но они сделали всё, что обещали, и даже больше, поэтому он был обязан ответить им тем же.
Клацанье сапог Раффа возвестило о приближении человека, и Каз с Катри обернулись к нему. Гаода снова шёл впереди, и теперь, когда Каз знал, что это мужчина, всё казалось каким-то диким, как и шар света, парящий у него над плечом.
— Раз уж Рафф и наш проводник вернулись, мы отдохнём пару часов перед выходом. Займём ту хижину. — Гаода указал на самое большое жилище в деревне, которое, вероятно, принадлежало Миталь и её паре. Тело Миталь и других погибших женщин наверняка покоились там прямо сейчас, и их не следовало тревожить до окончания двухдневного траура, но Каз не сомневался, что Гаоде на это плевать.
Катри не поклонилась – она слишком остро чувствовала своё новое положение, чтобы уступать даже тому, кто был явно сильнее, – но её хвост и взгляд опустились. — Эта хижина…
Гаода проигнорировал её, направляясь к входу. Катри бросилась следом, и он едва не сбил её с ног, когда отшатнулся назад, рванув дверь.
— Боги, — воскликнул он, маша рукой перед носом, — что это за вонища?
Катри, едва успевшая отскочить с пути человека, ответила:
— Мох цзезин. Я пыталась…
Гаода свирепо глянул на неё. — Забудь. Возьмём вон ту. — Он указал на хижину, из которой Катри вышла, когда они только прибыли.
— Но я…
Гаода пересёк площадку, откинул полог другой хижины – та была ненамного меньше первой – и заглянул внутрь. Затем обернулся к Раффу:
— Места на всех не хватит. Тебе придётся устроиться где-нибудь ещё.
Здоровяк пожал плечами:
— Тут ни одна лачуга под мой рост не подойдёт. Расстелю скатку у входа, тут и перекантуюсь.
Гаода кивнул и вперил синие глаза в Каза. — Ты останешься с ним, Синий, — сказал он. Затем прищурился на Катри и снова перевёл взгляд на проводника. — Не хочу, чтобы ты внезапно «исчез», когда нам пора будет выступать.
Каз испытал облегчение. Он и сам опасался, что сестра может что-то предпринять, чтобы удержать его, а так у неё не будет возможности ни расспросить его о смерти Реги, ни потребовать показать содержимое его подозрительно полной сумки. Он кивнул в знак понимания, и Гаода вошёл в хижину, а за ним – неизменно молчаливый Чи Иньцан и недовольная Ляньхуа.
Рафф достал тонкий сверток ткани, закреплённый за спиной. Без лишних слов он просто улёгся на землю, подложив ткань под голову, и закрыл глаза. Через мгновение его дыхание изменилось, стало глубоким и мерным.
Катри посмотрела на Каза со странным выражением лица. Наконец она резко кивнула, развернулась и ушла. Каз сбросил сумку, лёг на холодный твёрдый камень, обхватив руками яйцо и мешочек, подаренный Регой, и мгновенно провалился в сон.
Обновлено: 20.02.2026