Ляньхуа лучезарно улыбнулась и поспешила вперед. — Каз только что рассказал мне побольше об этих лопо. Похоже, у вас с Чи Иньцаном не возникнет с ними никаких проблем.
Лицо Гаоды прояснилось, он выпятил грудь колесом. — Само собой. Это всего лишь низшие твари. Мы пойдем первыми и перебьем их еще до того, как вы спуститесь.
Ляньхуа заколебалась. — Ты уверен, Гаода? Кажется, разумнее было бы…
— Не беспокойся обо мне, — Гаода небрежно отмахнулся от ее опасений. — Я докажу, кузина, что на меня можно положиться.
Улыбка застыла на лице девушки, но она кивнула:
— Конечно, Гаода Сян.
Обернувшись, Гаода указал в темный зев провала. — Чи Иньцан уже внутри. Я следом, а вы трое начинайте спуск минут через пять. Этого времени вполне хватит, чтобы зачистить это заражение. — Он перевел взгляд на Каза. — Тебе снова нужно, чтобы Рафф тебя нес?
Каз вспомнил тот ужасающий опыт, когда Рафф вытягивал силу прямиком из его ядра, и содрогнулся. — Нет, спасибо. — Он продемонстрировал когтистые пальцы. — Я могу спуститься по склону без посторонней помощи.
Рафф явно испытал облегчение. — Вот и славно. А то я боялся, что ты сорвешься под конец. Я пойду впереди тебя: если начнешь соскальзывать – подхвачу.
Каз хотел было возразить, что справится сам, но понял: спорить бесполезно. Он просто не должен оступиться, и делом докажет свою правоту.
Гаода подошел к краю черной дыры. Свет от его шара ци вспыхнул ярче, озаряя длинный спуск. Склон был слишком крутым, чтобы идти в полный рост, так что спускаться придется на четвереньках. Впрочем, если дальше не встретятся совсем уж гладкие участки, зацепок должно хватить.
Человек, разумеется, не пожелал спускаться как все нормальные существа. Бросив на Ляньхуа многозначительный взгляд в духе «смотри, как надо», Гаода прыгнул на каменистый склон и помчался вниз, быстро исчезая в глубине.
— Видимо, теперь и мне придется так же, — пробормотал Рафф и вздохнул. — Пеллис бы его побрала. — Подняв свой светокамень, он последовал за Гаодой, хотя скорее скользил, чем прыгал. Он демонстрировал невероятную ловкость, удерживая равновесие и переступая через выступы и трещины, о которые любой другой давно бы споткнулся.
Когда последние отблески света угасли, Ляньхуа вытянула руку, сосредоточившись. Каз уже привык направлять немного ци в глаза всякий раз, когда не было риска выдать себя перед человеческой женщиной: он не хотел упускать ни единой детали того, как люди используют свою силу. Он увидел, как над ладонью Ляньхуа вспыхнула руна, сотканная из золотой ци. Спустя мгновение она залила всё вокруг таким ярким светом, что оба они зажмурились.
Ляньхуа откашлялась и искоса взглянула на Каза, утирая слезу, выступившую в уголке глаза. — Ох, прости. Вот почему светом обычно управляет Гаода. Часть пути к Основанию – это обучение контролю ци, и в этом он действительно лучше меня.
Она выглядела удрученной, и Каз замялся. Когда они с Гаодой были рядом, Каз отчетливо видел: пусть сфера света в ее груди и была чуть меньше, чем у Гаоды, зато каналы, по которым текла ци, а также узлы в голове и животе были крупнее и чище. Он не был уверен, что ей не хватает контроля – скорее, у нее изначально было больше силы, которую нужно обуздать. Стоило ли ей об этом сказать? Наверняка она и сама знает, а если нет – что он выдаст о себе, заговорив об этом?
В конце концов момент был упущен. Ляньхуа направила ци к ладоням и стопам, пока те не окутало золотистое сияние. Она подоткнула подол робы за пояс, чтобы не мешал, и начала спуск, цепляясь пальцами за те самые щели, через которые мужчины просто перепрыгивали. Перевалившись через край, она оглянулась на него, и он поспешил следом.
=+=+=+=
Спуск казался бесконечным. Каз впал в подобие транса: тело двигалось автоматически – рука за рукой, лапа за лапой. Когда один из его когтей обломился в слишком узкой расщелине, он тоже направил ци в пальцы рук и ног, делая это осторожно и остановившись, как только почувствовал, что расход начинает превышать то, что вырабатывает его ядро. Он уже знал на собственном опыте, что можно перегрузить каналы ци, если попытаться вытянуть из них слишком много силы за раз.
Подобрав яйцо дракона и тот «не-камень», который Ляньхуа назвала Семя, он надеялся использовать их вместо растений и мелких зверушек, в которых раньше сливал излишки силы. Артефакты справлялись превосходно – настолько, что связывающие их узы стали пугающе крепкими. Каз не знал, что произойдет, если он попытается их разорвать, и сможет ли он это сделать вообще. К тому же они поглощали столько ци, что на усиление мышц или чувств почти ничего не оставалось.
С тех пор как он прибился к людям, ему уже несколько раз приходилось направлять силу в глаза или нос, и он определенно видел пользу в укреплении тела. Если он снова ускорит свой цикл, как тогда, когда спасал драконыша, сможет ли он вырабатывать больше энергии? И если научится контролировать ее, как говорила Ляньхуа, то, быть может, сумеет создавать ровно столько, сколько нужно, и именно тогда, когда нужно? Конечно, всегда оставался риск зайти слишком далеко. Что если он ускорит цикл, а вернуть его в прежнее состояние не получится?
Окруженный теплым светом сферы Ляньхуа, удерживаясь на склоне благодаря укрепленной ци хватке, Каз, которому предстояло спуститься еще на сотни футов, обратил внутренний взор на сияющие потоки силы внутри себя. Он начал с узлов, связывающих его с драконом и Семя.
Тонкая, пульсирующая нить, ведущая к Семя, казалась такой же, как и в прошлый раз. Его сила вливалась в нее, словно водопад, низвергающийся на камни в пустую бездну, озаренную лишь крошечной искрой ци. Он чувствовал, что эта вещь жива некой далекой, дремлющей жизнью, но слабый огонек силы внутри нее по-прежнему не циркулировал и даже не закручивался, как туманная мана Раффа. У Каза возникло ощущение, что того, что Семя забирает у него, едва хватает на поддержание текущего состояния – он мог бы кормить его всю жизнь, так и не дождавшись перемен.
Однако когда он переключил внимание на дракона, Каз испытал шок. Он не знал, когда это случилось, но маленькое существо сформировало вторую связь. Это была крошечная, хрупкая ниточка, тянущаяся от узла в голове драконыша прямиком к узлу в его собственной голове. Но самое главное: вместо того чтобы просто поглощать силу Каза, эта нить замыкала цикл между ними. Ци текла из ядра Каза в ядро Дракона, поднималась к его голове, откуда крошечный ручеек возвращался обратно к Казу, сливаясь с его собственной мощью и устремляясь по каналу вдоль передней части тела обратно в ядро.
Каз осторожно коснулся нити ментальным взором, и та загудела, словно тронутая струна. Дракон заворочался в сумке, шипя, и Каз поспешно отстранился. Связь осталась целой, но драконыш явно был недоволен вмешательством, да и у самого Каза на мгновение мучительно заломило в голове.
Это… тревожило. Каз не мог оставить дракона себе, но что произойдет, когда настанет время расстаться? Он надеялся, что когда существо наконец улетит, расстояние просто ослабит их связь, пока та не растворится сама собой. Или, возможно, когда дракон повзрослеет, ему больше не нужна будет чужая сила, и он сам разорвет пуповину. Но если их циклы слились, как их теперь разделить?
Он «посмотрел» на узел в своей голове, хотя и не понимал, как может видеть нечто, находящееся у него за глазами. Тем не менее узел был там, и Каз обнаружил, что, сосредоточившись, может разглядеть точное место, где ци драконыша встречается с его собственной. Этот приток действительно вызывал крошечную рябь, почти водоворот силы, заставляя его цикл вращаться чуть быстрее, пока энергия не распределялась и не поглощалась общим потоком.
Как ему поступить? Судя по тому, как связь между их ядрами превратилась из ниточки в жгут толщиной в полмизинца, вполне вероятно, что и это соединение продолжит расти. Должен ли он попытаться разорвать его, как бы больно это ни было им обоим? Не сейчас, конечно, но, может быть, когда люди улягутся спать?
Раздумья Каза прервались, когда его лапа опустилась на что-то мягкое и теплое. Он едва не вскрикнул, отдергивая конечность, прежде чем понял, что наступил на руку Ляньхуа. Вывернув шею, он посмотрел вниз: девушка замерла под ним, вглядываясь в черную пустоту. Похоже, на этот раз она услышала что-то, чего не заметил он.
Бой.
Где-то совсем недалеко внизу остальные люди сражались. И, судя по звукам, дела у них шли не так гладко, как Гаода обещал Ляньхуа.
Каз осторожно спустился еще на несколько футов, пока не оказался рядом с ней. — Что нам делать? — Спросил он.
Она покачала головой:
— Тебе – ничего. Мне – действовать. Я не воительница, но меня учили защищаться, а мои разряды ци могут поразить любую цель, которую я вижу. Я пойду вперед. Жди здесь, пока звуки битвы не стихнут, а потом спускайся.
Казу это не нравилось, но он понимал, что будет только обузой. Он умел обращаться с ножом и, в какой-то мере, драться голыми руками, но у него не было никаких дистанционных атак. Именно поэтому для борьбы с лопо требовались женщины.
Ляньхуа переменила положение рук и ног, разворачиваясь лицом от стены. — Я совсем не в восторге от этого, — пробормотала она, разжимая пальцы и выпрямляясь на крутом склоне так же, как до этого Рафф. В тот же миг она побежала, едва не спотыкаясь и с трудом удерживаясь от того, чтобы просто покатиться кубарем вниз.
Она унесла с собой сияющую сферу, оставив Каза в абсолютной темноте.
Кобольды отлично видели при слабом освещении: им хватало любого источника, будь то мерцание светляков или свечение грибов. Но сейчас Каза окружила полная пустота – состояние, с которым он сталкивался редко, и обычно в местах настолько знакомых, что зрение было не нужно.
Но здесь? Слишком свежи были воспоминания о том, как он полз по черному туннелю навстречу почти верной смерти. От этой тьмы у него перехватило дыхание. Мышцы свело судорогой, пальцы впились в расщелины, а живот прижался к камню. Еще мгновение назад он был уверен в своих силах, но теперь стук сердца в ушах заглушал даже лязг металла о камень, доносившийся снизу.
Свет.
Ему нужен свет. Хоть немного. Хватило бы крошечной искры, но у него ничего не было. Обычно кобольды носят с собой сверток с пропитанным жиром мхом, чтобы развести огонь в экстренной ситуации, но маленький дракон сожрал его вместе со всем остальным содержимым сумки. Да и не смог бы он сейчас ничего достать, а уж тем более высечь искру.
В этой тьме яркие цвета его ци засияли еще ослепительнее, и Каз понял: у него есть один способ. Он напряг память, пытаясь вспомнить руну, что возникла в воздухе перед тем, как зажегся шар Ляньхуа. Дуга с разомкнутым основанием, два штриха, уходящих вверх, и еще один, пересекающий их и расширяющийся слева направо.
Он представил ее – нечеткий, призрачный знак во тьме – и плеснул в него энергией так же, как когда-то питал мох в пещере дракона. Ци хлынула потоком, но не нашла опоры в расплывчатой руне, которая растаяла в его сознании, словно дым. Сила бурлящей волной вернулась в цикл, едва не переполнив каналы, и была перенаправлена в дракона и Семя.
Его тело дрожало, но он заставил себя сделать несколько глубоких вдохов. Сосредоточившись, он начал выстраивать руну заново. Он представил чистый белый мел, которым пользовалась Ляньхуа, и с предельной осторожностью вывел каждую линию. Когда он закончил, края знака были далеко не такими четкими, как у девушки, но это было куда лучше первой панической попытки.
И все же… что-то было не так. Каз невольно прищурился, словно глядя на реальный предмет, а не на бесплотный набросок в пустоте. Он видел руну лишь миг, но она запечатлелась в памяти настолько ярко, что он был уверен в правильности каждой черты.
И все равно она была неправильной.
Он почувствовал, как нечто коснулось его разума, отозвавшись вибрацией в той самой единственной хрупкой нити, связывающей его с драконом. Появилась еще одна линия, ответвившаяся от расширяющейся перекладины – будто в самый последний момент рука сделала короткий росчерк. Как только она была завершена, весь знак замерцал, обретя пугающую законченность.
Каз вспомнил слова Ляньхуа о контроле. Вместо того чтобы обрушить на руну всю мощь, которую он мог выжать из своих каналов, он осторожно «коснулся» разомкнутой дуги, постепенно наполняя ее силой, словно часть собственного тела.
И вспыхнул свет.
Обновлено: 20.02.2026