На уборку ушли бы дни, даже если бы за дело взялся каждый свободный кобольд племени, но на объяснения времени потребовалось куда меньше. Стоило Гаоде передать записку Рэн изнурённой, но торжествующей Линьянь, как Вождь охотно пригласила их отдохнуть в логове Серобрюхих. Она также отправила гонцов вверх по ступеням, чтобы сообщить Рэн: всё улажено, однако ей придётся прислать воинов, чтобы взять под стражу мирных жителей Железного Когтя после поражения их племени.
Затем Линьянь, отряд Каза и большинство раненых кобольдов двинулись в сторону главного логова, где вскоре наготовили уйму простых, но сытных блюд. Каз принял свою порцию с радостью, а вот люди уставились на еду с явным сомнением.
— Каз? Это ещё что? — Ляньхуа подняла шампур, на котором куски мяса перемежались ломтиками грибов, мха и личинок цзиюнь – одного из любимых лакомств Каза.
Он указал на каждый кусочек:
— Гриб – это, скорее всего, Ухо Кобольда, оно часто встречается на этих ярусах, но может быть и тоуфа. Если её правильно почистить, она довольно вкусная. Мясо, думаю, фуэргар, а мох – это цзяо. Он острый, так что если не понравится, просто выбрось. Жуки – это цзиюнь, они правда классные. Снаружи при жарке становятся хрустящими, а внутри превращаются в жидкость, так что они лопаются, когда кусаешь. И они чуть-чуть ядовитые, поэтому во рту приятно покалывает.
Люди позеленели на разные лады, и только Чи Иньцан невозмутимо откусил кусок жареного насекомого и принялся жевать. Рафф, Гаода и Ляньхуа в один голос заявили, что Каз может забрать и их порции цзиюнь. Это его озадачило, но порадовало. Гаода обычно не отличался щедростью, так что этот жест заставил Каза немного изменить мнение о человеке в лучшую сторону.
Когда отряд насытился настолько, насколько позволил аппетит (хотя Казу, умиравшему от голода после тяжёлого дня и скудного обеда, порции казались крошечными), он собрал остатки и спрятал их в сумку. Заметив это, Ляньхуа поднялась и отряхнулась от крошек и пыли.
— Пора для твоего следующего урока, Каз, — деловито произнесла она. Каз тут же вскочил на ноги.
Гаода выглядел недовольным, но на этот раз уступил легче, и вскоре Ляньхуа и Каз оказались внутри хижины, которую Линьянь отвела девушке. Вождь проявила щедрость: каждому человеку досталось по отдельному жилищу, хотя она и не совсем понимала, что делать с одиноким щенком чужого племени. Его вообще не следовало оставлять на ночь, и уж точно он не заслуживал собственной хижины, даже будучи спутником людей. Ляньхуа пыталась убедить Гаоду, что Каз может спать с ней, но в итоге Раффу пришлось потесниться и принять их проводника-кобольда к себе. Пока же Каз и Ляньхуа могли использовать её хижину для частного урока.
Как только за их спинами опустился полог из натянутой кожи, Ляньхуа уселась на землю в центре хижины и достала мел из кошеля. Наклонившись, она начертила руну и коснулась её, пробормотав слово. Каз моргнул, активируя особое зрение, и увидел, как вокруг них вырос купол света, сливаясь с кожаными стенами жилища.
— Готово, — сказала Ляньхуа. — Теперь мы можем говорить, и нас никто не побеспокоит.
Каз сел напротив неё, разглядывая руну. — Почему ты не сделала так в прошлый раз?
Она улыбнулась:
— Тот, кто чувствителен к ци, сразу поймёт, что я её использовала. В прошлый раз Гаода что-то заподозрил бы, а сейчас он решит, что я просто не хочу, чтобы нас подслушивали другие кобольды.
Он кивнул, и его палец завис над мягкими белыми линиями. — А я мог бы… сделать так же?
Ляньхуа задумчиво приложила палец к подбородку. — Не знаю. У тебя действительно есть ядро, что очень странно для самца. Но, может, у кобольдов-самцов из Глубин ядра всё же встречаются, хоть и редко? Не думаю, что кто-то когда-либо изучал этот вопрос.
Она выглядела так, будто вот-вот погрузится в то, что Гаода называл её «учёным трансом», поэтому Каз подтолкнул её новым вопросом:
— Наличие ядра означает, что кто угодно может использовать руны?
Она покачала головой:
— Это означает лишь доступ к ци, а не умение ею пользоваться. Совершенствование – это нечто гораздо большее, чем просто способность касаться сущности вселенной. — Она резко тряхнула головой. — Но сейчас важнее другое: выпусти своего маленького друга.
По блеску в её глазах он понял: ей просто не терпится изучить дракона. И всё же она была права, поэтому он потянул за ремешок, стягивающий сумку. Как и прежде, едва образовалась щель, в проёме показалась узкая голова существа. Увидев Каза, дракон злобно зашипел, хотя его ярость несколько портили крошки и пятна жира на носу.
— Знаю, знаю, — пробормотал он, подставляя руку, чтобы зверьку было за что зацепиться. Тот мигом вскарабкался вверх и занял привычное место на плече, тут же тяпнув Каза за ухо игольчатыми зубами. Каз взвизгнул от боли и зарычал на него. Драконыш выглядел совершенно нераскаявшимся.
Ляньхуа хихикнула:
— Мне бы тоже не понравилось сидеть в мешке весь день. Но, кажется, я нашла решение. — Она запустила руку в кошель на поясе и выудила пару сияющих золотых колец. Девушка подняла их, поворачивая так, чтобы он разглядел руны, мерцающие на внутренней стороне.
— Это кольца личины. Дедушка дал их мне перед отъездом. Они меняют внешность двух существ, которые их носят. Мы с моей служанкой Интяо должны были носить по одному. Идея была в том, что если на нас нападут с целью похитить меня, мы поменяемся местами, и заберут её. — Она поджала губы. — Я забрала их оба, как только мы скрылись из виду города. Интяо едва достигла середины ранга Очищения, а я на стадии Раннего Основания. Она бы никогда не смогла сбежать, даже если бы похитители не распознали подмену и не убили её на месте.
Каз уставился на кольца, но не удержался от вопроса:
— И где она сейчас?
Ляньхуа вздохнула:
— Она сильно заболела незадолго до того, как мы начали подъем на гору. К счастью, Рафф знал хорошего целителя, но что бы тот ни делал, он мог лишь поддерживать её состояние, а не вылечить полностью. Целитель пообещал продолжить изучение её болезни и попытаться составить лекарство, но нам пришлось заплатить за лечение и оставить её. Мы заберём её на обратном пути.
Каз кивнул. Это было лучше, чем он опасался. — Значит, теперь у тебя есть кольца. Но как это поможет Ли?
Ляньхуа выглядела ошеломлённой, а затем просияла:
— Ты назвал дракона в честь меня?
Он открыл было рот, чтобы возразить, но снова закрыл его. Какая разница, так это или нет, если эта вера делает её счастливой?
Улыбаясь, Ляньхуа протянула кольца Казу. — Надень одно кольцо на Ли, а другое на какое-нибудь менее заметное существо. Когда его облик изменится, мы объявим его твоим питомцем, и ты сможешь держать его снаружи. Раз дракон любит сидеть у тебя на плече, лучше выбери кого-то достаточно маленького, чтобы у Гаоды не возникло вопросов.
Каз сразу подумал о детёнышах фуэргаров, которых щенки-кобольды иногда пытались притащить домой, но покачал головой, пытаясь вернуть кольца. — Разве Гаода и остальные не поймут, что это морок? К тому же, они никогда не удержатся на драконе. Даже если я надену одно на лапу, оно станет мало, как только зверь подрастёт.
Двигаясь быстрее, чем Каз мог бы без вливания силы в руки, Ляньхуа выхватила кольца из его ладони и мгновенно надела одно на свой палец, а другое – на его. В тот же миг женщина-человек уменьшилась, обросла густым синим мехом, у неё появились хвост и уши. Каз в шоке уставился на «самого себя», затем поднял свою руку, рассматривая бледную безволосую кожу. Чувство глубокого отвращения нахлынуло на него, и он попытался сорвать кольцо, но оно сидело как влитое.
Ляньхуа сняла своё кольцо, мгновенно вернув человеческий облик, и подняла невинно выглядящий золотой ободок. — У меня ведущее кольцо. В конце концов, мы ведь не хотим, чтобы жертвенная пешка могла спастись, раскрыв правду, верно? — Она горько рассмеялась и, потянувшись к Казу, сняла кольцо и с его пальца.
— Эти кольца создал мастер ранга Формирования. Никто ниже этого ранга не увидит подвоха, а Гаода всего лишь на стадии Раннего Основания, как и я. Они сами меняют размер под нужды владельца, а ещё обладают функциями слабой защиты и восстановления. Руны работают, пока оба носителя живы, так что поддержание здоровья слуги гарантирует мастеру достаточно времени для побега. — Она снова вложила кольца в руку Каза, сжав его пальцы.
— Надень ведомое кольцо на какого-нибудь мелкого зверька, когда мы наткнёмся на них в следующий раз. Кольцо поможет зверушке выжить хотя бы до того момента, как мы достигнем Глубин, а может и дольше – особенно если сделаешь это скоро, пока угрозы вокруг легко отражаются защитой кольца. А ты тем временем станешь первым кобольдом, у которого есть питомец.
Каз всё ещё колебался, но заметил, как дракон сползает по его руке, не сводя глаз с ладони. Его маленький раздвоенный язык мелькал туда-сюда, будто он пробовал кольца на вкус.
— Какое из них ведущее, а какое ведомое? — Спросил он, перекладывая кольца в другую руку, так как дракон начал тыкаться носом в складку кулака, пытаясь добраться до сокровища. Зверёк недовольно зашипел, но поспешно вскарабкался обратно на плечо, чтобы через загривок дотянуться до другой руки.
— О! — Ляньхуа порозовела. — Конечно, ты ведь не можешь их различить. — Она подождала, пока он переложит кольца обратно, вызвав очередной шип дракона. Когда Каз протянул руку, она указала на одно из них. — Вот это вед –
Дракон метнулся к кольцам, прыгнув с левого предплечья Каза прямо на правую ладонь, схватил пастью ведущее кольцо и тут же попытался его проглотить. Видимо, это не считалось «ношением», потому что кроха начал задыхаться. Казу хватило времени, чтобы разжать ему челюсти и когтем выудить кольцо из глотки.
— Нет! — Рявкнул он на дракона. Тот уставился на него глазами, которые стали почти целиком серебристо-белыми, почти без золота или чёрного цвета.
Подняв кольцо, Каз просунул в него палец, затем снова снял. Дракон склонил голову набок, золото вновь затопило его взгляд, и он протянул одну из лап. Каз осторожно надел кольцо, и оно сжалось, плотно обхватив мягкую чешуйчатую кожу драконыша.
Дракон издал звук, похожий на пронзительный рокот, и Ляньхуа ахнула.
— Драконы умеют мурлыкать! — Воскликнула она. — Уверена, об этом никто раньше не знал. О, я напишу лучший в истории трактат о драконах. Я уже могу назвать десять вещей, в которых ошибались все – от Вэнь Цуйфэнь до Хань Мэй!
Дракон поднял вторую переднюю лапу, переводя взгляд с оставшегося кольца на Каза. Тот спрятал золотой ободок в кошель на поясе.
— Это достанется фуэргару, как только представится случай, — сказал он Ли. Та зашипела. Каз покачал головой:
— Если хочешь когда-нибудь выбраться из моей сумки, будет только так.
Бледно-золотистая голова качнулась в одну сторону, потом в другую, будто взвешивая варианты, а затем маленькая грудная клетка вздыбилась в тяжком вздохе, и драконыш полез обратно на плечо.
Ляньхуа покачала головой:
— Я читала древние свитки, где утверждалось, что драконы разумны, но те, что прилетают разорять наши земли, редко оказываются достаточно сообразительны, чтобы отличить отравленную овцу от здоровой. Уж точно никто из них не понимал человеческую речь. — Её губы дрогнули в усмешке. — Впрочем, те, кто с ними встречается, обычно не успевают много наговорить после того, как начинают кричать.
Каз повернул голову, глядя на дракона, который теперь сидел на плече, задрав лапу, чтобы полюбоваться новым украшением. Он определённо понимал слова. Каз вспомнил момент его рождения. Тогда это было дикое животное – точь-в-точь как фуэргар, которого пытается поймать щенок; он тоже кусался. Всё изменилось после того, как Каз очистил его энергетические каналы. Глаза кобольда сузились: он вспомнил странные чёрные нити, забившие узел силы во лбу существа.
Протянув руку, Каз взял мел Ляньхуа, лежавший рядом с начертанной руной. Он старательно изобразил символ, который, как ему казалось, он видел, когда их с драконом общий цикл вытеснял черноту из тела зверя. Линии вышли неровными, и он догадывался, что некоторые штрихи должны были соединяться, но не знал как.
— Ты знаешь, что это значит? — Спросил он.
Ляньхуа посмотрела на рисунок, наклонив голову совсем как дракон. — Похоже на несколько разных рун, наложенных друг на друга. — Она провела пальцами по паре линий, стирая их, и протянула руку за мелом. Каз отдал его, и она перерисовала стёртые штрихи рядом с оригиналом.
Коснувшись новой руны, она сказала:
— Не знаю, что значит эта. Если бы она замыкалась здесь и здесь, — она коснулась двух висящих линий, — то могла бы означать «рыбу». Будь она открыта тут, — другое место, — это мог быть «мёд» или, может, «хлюпанье». — Она рассмеялась. — Честно говоря, при желании я могу увидеть здесь десяток разных слов.
— Но вот эта… — Она вернулась к первой руне. — Это архаичная форма, но я почти уверена, что она означает «Безмолвие».
Обновлено: 20.02.2026