Племени Сломанный Нож потребовалось десять долгих лет, чтобы проделать путь от Глубин до своего последнего дома почти у самой вершины горы. Поначалу восхождение шло медленно: порой они месяцами засиживались на одном месте, пока Ода не теряла терпения и не бросала вызов племени, жившему глубже. Неизбежно следовало поражение, и им приходилось бежать на уровень выше. Со временем племя редело в стычках и зубах чудовищ, и они уже не могли удерживать территории, где было в достатке еды и воды. В итоге кому-то приходилось уходить всё дальше и дальше от логова на поиски пропитания, и этим «кем-то» чаще всего оказывался Каз. Лучше любого другого кобольда Каз знал расположение и опасности каждого яруса, на котором они обосновывались.
Сломанные Ножи никогда не жили на одном уровне с племенем Длиннозубых. Они обустроили небольшое логово на окраине земель племени Железный Коготь, уровнем глубже, и умудрялись оставаться там, пока Ода не оскорбила вожака Железнокогтых. Та, другая женщина, пригрозила им дзандзио или, что куда хуже, вара – правом, позволявшим просто перебить или пленить Сломанных Ножей без чести формального поединка.
Хотя Сломанные Ножи пересекали этот ярус лишь мимоходом, Каз помнил дорогу к сравнительно простому спуску. Он находился неподалеку от территории, которую когда-то недолго контролировало его племя, но далеко за пределами обычных охотничьих угодий Железнокогтых. К тому же совсем рядом был еще один проход на следующий уровень, лишь немногим сложнее первого.
На сей раз всё шло гладко. Каз вел людей через извилистые дикие тропы, созданные природой и монстрами – где-то подправленные кобольдами, где-то оставленные как есть. Он заметил, что Рафф по-прежнему любит поболтать в пути, хотя уже не так много, как когда они были вдвоем. Гаода шел рядом с Ляньхуа, то и дело помогая ей перебраться через осыпи или обойти крупные завалы. Он пытался завязать разговор, но она отвечала односложно, пока беседа не затихала окончательно, и тогда Рафф заполнял тишину своим бормотанием. Чи Иньцан, напротив, почти не показывался на глаза. Каз понимал, что человек всё еще рядом, лишь по редкому дуновению его едва уловимого, пыльного запаха.
С Казом никто заговорить не пытался, и его это вполне устраивало. Он держал чувства начеку, опасаясь затаившихся в заброшенных переходах дзандзио или ланма. Похоже, Длиннозубые неплохо справлялись с очисткой своих владений: группы достигла скалистого провала задолго до обеда.
Гаода с недовольным видом заглянул в темноту. — И это всё? — Спросил он. — Рафф говорил, тут есть лестницы.
Плечи Каза напряглись. — Не везде. Многие старые ступени завалены или разбиты, а те, что целы, всегда под охраной и обычно ведут в самое сердце территорий могущественных племен. Это безопасный путь, мы пройдем здесь, и никто не сочтет это за оскорбление.
Человек фыркнул:
— Будто они могут нам навредить. В следующий раз, если будет лестница, веди нас к ней.
Каз стиснул зубы. — Они могут навредить мне, — сказал он. — И тогда вы останетесь без проводника. — «По крайней мере, без синего», — подумал он. Хотя он и его отец не были единственными синешерстными кобольдами в Глубинах, он годами не встречал никого, чей окрас был бы хоть немного похож на его собственный.
Гаода, казалось, зашел в тупик, но Ляньхуа кивнула. Она потянулась и едва коснулась руки Гаоды кончиками пальцев. Тут же отдернула их, но внимание мужчины уже было полностью приковано к ней.
— Думаю, кобольд прав, — сказала она. — К тому же любопытно взглянуть на эти малоизвестные тропы. На моих картах нет ни одного из переходов, которыми мы идем. Если нанести их, это поможет тем, кто придет после нас. Да и шансов найти не оскверненные еще реликвии здесь гораздо больше.
Вздохнув, Гаода кивнул:
— Как пожелаешь, кузина. Но если в какой-то момент захочешь вернуться к ступеням – только скажи, и я заставлю этого пса сменить курс в мгновение ока. — Он щелкнул пальцами, и вылетевшая искра тут же погасла в темноте.
— Да, спасибо тебе, Гаода, — ответила Ляньхуа, опуская глаза. Каз, которого не переставало изумлять, как покорно эта женщина ведет себя с мужчиной, мог лишь мысленно поблагодарить её.
Повернувшись к провалу, Каз опустился на колени и зашарил рукой внутри, ища… Что-то тихо звякнуло, холодный металл согрелся под его пальцами. — Здесь, — сказал он, подняв взгляд на уставившихся на него людей. — В камень вбита цепь. Спускаться несложно, только берегите пальцы, чтобы их не зажало звеньями.
Гаода и Рафф подошли к краю, разглядывая тяжелую цепь, которую сжимал Каз. Каждое звено было размером с его ладонь: за них было удобно хвататься, а упираясь задними лапами в стену, можно было буквально шагать по вертикали.
— И насколько глубока эта яма, Синий? — Задумчиво спросил Рафф. — Дна не видать.
Каз пожал плечами:
— Это один из самых долгих спусков. Между некоторыми уровнями всего двадцать-тридцать футов, здесь же – несколько сотен. В стене вырублены уступы, чтобы можно было отдыхать через каждые пятьдесят футов. Всего их четыре.
Он вспомнил, как тяжело давался этот спуск самым маленьким и слабым из племени, когда они бежали от Железнокогтых. Казу и еще нескольким воинам приходилось обвязывать их веревками за пояс: если вылупыш или старик сорвется, тот, кто сильнее, сможет его поймать. Это было пугающее, изматывающее испытание, даже с учетом передышек на уступах.
Рафф хмыкнул:
— Значит, прыгать высоковато. Даже для Чи. Он бы, может, и долетел, но побился бы знатно.
Глаза Каза округлились. Они способны пережить падение с двухсот с лишним футов? Некоторые воины из глубинных племен были невероятно сильны, но он полагал, что даже они расшибутся насмерть при таком полете.
Гаода глянул на Чи Иньцана, застывшего безмолвной тенью у него за плечом. Тот никак не отреагировал, но Гаода кивнул, словно получил ответ. — Что ж, ладно. Чи Иньцан, ты первый. Затем Синий, я, Ляньхуа и Рафф.
Не говоря ни слова, Чи Иньцан наклонился, перехватил цепь одной рукой и прыгнул в бездну. Цепь была настолько длинной и тяжелой, что почти не шелохнулась – лишь звенья с металлическим скрежетом сошлись плотнее, и человек исчез.
Каз понял, что стоит с разинутым ртом, и с щелчком сомкнул челюсти. Человек даже не потрудился упереться ногами в стену и уж точно не перехватывал цепь руками. Нет, он просто позволял звеньям скользить сквозь ладонь, используя трение, чтобы контролировать скорость падения.
Гаода удовлетворенно кивнул:
— Чи Иньцан проверит цепь и разведает обстановку. — Он снова перевел взгляд на Каза, ожидая действий.
Чувствуя себя неуютно под прицелом чужих глаз, Каз лег на живот, свешивая ноги в пропасть. Его когти заскребли по камню в поисках трещины, чтобы закрепиться, после чего он перехватил цепь. Убедившись, что хватка крепкая, а лапы нашли хоть какую-то опору, он приготовился начать спуск.
В этот миг огромная рука вцепилась ему в загривок и вздернула вверх, словно он снова стал вылупышем. Каз взвизгнул и задергался, но Рафф без малейшего усилия поставил его на ноги перед Гаодой.
— Нет, — отрезал Гаода, нахмурившись. — Если ты поползешь так, мы провозимся до ночи. Рафф, неси его ты.
Рафф хмыкнул:
— И как мне это сделать? Привязать его к спине?
— Если потребуется, — бросил Гаода. — Разберись сам. Я пошел. Ляньхуа, держись рядом. Рафф, жду тебя следом. Вместе с кобольдом.
Златоволосый человек наклонился и схватился за цепь. Он не сиганул вниз с тем же безразличием, что и Чи Иньцан, но и не стал упираться в стену с такой осторожностью, как Каз. Работая одними руками, он начал спускаться, перебирая звенья. Исходящий от него свет озарял путь; через несколько секунд Гаода был уже в пятнадцати-двадцати футах внизу.
Ляньхуа присела, свесив ноги в провал. Она закрыла глаза, и Каз едва не подпрыгнул, почувствовав, как внутри неё что-то сдвинулось. Движимый любопытством, он направил каплю силы в глаза. Взглянув на неё снова, он увидел в её теле точно такой же цикл, какой наблюдал у себя и вылупыша. Её каналы были шире и чище, чем у них обоих, но сомнений не оставалось – суть была та же. Однако вместо ядра в её животе вращался сгусток мощи.
На его глазах эта масса сжалась, втягивая нити серой туманной энергии из окружающего воздуха. Когда энергия входила в сферу силы, служившую ей ядром, из неё вырывались нити черного и золотого, вплетаясь в поток, бегущий вдоль позвоночника. В центре оставались частицы мутно-белого и красного цветов – похоже, этот процесс не мог их «переварить».
Золотистое сияние пробежало по мышцам её рук и скопилось в ладонях, которые начали мягко светиться. Каз перестал подпитывать зрение, и свет погас: перед ним снова сидела обычная женщина. Она открыла глаза, потянулась к цепи и перевернулась лицом к стене. Ляньхуа помогала себе ногами, но всё равно двигалась почти так же быстро, как Гаода – цепь легко скользила в её усиленных ладонях.
Когда Ляньхуа скрылась в глубине, Рафф повернулся к Казу:
— Удержишься сам или мне тебя всё-таки примотать?
Каз смерил взглядом мощную шею верзилы, казавшуюся еще шире из-за тяжелых металлических пластин. — Удержусь, — ответил он, хотя в душе такой уверенности не было.
Рафф присел, слегка опустив плечо. Каз поставил лапу ему на колено, вскарабкался на спину и обхватил руками шею, сцепив собственные запястья, чтобы не держаться за доспех. Его ноги не могли обхватить грудную клетку человека, поэтому он осторожно уперся задними лапами в тяжелый кожаный пояс на талии Раффа и сказал:
— Я готов.
Рафф пару раз поправил плечи, и Каз вцепился покрепче, воображая себя цепким серым лишайником, что растет на влажных стенах. — Ну, погнали, — пробасил человек. Каз почувствовал, как этот голос отозвался вибрацией в его собственной груди. Ощущение было странным и настолько отвлекло его, что он едва не пропустил момент, когда Рафф тоже начал тянуть силу из окружения. В том числе и из Каза.
Кобольд всхлипнул, едва не разжав руки, но сумел удержаться, несмотря на внезапную дрожь в конечностях. Рафф, казалось, ничего не заметил: он просто перемахнул через край, обхватив цепь руками в перчатках. Как и Чи Иньцан, он позволил себе соскальзывать вниз, лишь слегка сжимая звенья, чтобы не сорваться в свободное падение.
Для Каза отток энергии из ядра был подобен тысяче уколов тончайшими иглами, только иглы эти кололи изнутри. Он пытался не обращать внимания, но не мог: близость к человеку, воровавшему его силу, делала тягу невыносимой.
Когда ему уже казалось, что он закричит или разожмет пальцы, они замедлились. Вытянув шею, он понял, что они догнали Ляньхуа. Это напомнило ему о том, что делала женщина перед спуском.
Закрыв глаза, Каз обратил взор внутрь себя, сосредоточившись на ядре. От него теперь тянулись три нити: две уходили к вещам в сумке, а третья – в хаотичную, бурлящую массу внутри Раффа. Странно, но у этого человека сгусток силы находился не в животе, а в груди, и вместо того, чтобы питать внутренние каналы, он выбрасывал мощь в конечности рассеянным маревом. Это марево было сплошного серого цвета, и лишь изредка в нем вспыхивали искорки поярче, похожие на тлеющий пепел в облаке дыма.
Жгут, связывавший Каза и Раффа, был толстым, но таким же мутным, как и вся остальная энергия человека. В нем не было тех чистых, ясных цветов, что рождали Ляньхуа, Дракон и сам Каз. На деле казалось, будто Рафф забирает яркие нити Каза и сваливает их в одну кучу, превращая в грязное месиво. Каз гадал, осознает ли человек, что творит. А если нет – заметит ли он, если Каз перекроет кран? И возможно ли это вообще?
Каз предельно сосредоточился. Он наблюдал за тонкими струйками сияющих цветов, которые вытягивались из его ядра, и попытался направить их обратно в свой цикл. На мгновение они дрогнули, словно ручейки, чье русло свернуло к основному потоку, но затем «облако» Раффа потянуло сильнее, возвращая их себе.
Если не получается со всеми сразу, может, попробовать по одной? Он выбрал самую тонкую струю – глубокого сапфирово-синего цвета. Потянув за эту нить, он попытался закрутить её в поток, идущий к голове, и она почти охотно повиновалась. Облако Раффа, похоже, не особо о ней заботилось – по крайней мере, Каз разницы не заметил.
Черная и красная нити были следующими по величине, и Каз потянул за обе. Черная поддалась так же легко, как и синяя, но красная упрямо продолжала утекать в дымную энергию Раффа. Оставив её в покое, Каз взялся за две последние. Широкий золотой поток вернулся к Казу без труда, в то время как белая нить сопротивлялась. И всё же три из пяти вернулись на свои места. Воодушевленный успехом, Каз удвоил усилия, пытаясь отобрать красную и белую.
И в этот миг поток иссяк. Всё закончилось так же внезапно, как и началось: натянутые струны красной и белой мощи с силой хлестнули обратно в ядро Каза. Он вскрикнул и дернулся от резкой боли.
Пальцы разжались, и он полетел вниз.
Обновлено: 20.02.2026