Линь Цинцин сидела перед зеркалом, пока служанки осторожно снимали с ее головы сложные украшения. Она смотрела на уже знакомое красивое лицо в тусклом отражении и отстраненно думала о том, что близость с почти чужим ей Се Яньанем не вызывает у нее никакого протеста. Это не было симпатией или предвкушением — она просто относилась к собственному телу с поразительным безразличием. Если это поможет исполнить желание и если ей не будет больно, она не видела в этом ничего неприемлемого.
Наверное, это... не совсем нормально. В своем мире Линь Цинцин никогда не доходила до последнего шага ни с одним из своих парней, но в глубине души знала: это происходило лишь потому, что время еще не пришло, а вовсе не из-за страха или подобных чувств.
Черные волосы, распущенные и шелковистые, рассыпались по плечам. Служанки смотрели на нее с восхищением. Когда они тихо удалились, Линь Цинцин уже забыла о своих сумбурных мыслях.
Ее последней мыслью перед сном было то, что благодаря картине, в которую она вложила столько сил, она наконец-то может беспрепятственно посещать Императорский сад в любое время, не вызывая подозрений.
Конец весны был близок. Скоро должна была зацвести глициния — любимый цветок наложницы Нин, матери Се Яньчэна.
* * *
«Для живописи нужна тишина, только тогда сердце будет спокойным. Если на сердце неспокойно, то как бы искусно ты ни владел кистью, в картине будет чувствоваться лишь ремесленничество».
Теперь в Восточном дворце слова Линь Цинцин имели вес, уступая лишь словам Се Яньаня. Она легко отказалась от сопровождения неизвестных служанок и матушек, взяв с собой только Хун Жуй. Неспешным шагом она вошла в Императорский сад и разложила бумагу и тушь под пышными кустами глицинии.
Стояла прекрасная пора поздней весны. Глициния цвела вовсю: издалека она казалась туманом, а вблизи свисала подобно шторам из фиолетового хрусталя или водопаду из лилового дыма. Линь Цинцин уже набросала ветви и стволы и как раз смешивала краски для листвы, когда неподалеку послышался шум.
— Да кто ты такая, чтобы не пускать нашу госпожу!
— ...Рабыня вовсе не хочет намеренно преграждать путь госпоже, просто там сейчас находится наследная принцесса...
Линь Цинцин перестала смешивать краски, ее брови слегка нахмурились.
Увидев это, Хун Жуй поспешно сказала:
— Госпожа, подождите немного, я пойду посмотрю, кто это там шумит!
— Не нужно, — Линь Цинцин помедлила и отложила кисть. — Я пойду с тобой.
* * *
— Что случилось?
Се Яньчэн пришел в покои матери, чтобы поужинать с ней. Наложница Нин не хотела его расстраивать, но ее сын с детства был проницательным. Он сразу заметил шишку на лбу ее личной служанки, а взглянув на лицо матери, помрачнел.
Нынешний Император в период траура соблазнил служанку из дворца Императрицы, и позже та родила ему третьего принца. В ответ на обвинения чиновников Император твердо настаивал на том, что служанка сама заманила его в ловушку. Спустя годы, когда Се Яньчэн стал взрослым принцем, способным вести дела, наложница Нин всё еще оставалась в низшем ранге «пинь». Среди матерей всех принцев ее статус был самым низким, так что даже слуги, охранявшие Императорский сад, смели выказывать ей пренебрежение.
— ...Ванъе и не представляет, какими дерзкими были те люди в саду! — служанка не удержалась и затараторила, глядя на Се Яньчэна как на спасителя. — Госпожа всего лишь хотела войти в сад, чтобы полюбоваться глицинией, а они принялись злобно прогонять нас и даже толкнули меня. Если бы наследная принцесса не услышала шум и не вмешалась, они бы и руки распустили.
— Наследная принцесса? — Се Яньчэн приподнял бровь и сухо переспросил.
— Наследная принцесса оказалась доброй душой, — вздохнула наложница Нин. — Она объяснила мне: «Цветы цветут для того, чтобы ими любовались». Сказала, что не отдавала приказа никого не пускать, и просила меня понять ее... Только вот кто я такая в моем положении, чтобы принимать чьи-то извинения.
Немного погоревав о своей участи, наложница Нин добавила:
— Наследная принцесса не только изящна собой, но и мастерски владеет кистью. Услышав, что я люблю глицинию, она попросила меня взглянуть на ее картину... Я столько лет смотрю на глицинии, но наследная принцесса рисует их лучше всех. Они как живые! Картина готова лишь наполовину, а кажется, будто аромат цветов вот-вот разольется в воздухе.
— «Цветы цветут для того, чтобы ими любовались»... — негромко повторил Се Яньчэн. Он слышал эту фразу впервые, но она показалась ему странно знакомой.
Лишь когда он встретил Линь Цинцин, которая с воодушевлением несла готовую картину наложнице Нин, и поймал ее ясный взгляд, он внезапно вспомнил: слова, которыми она убеждала его после банкета в ночь Фонарей, имели почти тот же смысл.
Слово Императора — закон. Сколько бы он ни делал при дворе, если это не отвечает вкусам Императора и не попадается ему на глаза, всё это — напрасный труд.
Линь Цинцин знала, что он изучает ее. Она отвесила поклон и с достоинством подняла голову, тоже с любопытством рассматривая красивого юношу перед собой.
Прошлая их встреча была слишком поспешной и ночной, она не успела как следует разглядеть лицо этого принца.
Слухи о нем в гареме и при дворе были на редкость единодушны: холодный, мрачный, бесчувственный человек, почти демон.
На взгляд Линь Цинцин, для сына нынешнего Императора, известного ценителя красоты, он был даже слишком хорош собой. Мужчина в темных одеждах был очень худощав. Его глаза под длинными бровями были темными, а взгляд — не слишком почтительным, скорее даже бесцеремонным. Особенно Линь Цинцин запомнилась маленькая темно-фиолетовая родинка у внешнего уголка его правого глаза. В ее мире это называли «слезинкой».
Говорили, что люди с такой родинкой встретят в этой жизни свою любовь из прошлой.
Раньше Линь Цинцин не верила в эти романтические легенды, но после того, как сама однажды умерла и своими глазами увидела стражей преисподней, ей волей-неволей пришлось поверить в подобные тайны.
Сможет ли такой человек... стать ее «партнером»?
Ясный и светлый взгляд девушки, полный любопытства и оценки, встретился с его глазами.
— Благодарю наследную принцессу за помощь в Императорском саду, — невозмутимо произнес Се Яньчэн, сжав руку в рукаве. — Я ваш должник...
— Если мне в будущем понадобится ваша помощь, наложница Нин ведь всегда сможет вас найти, верно? — с улыбкой подхватила Линь Цинцин.
Се Яньчэн на мгновение замолчал и кивнул.
— Вот и славно, — Линь Цинцин выдохнула с облегчением. — Хорошо, что я тоже люблю цветы и рисую не так уж плохо... Если я буду составлять ей компанию, наложница Нин ведь не будет против, правда?
Голос Линь Цинцин был очень тихим, она почти бормотала это себе под нос. В теплом весеннем ветре ее голос звучал мягко и нежно, напоминая Се Яньчэну тот аромат лотоса и водного тумана, который он почувствовал от нее в ту ночь.
— Твое горло, — негромко спросил он, — уже прошло?
— Хм, — Линь Цинцин невольно вздрогнула, но тут же подняла голову и улыбнулась:
— Это просто простуда, с наступлением тепла мне стало вполовину лучше...
— Это не была простуда, — Се Яньчэн пристально смотрел ей в глаза. — В следующий раз, когда решишь притвориться больной, не подходи к людям так близко. Я всё видел.
Улыбка Линь Цинцин застыла. Се Яньчэн не отрываясь смотрел на нее, и на мгновение ему показалось, что в ее ясных глазах что-то медленно разбилось.
После недолгого молчания Линь Цинцин опустила ресницы и едва заметно улыбнулась:
— Так, значит, третий брат всё видел.
— В таком случае ты должен понимать... что в будущем мне действительно может понадобиться твоя помощь.
Се Яньчэн смотрел на нее. Эта хрупкая девушка казалась проницательной и делала всё возможное, чтобы устроить свою жизнь после того, как не смогла умереть, но в конечном итоге были вещи, которые и ей не под силу.
Он отвел взгляд и развернулся, чтобы уйти.
— Не беспокойся.
* * *
Линь Цинцин обсудила с наложницей Нин только что законченную картину с глициниями. Увидев, что та ей очень понравилась, она просто оставила картину в ее дворце.
Наложница Нин жила в отдалении, но Линь Цинцин была в хорошем настроении и возвращалась в Восточный дворец легким шагом. Там ей навстречу поспешно выбежала служанка, словно искала ее.
— Семья лянъюань Сюй прислала хорошее вино, и Его Высочество отправился к ней выпивать? — Линь Цинцин моргнула. — Раз она пригласила принца пить средь бела дня, вино и впрямь должно быть отличным. Пойдем и мы попробуем.
Появление Линь Цинцин вызвало у Сюй Янь ярость и тревогу, а вот уже захмелевший Се Яньань, увидев приближающийся силуэт в платье цвета лунного света, пришел в неописуемый восторг.
Такого открытого проявления «борьбы за благосклонность» Цинцин раньше никогда себе не позволяла. Мало того, она всегда презирала Сунь Ляньди, фэнъи Юй и прочих за то, что они пускали в ход любые средства ради его внимания и соперничали с Сюй Янь.
Если вспомнить, даже когда она в прошлый раз ворвалась к ним и помешала его уединению, из-за чего у Сюй Янь случился выкидыш... это тоже было сделано не ради борьбы за него, а лишь для того, чтобы он не прослыл «предающимся разврату при свете дня».
Обновлено: 19.02.2026