Это был не приказ и не попытка убеждения, а просьба. И сейчас ему следовало принять её милость.
Моран даже не рассчитывала на благодарность. Она лишь хотела поскорее закончить это бесполезное противостояние. Она так устала, что единственным её желанием было поскорее лечь.
Муджин, глядя на её измождённое лицо, задавался вопросом: почему она так печётся о столь незначительном деле? Неужели просто из жалости к чужому положению?
Но это не объясняло всего. Сейчас она вела себя совсем не так, как подобает Рю Моран. Какую бы маску она ни носила до сих пор, она всегда умела держать себя в руках.
Внезапно ему пришла в голову мысль: а что, если Рю Сохи — это её «ахиллесова пята»? На людях она делает вид, что заботится о нём, но на самом деле ей просто претит сама мысль о том, что он находится рядом с её сестрой.
Иначе с чего бы этой всегда невозмутимой женщине так вспыхивать?
«Раз так, то я тем более…»
Ему не хотелось потакать её желаниям. Наконец-то представилось по-настоящему интересное зрелище.
Моран, которая никогда прежде не давала воли гневу, почувствовала внезапный упадок сил. Она перевела взгляд на кровать.
По какой-то причине Муджин продолжал упрямиться, и она понимала, что своими силами ей не удастся сломить его волю прямо сейчас. Решимость во что бы то ни стало заставить его кивнуть в знак согласия угасла вместе с её энергией.
Сказать по правде, её нестерпимо клонило в сон. Последствия первого в её жизни бурного всплеска эмоций оказались весьма ощутимыми.
Она снова повернула голову. Муджин, стоявший неподвижно, словно вековое дерево, выглядел совершенно невозмутимым. Казалось, все её придирки и требования не нанесли ему ни малейшего урона.
Какой же он невыносимый…
Пытается взять верх над своей госпожой, скверный мальчишка!
Ей было обидно проигрывать. Она уже хотела выставить его вон, но тут же передумала. Прежде всего, если она отпустит его сейчас, этот незаконченный разговор придётся начинать заново, а это была лишняя головная боль.
«Немного отдохну, а потом...»
Решив, что силы на исходе и нужно прилечь, Моран мельком взглянула на застывшего перед ней Муджина.
Этот человек не мог знать, что она делает прямо у него перед глазами. Каким бы острым ни был его слух, он не смог бы разобрать ничего подозрительного.
— Попробуй-ка и дальше упрямиться. Пока не кивнёшь, ты не сделаешь и шагу отсюда. Я не позволю тебе выпить даже глотка воды.
Вопреки строгому тону, она лёгкой походкой прошла мимо него к кровати. Моран улеглась и, немного поглядев в спину неподвижного Муджина, вскоре закрыла глаза.
«Ха!»
Муджин был поражён. Сначала она сорвалась на него, а теперь преспокойно уснула.
Простояв так ещё довольно долго после того, как Моран заснула, Муджин, видя, что она и не думает просыпаться, в конце концов покинул комнату.
Он прекрасно понимал: если шумная придворная дама Ю увидит его в спальне наедине с принцессой, поднимется невообразимый переполох.
В своём сне Моран была шести-семилетней девочкой. Её тётя, принцесса Ынхван, смотрела на неё с тёплой улыбкой.
— Моран, иди ко мне.
Оказавшись в её объятиях, девочка не хотела отстраняться — ей было так хорошо от этого тепла, похожего на улыбку тёти.
Но даже тогда Моран была не по годам серьёзной, поэтому, пробыв в объятиях лишь недолго, она сама высвободилась из рук тёти.
Несмотря на малый возраст, она знала: сегодня они видятся в последний раз.
Тёте было двадцать три года. Говорили, что из-за позднего начала менструации её Церемония поклонения небесам была отложена на более долгий срок, чем у предшественниц.
В Императорском доме дочери рождались редко, поэтому вдовствующая императрица, у которой до этого было четверо сыновей, очень переживала. Ведь только девочка, рождённая законной супругой, могла стать Святой Девой.
К счастью, принцесса Ынхван, ставшая поздним ребёнком, избавила императорскую семью от тревог и выросла великолепной Святой Девой, оправдав все ожидания.
Моран до сих пор помнила тепло, оставленное тётей. Обычно та была холодной женщиной, из которой, казалось, и капли крови не выжмешь, если уколоть, но в то утро всё было иначе.
Она была тёплой. Тепло исходило от её взгляда, от голоса, зовущего по имени. Тепло было в её объятиях и в её последней улыбке.
Моран всегда хотела подражать стойкости тёти. Та была величественна, и в её облике трудно было найти и тень страха.
Для Моран принцесса Ынхван была образцом Святой Девы. Примером, которому следовало неукоснительно следовать. Храня память о том дне в своём сердце, она поклялась себе, что станет такой же, и приложила к этому все усилия.
Поэтому вещь, оставленная тётей, привела её в замешательство. Ей хотелось спросить «почему вы так поступили?», но она знала, что всё происходящее сейчас — лишь сон.
Вопросы, которые вертелись на языке, но так и не были произнесены, путались в голове.
Чего вы от меня хотите? Почему я должна это видеть? Почему вы не унесли это с собой в сердце, а оставили след? Почему?
— Почему…
Когда спящая Моран забормотала во сне и начала ворочаться, Муджин отошёл подальше и встал спиной к ней. В той же позе и на том же месте, что и раньше. Он приготовился к её пробуждению.
Ведь если принцесса проснётся и увидит его, стоящего прямо над ней, она наверняка закричит от испуга.
Узнав, что придворная дама Ю занята делами за пределами покоев принцессы, он, немного поразмыслив, вернулся в комнату спящей Моран. Она всё ещё пребывала в глубоком сне, даже не услышав, как он вошёл.
Он и представить не мог, что она уснёт так крепко.
Это было странно. Охраняя принцессу, он знал, что она живёт по строгому распорядку. Сегодня у неё наверняка были запланированы дела на вторую половину дня, и Муджин не понимал, как она могла так долго спать.
Может быть…
Муджину стало не по себе от того, что она спит без задних ног. Он никогда раньше такого не видел, и в его душу закралось подозрение: не заболела ли она?
На самом деле ему было несложно просто кивнуть один раз. Просто после того, как он видел лишь её безжизненное, похожее на увядший цветок лицо, эта внезапная живость показалась ему любопытной и забавной.
Проснувшись, Моран какое-то время просто лежала. Даже во сне она осознавала, что спит.
Но сон был настолько ярким, что её пробрала дрожь.
В этом сне она увидела нечто иное. Вернее, она увидела то же самое, но почувствовала это иначе.
Печаль и страх, которые она, будучи ребёнком, не могла осознать и потому пропустила мимо ушей. Взгляд, казавшийся тогда просто тёплым, теперь открыл ей глубокую скорбь по племяннице, которую ждала та же участь, а её тихая улыбка была полна тоски.
Она увидела не героя, а человека. И увидеть это она смогла только сейчас, достигнув того же возраста.
— Фух…
Она глубоко вздохнула. Перевела отсутствующий взгляд с потолка и увидела широкую спину Муджина.
— Ты всё ещё здесь?
Не дождавшись, пока он обернётся, она велела ему подойти поближе. Муджин медленно приблизился.
— Нам нужно кое-куда сходить. Только вдвоём.
Чтобы снова попасть в Храм, она отменила все дела, запланированные на вторую половину дня. Она уже придумала подходящее оправдание и дала поручения придворной даме Ю, так что пришло время действовать.
То, что она нечаянно заснула, пошло ей только на пользу. Ей нужно было отправиться туда тайно, избегая лишних глаз, поэтому она не могла взять с собой свиту и паланкин.
Для этого требовались силы. Её будут сопровождать только Муджин и Квидон.
Она не взяла с собой свою верную помощницу, придворную даму Ю, потому что та пришла бы в ужас, узнай она о затее принцессы. В таких делах Муджин был гораздо удобнее.
Чтобы использовать Муджина, нужно было взять и Квидона, и это было неизбежно. Ведь путь лежал не по равнине, а в горы. Каким бы острым ни был слух Муджина, без посторонней помощи подняться на гору он бы не смог.
Квидон, хоть и был порой легкомысленным, на деле умел хранить секреты. Он не проболтается о сегодняшней тайной вылазке.
Тем не менее, Моран не на шутку тревожилась из-за своего первого в жизни побега. Осторожность никогда не бывает лишней.
«Обязательно ли брать Квидона? Другого выхода нет? Если бы я взяла придворную даму Ю, она могла бы вести Муджина за руку вместо Квидона…»
Нет. Это исключено.
Она покачала головой.
Как ни крути, Квидон был лучше придворной дамы Ю. По крайней мере, он не станет в течение нескольких дней изводить её бесконечными причитаниями и нотациями.
О том, что в Унхегуне есть потайной ход, о котором она не знала, Моран выяснила, прочитав дневник принцессы Ынхван. Поначалу от смущения и шока она лишь мельком пролистала страницы, но словно по велению судьбы остановилась именно на том месте, где было описание прохода.
К счастью, благодаря подземному туннелю, ведущему наружу, у неё появился способ тайно покинуть дворец.
Более того, то, что выход вел в сторону горы Куаксан, казалось настоящей удачей.
У подножия горы Куаксан стража была усилена, но поскольку туда вел лишь один официальный путь, стоило его миновать, как внутри горы можно было передвигаться вполне свободно.
Храм также считался священным местом, поэтому в обычные дни у входа стояло лишь несколько охранников, а внутри было пусто. Это было пространство, куда могли войти только те, кто получил разрешение от Унхегуна в особые дни.
Моран привела Муджина и Квидона в библиотеку Унхегуна. Именно здесь находился вход в подземный туннель.
Официальным предлогом был разбор старых книг. В преддверии Предварительного обряда приведение дел в порядок не выглядело странным и не вызывало подозрений.
Квидон, хоть и не принадлежал к числу слуг Унхегуна, был хорошо обучен. Даже если его господа вели себя странно, он молча следовал за ними, выполняя свою работу — сопровождая Муджина.
Осмотрев один из книжных стеллажей, плотно заставленных томами, Моран осторожно провела пальцами по его краю. Вскоре она нащупала небольшой механизм. Стоило ей нажать на него, как стеллаж бесшумно отъехал назад, открывая дверь в туннель.
— Заходите первыми.
По приказу принцессы Квидон повёл за собой Муджина внутрь.
Обновлено: 20.02.2026