До Регрессии, после смерти Ройхальта, Хюсерес сразу же вышла замуж за наследника боковой ветви семьи Лихтенбергов. Это произошло потому, что у них с Ройхальтом не было детей.
В день Погибели в их поместье попал вулканический снаряд, буквально сравняв его с землей. Особняк находился неподалеку от дороги, ведущей к Императорскому дворцу, так что я видела, как они умирали в огне, крича и барахтаясь в агонии. Стоило мне закрыть глаза, как я до сих пор, кажется, видела её лицо, ужасающе плавящееся в пламени.
Забавно: поскольку я знала, какой финал её ждал и какое будущее было предначертано, всё происходящее сейчас казалось мне совершенно бессмысленным.
«В обязанностях адъютанта точно нет пункта, согласно которому я должна терпеть бесчинства невесты своего начальника. Прислуживание Ройхальту при переодевании ранее ещё можно было считать продолжением моей работы, но это — уже чересчур».
Хюсерес пнула в мою сторону осколок разбитой стеклянной вазы и снова выплюнула ядовитые слова:
— Что ты только что сказала, ничтожество? Не стой столбом, а убирай немедленно!
— Если вы не расслышали, я повторю: это невозможно.
— Ты точно с ума сошла.
— Согласно военному уставу Империи, в обязанности адъютанта входит содействие начальнику в его деятельности и работе, связь с соответствующими ведомствами, ведение документации, защита жизни командира, а также приём и сопровождение гостей. Ваша ситуация ближе всего к приёму гостей, но, к сожалению, ликвидация последствий происшествий, случившихся по вине гостя, в мои обязанности не входит.
— Ах ты!.. — Не в силах сдержать гнев, Хюсерес замахнулась, чтобы ударить меня по лицу.
Но это был крайне неверный выбор. Хюсерес совершенно ничего не смыслила в военном деле и почти ничего не знала о моей сверхспособности.
Грох! — К несчастью для неё, Хюсерес получила назад ровно ту силу, с которой пыталась ударить меня по щеке, и отлетела назад, повалившись на пол.
Она сидела на ковре и во все глаза смотрела на меня, не понимая, что произошло. Я же негромко произнесла:
— Похоже, бригадный генерал ничего не рассказывал вам о моей сверхспособности.
Не знаю, какая именно часть моих слов её задела, но лицо Хюсерес в мгновение ока потемнело, словно у мертвеца.
— Ты… ты! Я этого так не оставлю! Чего бы мне это ни стоило, я тебя уничтожу!
Разумеется, Контрудар не является безусловным автоматическим отражением. Это сверхспособность, которую можно активировать, лишь осознав атаку и предугадав, как её принять. Но Хюсерес об этом не знала, а я не чувствовала себя обязанной терпеть её выходки.
В этот момент, вероятно, привлеченные шумом, в коридоре раздались торопливые шаги, и дверь кабинета распахнулась. Вошли дворецкий Дома Лихтенбергов и Зелентура.
— Что здесь за шум?!
Зелентура пришла в ужас, увидев разбросанные цветы, осколки стекла и Хюсерес, скорчившуюся в углу кабинета.
— Ах… Серес! Деточка! Ты в порядке?
Контрудар наносит тем больший урон, чем сильнее внешнее воздействие. Хюсерес, пытавшаяся ударить меня своей тонкой ручкой, в которой не было ни грамма мышц, не могла серьезно пострадать. Но это не имело значения. Сам факт того, что аристократка сидит на полу перед простолюдинкой, был для Зелентуры актом высшего насилия.
— Дворецкого сюда! Немедленно принесите оковы. Непокорное быдло нужно воспитывать плетью. Ты совсем потеряла рассудок, пока долго отсутствовала в этом доме, — процедила Зелентура.
Оковы сверхспособностей, блокирующие силы, очень эффективны против таких способностей, как Контрудар или мгновенная регенерация. Однако минерал, из которого они изготавливаются, встречается реже золота, а для создания самих оков требуется одаренный со способностью к созиданию, поэтому достать их крайне трудно.
«Неужели мне снова придется иметь дело с такой вещью… стоит ли считать это честью?» — я невольно усмехнулась про себя.
— Сними мундир, Эрфрея. Нельзя портить военную форму. Если не подчинишься, я вызову городскую стражу, — приказала Зелентура, выпрямив спину. Хюсерес тоже криво усмехнулась.
— Будет забавно посмотреть, как тебя бросят в тюрьму за оскорбление дворянина. С твоим положением тебе не выплатить штраф, так что тебя отправят на северные рудники.
Поскольку я всё еще была военнослужащей, даже в случае ареста дело рассматривал бы военный трибунал, так что до северных рудников, вопреки их словам, дело бы не дошло. Однако любое судебное разбирательство сейчас сорвало бы мои планы на будущий перевод.
«Проще получить несколько ударов и закрыть тему».
С этой мыслью я уже собиралась снять китель мундира, когда дверь снова открылась. Вошел Ройхальт вместе с бледным как полотно дворецким.
— Оковы и плеть? Что здесь происходит, мама?
Его взгляд упал на меня, снимающую китель. На мгновение его холодное лицо дернулось в короткой судороге.
— Мама. Неужели вы собирались наказать Эрфрею этим?
— Рой, кажется, произошло недоразумение.
— В этой комнате только один одаренный — Эрфрея. Зачем это понадобилось? Прошу дать мне вразумительное объяснение.
Услышав ледяной вопрос Ройхальта, Хюсерес подбежала к нему, вцепилась в его руку и запричитала сквозь слезы:
— Эта женщина… Я просто… я просто зашла сюда, чтобы кое-что спросить, но не знаю, чем я её обидела… Это ничтожество внезапно подняло на меня руку, Рой! Она ударила меня так сильно, что я упала и испортила подол платья… Хнык, хнык…
— Госпожа…
— Мне так обидно, господин Рой. Поступки этой девицы настолько грубы и вульгарны, что я просто в шоке. Нельзя оставлять такую особу рядом с вами!
Видимо, талант к лжи дается аристократам при рождении. Мне захотелось аплодировать этому фарсу, который разыгрывали две женщины.
Ройхальт некоторое время пристально смотрел в лицо Хюсерес, а затем отцепил её руку от своего плеча и ответил:
— Госпожа. Мичман не может атаковать первой из-за ограничения своей сверхспособности. Может быть, это вы напали на неё?
— Что? О чем вы говорите?
— Я не могу разглашать детали, так как это военная тайна, но сверхспособность мичмана накладывает на неё серьезное ограничение: она не может наносить упреждающий удар. Если она атакует первой, это обернется против неё самой.
Это было правдой. Именно по этой причине меня и приняли в семью Лихтенбергов. Способность, которая никогда не позволит причинить вред командиру и защитит его в любой ситуации. Идеальный живой щит, который можно использовать и выбросить, не так ли?
— Это… этого не может быть! Вы хотите сказать, что я лгу?
— Не знаю, ложь это или недопонимание, но то, что мичман ударила вас первой — заведомо ложный факт. Могу предположить, что всё это произошло из-за того, что вы пытались ударить мичмана. Я прав?
— Это немыслимо! Я бы никогда не совершила столь непристойного поступка…
— Если нет, значит, вы сейчас лжёте. Это так?
— Рой… Рой! Как вы можете? Неужели вы сейчас принимаете сторону этой служанки?!
— Я не принимаю чью-либо сторону, это было бы нерационально. Я устанавливаю факты, госпожа.
Когда он перевел взгляд своих алых глаз, от которых веяло холодом, на Зелентуру, та задрожала всем телом и пробормотала, едва сдерживая стон:
— Рой…
В синих глазах Зелентуры заблестели слезы.
— Как ты можешь… как ты можешь так поступать с матерью? Неужели ты выставишь лгуньей женщину, которая тебя вырастила?
— Тот факт, что вы меня вырастили, никак не относится к данной ситуации. Мама. Вы действительно пытались ударить Эрфрею?
— Ройхальт, тебя одурманила эта девка! Да, она всегда была проблемой. Это существо, которое привел Кристоф, в итоге принесло в наш дом лишь дурную энергию.
— Мама, — низко зарычал Ройхальт.
— Согласно военному праву Империи, гражданское лицо не может наказывать военнослужащего. Если Эрфрея в чем-то виновата, это находится в ведении меня как её командира. Ваши действия могут быть расценены как превышение полномочий и повлечь за собой наказание.
— Ройхальт! Ты в своем уме?!
— Я лишь излагаю факты. Повторяю: я сейчас не занимаю ничью сторону.
— Но эта девчонка посмела едва не покалечить твою невесту! Она должна понести заслуженное наказание!
У Ройхальта вырвался тихий вздох, похожий на стон. Он некоторое время с тяжелым чувством смотрел на разбросанные по полу вещи, а затем указал на дверь:
— Пожалуйста, покиньте комнату. Здесь ведется работа с секретными документами. С этого момента гражданским лицам запрещено входить сюда без моего разрешения.
— Господин Рой…
— Вас, госпожа, это тоже касается. Прошу уйти.
Против его решительного тона, не оставлявшего ни малейшей лазейки, Хюсерес и Зелентура ничего не могли возразить. После недолгого молчания Зелентура, бросив на меня испепеляющий взгляд, взяла Хюсерес за руку и вышла из кабинета.
В помещении снова воцарилась тишина. Ройхальт взял мой китель, висевший на стуле, и набросил мне на плечи.
— Эрфрея.
— Да, бригадный генерал.
— Подобное случалось часто, пока я не знал?
— …
— Моя мать купила оковы сверхспособностей восемь лет назад, примерно когда я поступил в военную академию. Что здесь происходило, пока меня не было в поместье?
— Ничего особенного… не произошло. Не берите в голову.
— Примерно тогда же ты перестала называть меня братом…
Ройхальт отвернулся от меня и тяжело вздохнул. Почему-то его плечи казались поникшими, словно из него ушли все силы.
— И раз уж мы об этом заговорили, Эрфрея.
Когда он снова посмотрел на меня, его алые глаза так лихорадочно блестели, что казалось, будто в них пляшет пламя.
Ройхальт достал из-за пазухи лист бумаги. В тот же миг моё сердце похолодело. Это было моё заявление о смене назначения, которое я отправила в отдел кадров сразу по прибытии в столицу.
— Из-за этого? Это и есть причина, по которой ты подала рапорт?
Я и раньше чувствовала, что что-то не так, и, видимо, дело было именно в этом. Я подала заявление сразу, как мы вошли в столицу, но не ожидала, что оно дойдет до ушей Ройхальта так быстро.
— Это не единственная причина. Просто я давно хотела заняться именно этой работой.
— Заняться тем, что давно хотела? И что же это? Уйти отсюда? Вот чего ты хотела?
В алых глазах Ройхальта, которые еще недавно источали холод, начали вспыхивать искры ярости. Это было опасно.
Обновлено: 20.02.2026