Холодное лицо Ройхальта оставалось бесстрастным. Я никак не могла понять, что он задумал, и в голове всё перемешалось.
— Я... я... просто... В армии у вас, бригадный генерал, есть определённый статус...
Пока я медлила, не зная, что ответить в этом замешательстве, Ройхальт продолжил:
— С тех пор как я поступил в военную академию, ты ни разу не назвала меня братом. Став взрослее, ты начала чувствовать себя неловко рядом с семьёй маркиза, которая тебя опекает?
— Вовсе... нет.
— Впредь, когда мы будем наедине, просто зови меня братом.
— ...Хорошо.
Получив ответ, Ройхальт снова перевёл взгляд на документы в своих руках. Словно ничего и не произошло. Однако я была настолько сбита с толку случившимся, что не могла сосредоточиться на своих мыслях.
На самом деле я начала обращаться к Ройхальту по званию по приказу маркизы. Причиной было то, что я, будучи подопечной, вела себя слишком вольно с членом семьи покровителей, к тому же — с наследником Ройхальтом.
Но до регрессии Ройхальт никогда не говорил мне ничего подобного. До самого дня своей смерти он продвигался от бригадного генерала до контр-адмирала, а затем и до адмирала — своего последнего звания. Я обращалась к нему только по чину, и он тоже называл меня исключительно мичманом.
Что же изменилось?
Пока я мучилась сомнениями, карета, везшая нас, прибыла в поместье маркиза.
— Ройхальт! Сын мой. Как же давно мы не виделись! Какое счастье, что ты в безопасности.
Маркиза Зелентура, облачённая в роскошное платье и увешанная всевозможными драгоценностями, вышла из особняка и радостно встретила Ройхальта. Рядом с маркизой со скромным видом стояла леди Хюсерес, невеста Ройхальта.
— Матушка. Я искренне рад, что с вами всё в порядке.
— Раз ты прибыл в столицу, разумеется, ты должен отдыхать дома! Я ждала тебя с нетерпением, не смыкая глаз, и мне было так обидно, что ты не показывался вплоть до дня банкета... Боже мой, бедная Хюсерес тоже ждала тебя каждый день, как только услышала новость о возвращении корабля в порт.
Леди Зелентура на мгновение бросила на меня свирепый взгляд, а затем снова обратилась к Ройхальту:
— Говорят, если адъютант бездарен, страдает его начальник. Мне так больно на это смотреть. Столько денег потрачено на опеку, а толку никакого, боже мой.
— Вопросы повышения и приема-передачи корабля никак не связаны с обязанностями мичмана, поэтому я не понимаю, о чём вы говорите.
— Мы в одной армии, и даже на одном корабле, и я не могу поверить, что она ничем не могла помочь. Каким бы великодушным ты ни был, нет нужды покрывать этих никчемных людишек. В любом случае, пойдём скорее внутрь, Рой. До начала банкета ещё есть время, так что давай сначала перекусим в узком кругу.
— Услышав известие о том, что вы сегодня обязательно приедете, я велела повару нашей семьи приготовить блюдо из омаров, которое очень полезно для здоровья. Пойдёмте же, господин Рой.
Хюсерес, подбежав, вцепилась в руку Ройхальта, и леди Зелентура, расплывшись в улыбке за своим веером, исчезла в сторону столовой быстрее ветра, не дав никому и слова вставить. Само собой разумеется, мне не предложили ни глотка воды, ни чашки кофе.
Так даже лучше. По крайней мере, исчезли люди, которые могли бы досаждать. Нужно скорее идти в кабинет и приступать к сегодняшним делам. Я торопилась, поэтому не успела позавтракать и была голодна, но в день банкета дел всегда столько, что пропуски приёмов пищи стали привычным делом.
Зайдя в кабинет, я, к счастью, обнаружила аккуратно сложенные вещи, которые заказала заранее. Это были ответные подарки для ключевых фигур: военных чинов, приглашённых на банкет, правительственных партнёров, представителей оборонных предприятий и прессы.
Похоже, подарок для леди Хюсерес ещё не прибыл. Живые цветы должны быть свежими, поэтому их доставляют в последнюю очередь. Повода для беспокойства пока не было, так что я принялась за другие дела.
«Ха-а... Сегодня снова будет много работы».
Даже не имея времени присесть, я достала бумагу и ручку и начала составлять список и наводить порядок.
Я сделала небольшие пометки и приклеила их к подаркам, разделила их по категориям, аккуратно сложила и поместила на тележку. Останется только позвать слуг, чтобы они вынесли их в надлежащем виде.
После этого нужно было написать благодарственные письма для посетителей. Сначала я напишу чиновникам императорской семьи — самым важным гостям, а для остальных военных или руководителей предприятий найму писаря.
Я была так сосредоточена, что не заметила, как летит время. Внезапно почувствовав чьё-то присутствие, я подняла голову и увидела Ройхальта, который, закончив трапезу, входил в кабинет. Он смотрел на меня своими красными глазами, и я заговорила первой:
— Вам пора переодеваться, бригадный генерал.
— А ты ела?
— Ещё нет.
— Подожди немного.
— Что? А... Бригадный генерал!..
Я не смогла его остановить — он тут же ушёл вниз. Голова заныла. Лучше бы я соврала, что поела. Сожаление нахлынуло, но было уже поздно.
Спустившись на первый этаж, Ройхальт вскоре вернулся с тарелкой горячего супа, свежеиспечённым хлебом и кофейником.
— Если работать без еды, эффективность упадёт. Лучше сначала что-нибудь съесть.
— ...Спасибо.
Раз он принёс еду, я постаралась съесть её как можно быстрее. Я боялась, что желудок от такой спешки встанет колом, но выбора не было.
Однако вскоре с первого этажа послышались звуки музыки. Похоже, гости начали прибывать один за другим. Нужно было скорее помочь Ройхальту подготовиться. Отодвинув недоеденную пищу, я прошла в соседнюю комнату и принесла парадный мундир.
— Сначала сменим одежду.
— А еда...
— Я доем после того, как закончу ваши приготовления, так что не беспокойтесь.
Пока я помогала Ройхальту переодеться и приводила в порядок его волосы, раздался торопливый стук в дверь кабинета, будто кто-то не мог больше ждать.
— Рой. Министр обороны спрашивает, может ли он встретиться с тобой в саду. Кажется, дело срочное. Ты ещё не готов?
— Думаю, можно попросить его немного подождать.
Несмотря на ответ Ройхальта, дверь кабинета распахнулась, и вошла леди Зелентура. Бросив на меня, стоявшую позади, недовольный взгляд, она поправила галстук Ройхальта и снова заговорила мягким голосом:
— Верно. Старика министра можно и заставить подождать. Готовься не спеша.
Черные волосы Ройхальта были настолько послушными и мягкими, что их можно было быстро привести в порядок с помощью расчески и капли ароматного масла. Закончив с причёской, я принялась застегивать пуговицы на его кителе. На парадном мундире бригадного генерала флота было очень много декоративных пуговиц. Сами пуговицы были маленькими, а петли — тугими, так что это была непростая работа.
— Можешь не торопиться, Эрфрея.
Ройхальт прошептал это низким голосом прямо над моей головой. Однако подобное утешение никак не помогало под острым и недовольным взглядом Зелентуры, стоявшей за его спиной.
Я быстро орудовала руками, и когда все тридцать две пуговицы были застёгнуты, пот градом катился по моему лбу — то ли от напряжения, то ли от груза ответственности.
— Всё готово.
— Твой адъютант сегодня что-то медлит.
— Застегнуть тридцать две пуговицы за пять минут — это примерно шесть секунд на одну. Я считаю, что это довольно быстро. Или вы, матушка, знаете способ сделать это быстрее?
На вопрос Ройхальта Зелентура прикрыла рот веером и слегка рассмеялась, будто услышала что-то забавное.
— Пока мы не виделись, ты стал чаще шутить, Рой. С чего бы мне заниматься тем, что делают простолюдины?
— В армии работают даже дворяне. И я тоже работал.
— Государственная служба с пером и бумагой сильно отличается от труда, пачкающего руки. Благородные дела и низкая работа различаются как небо и земля.
На слова Зелентуры Ройхальт тяжело вздохнул, будто сдавшись, и тихо ответил:
— Всё готово, так что пойдёмте вниз. Нельзя заставлять лорда Гранделя ждать слишком долго.
Ройхальт протянул руку Зелентуре, и она, словно делая одолжение, вышла из кабинета. Когда они ушли, в суетливой комнате воцарилась тишина. Я глубоко вздохнула, словно всё это время задерживала дыхание.
— Ха-а...
Что тогда, что сейчас, у Зелентуры был выдающийся талант заставлять окружающих чувствовать себя неловко. Что же случилось с ней в тот последний день? Все гражданские без противогазов погибли. Но всё же, смерть этой невыносимой женщины просто не укладывалась в голове.
— У-ух.
Кажется, хлеб, который я так поспешно проглотила, всё-таки не переварился. В животе возник дискомфорт, и когда я встала со стула, вошёл ещё один незваный гость. Это была леди Хюсерес.
В отличие от того, как она вела себя перед Ройхальтом, сейчас она смотрела на меня злобным взглядом и швырнула то, что было у неё в руках, на пол.
Что-то разбилось о мраморный пол, и по комнате мгновенно распространился резкий запах. Вздрогнув от неожиданности, я присмотрелась: это были живые цветы и духи, заказанные ей в подарок. Хюсерес закричала пронзительным голосом:
— Снова какая-то безделушка в подарок? Опять?!
— Леди.
— Ты! Это всё из-за тебя, верно?
— Если подарок вам не понравился, мне очень жаль. Я подготовлю что-нибудь другое.
— Заткнись!
Хюсерес заскрежетала зубами и посмотрела на меня так, словно хотела убить.
— Это из-за тебя. Ройхальт не принимает меня только из-за тебя.
— Леди. Кажется, произошло какое-то недоразумение.
— Он вручил мне эти дешёвые духи и цветы и снова куда-то исчез. Это ты, да? Это ты его заставила!
— Нет. Вовсе нет.
— И на этих духах, и на цветах в графе заказчика стоит твоё имя. Попробуй оправдаться.
Только тогда я поняла, что произошло. Цветы и духи были доставлены прямо Хюсерес на первый этаж, минуя меня.
«А-а... Я же давала указание принести всё в кабинет на второй этаж, именно чтобы избежать подобного... Нет. Должно быть, леди перехватила вещи ещё до того, как их успели поднять ко мне...»
Голова раскалывалась. Нужно было срочно найти оправдание. Но прежде чем я успела вымолвить хоть слово, Хюсерес указала на пол и приказала:
— Убери это всё. Прямо сейчас. На моих глазах.
Я мгновение молча смотрела на пол, а затем переспросила:
— Вы хотите, чтобы я убрала осколки стекла?
— У тебя, похоже, нет ни совести, ни морали, так ты ещё и оглохла? Ты не слышала? Собери это всё. Своими руками. До единого кусочка.
— Почему я должна это делать?
— Потому что я хочу видеть, как ты ползаешь передо мной на коленях, ничтожество.
Однажды такое уже случалось. Тогда я действительно, не смея перечить, ползала перед ней и собирала осколки стекла. Стоило мне один раз так поступить, как она вошла во вкус, и подарки Ройхальта каждый раз летели на пол и разбивались. И всякий раз именно я собирала осколки, пока из порезанных рук не начинала течь кровь.
Я вздохнула и твердо посмотрела ей в глаза.
— Я отказываюсь.
Обновлено: 20.02.2026