Из-за того, что они писали с разной скоростью, сообщения постоянно накладывались друг на друга. Было бы лучше позвонить, но время уже было слишком поздним. Джэхи подумал, что было бы хорошо, если бы она перезвонила сама, но тут же решил, что, даже если ответит, вряд ли сможет подобрать нужные слова. В этом плане переписка казалась удобнее.
[Не ожидал увидеть тебя сегодня там.]
[Я тоже.]
Впервые вопрос и ответ совпали. Почему-то это заставило его невольно улыбнуться.
[Ты хорошо добралась?]
[Да.]
[Ясно, тогда хорошенько отдохни и до встречи.]
Фразу «до встречи» обычно использовали как сокращение от: «Вряд ли нам снова представится случай, но, если будет возможность — пересечёмся». Так говорила не только она, но и все вокруг, так что это выражение стало своего рода общепринятой вежливостью. Но был ли Юн Джэхи таким же, как все?
Он всегда был парнем исключительно точным и аккуратным.
Поэтому хотелось верить, что Юн Джэхи — исключение. И это при том, что при новой встрече ей будет трудно вымолвить даже слово.
[Почему ты тогда не поехала на заводской машине... |]
Курсор на экране мобильного телефона мигал. Изначально он не собирался отправлять это сообщение. Просто крупицы чувств, застрявшие в сердце, сами собой потянулись к кончикам пальцев. Он снова перечитал несколько коротких строк, пришедших от неё.
— Юн Джэхи, ты чего делаешь?
— Собираюсь домой.
— Юнджи только что вернулась. Она уходила с тобой, а пришла одна, и вид у неё был крайне недовольный. Что-то случилось?
— Нет.
В том, что касалось Юнджи, ничего не произошло. Вторая встреча с Ли Джэи была исключительно его делом. Проблемой этих двоих, не касающейся никого другого.
— О-о-ох, когда же это кончится. Я сейчас умру.
Ёну говорил это каждый раз, когда они виделись. Каждое его предложение заканчивалось фразой «Я сейчас умру». С самого начала работы в больнице и до сегодняшнего дня Ёну «умирал» на словах уже добрые три тысячи раз.
— А ты что делаешь? Слышал, ты после операции сразу завалился спать, неужели у тебя есть время смотреть дорамы?
— Ты хоть немного прояви ко мне уважение. Никто не хотел идти, так что меня затащили туда силой, а теперь ты ворчишь, что я решил одним глазком телевизор глянуть? Ну и жизнь пошла, никакого вкуса к ней не осталось.
Для человека, у которого «не осталось вкуса к жизни», Ёну выглядел чересчур увлечённым — он буквально застыл с открытым ртом. Он полностью погрузился в повтор дорамы и не мог оторваться. С того момента как Джэхи вошёл, лицо коллеги оставалось в таком положении, менялись только звуки, вылетавшие из его рта.
— Ты ведь это не смотрел?
— Что?
— «Зимнюю сонату». Когда недавно все в ординаторской сходили по ней с ума, ты ведь даже не взглянул. А это просто шедевр. Ах, каждый раз, когда смотрю, просто с ума схожу.
Джэхи никогда её не видел, но слышал название так часто, что оно уже навязло в ушах. Однако сказать в ответ было нечего, поэтому он просто молча застегнул пуговицы на рубашке.
— Посмотри на Чхве Джиу. Ну скажи, разве это лицо обычного человека?
Когда тебе задают вопрос, в котором уже заложен ответ, лучше промолчать, если не согласен.
— На самом деле сюжет прост: они встречаются в старшей школе, влюбляются, а потом встречаются снова уже взрослыми. Но актёры играют потрясающе.
— ...Снова встречаются?
— Ага. Встречаются снова, и... ах, не знаю. Тут не сюжет важен. Это же просто Принцесса Джиу.
Утром одна из младших коллег, смотревшая ту же дораму, восторженно кричала: «Сонбэним, это же просто Пэ Ёнчжун!». На одну и ту же вещь люди смотрели по-разному.
— У них всё получается?
— В смысле?
— Я спрашиваю, у них всё получается, когда они встречаются снова?
Голова Джэхи, о тяжести которой на подъем ходили легенды, повернулась. Его ноги всё ещё стояли перед шкафчиком, но сам факт того, что он проявил интерес к какой-то дораме, был настолько редким явлением, что Ёну даже оторвал взгляд от «той самой Чхве Джиу».
— Если узнаешь заранее, будет неинтересно.
Впервые Ёну сказал что-то дельное. В этом мире нет ничего более бессмысленного, чем знать финал заранее. Если бы он знал всё наперёд тогда, в прошлом, возможно, всё сложилось бы иначе.
Обмениваться чувствами, которые не возвращаются, оставаться в одиночестве, становиться последним дураком, сам не понимая почему — он до сих пор ненавидел это всё.
«...Юн Джэхи, врач-ординатор отделения дерматологии Университетской клиники Хангук. Ого, как круто».
Её визитная карточка, которую он уже выучил наизусть, не имела большого значения. Перед глазами всплывал её образ, а в ушах звучал её чуть дрожащий голос, снова называющий его по имени.
«Юн Джэхи, послушай, это Ли Джэи... Ты, наверное, не знаешь, но я заместитель старосты... И вообще-то в других классах это всё делает староста».
Этот голос был похож на тот, первый, оставшийся в памяти. С тем же едва уловимым, напряжённым трепетом.
Если закрыть глаза, она всё ещё стояла там — в залитом светом классе у окна, третий ряд, последняя парта.
◇ ◆ ◇
— И что с того?
Это были первые слова, которые Джэхи официально произнёс ей тогда.
В тот момент она про себя его знатно обругала. Думает, кому-то очень хочется с ним разговаривать?
Джэи просто было обидно. Все дела, которыми в других классах занимались старосты, сваливались на неё, потому что он и пальцем не шевелил. С самого начала было ясно, что такому парню, как Юн Джэхи, нельзя давать должность старосты. Впрочем, выборы старосты тогда вообще не отличались логикой или последовательностью.
— Так, внимание! Нам нужно выбрать старосту нашего класса. Есть добровольцы?
Разумеется, их не было. В 1993 году в выпускных классах царил хаос. Старая система вступительных экзаменов была отменена, и с этого года вводилась новая — экзамен сунын. Но когда вместо простой зубрежки на учеников посыпались вопросы, требующие аналитического мышления, ни у кого не осталось времени на лишние заботы.
— Совсем никого?
Ходили слухи, что экзамен сунын придётся сдавать дважды — в августе и в ноябре. В классе, превратившемся в сущий ад, где не слышно было только криков ужаса, никто не хотел брать на себя обременительную общественную нагрузку. В итоге вопрос решили «назначением по успеваемости» — методом, против которого никто не решался возразить. Единственным минусом был парадокс демократии: один человек брал на себя всё недовольство остальных.
— Юн Джэхи. В этом году тебе снова придётся этим заняться.
— Я не хочу.
Джэи, которая по привычке закрашивала пустоты между буквами в тетради, невольно подняла голову. Как и все остальные ребята, внимательно прислушивавшиеся к разговору.
«Ого, посмотрите, как он разговаривает».
— Делать особо ничего не придётся. Просто будешь числиться. Даже если это формальность, правильно, если на этом месте будет человек, чей авторитет ни у кого не вызывает сомнений.
Учитель не стал делать замечание за дерзкий ответ только потому, что прекрасно знал: такое поведение Джэхи не было преднамеренным.
Это не был подростковый бунт, просто он сам по себе был таким парнем. К тому же и тогда, и сейчас у прилежных учеников были определённые привилегии.
— Так, теперь заместитель старосты.
Каким бы прямолинейным ни был Юн Джэхи, он не стал бы перебивать учителя на полуслове. Учитель, зная это, спокойно перешёл к следующему назначению.
— Хм... Может, Ли Джэи попробует?
— Что-о?
От неожиданности она чуть не вскочила с места. Если бы её выбрали за то, что она вторая по успеваемости, было бы не так обидно.
За свою недолгую жизнь она никогда не имела дела с какими-либо должностями. Было удивительно, что классный руководитель из первого класса снова стал их учителем в третьем, но она не ожидала, что это обернётся таким «бумерангом».
— Думаю, у Джэи всё получится.
— Нет, я...
— Джэи справится. Она прилежная.
Ли Джэи, в отличие от Юн Джэхи, не смогла возразить. Она лишь пару раз мотнула головой и застыла в оцепенении. У неё не было жажды власти, да и какая власть может быть в классе из пятидесяти двух человек, кроме сбора денег?
— Ха-а...
Тяжело вздохнув, она впервые встретилась взглядом с Джэхи. Она знала, кто он такой. Как и любая другая девчонка в школе Чунан — не больше и не меньше.
«Юн Джэхи реально красавчик, да? По-моему, даже круче Ким Вонджуна».
После церемонии поступления, стоило двум и более девочкам собраться в буфете или туалете, эти разговоры слышались постоянно. Обычно такие вещи обсуждают по секрету, но в случае с Юн Джэхи всё было иначе.
Его любило столько людей, что он был кем-то вроде «всеобщего возлюбленного» — если бы она тоже призналась в симпатии к нему, это никого бы не удивило. Однако в те времена она была лишь членом семьи, слишком занятой вопросами выживания, и потому не могла позволить себе девичьих чувств, обычных для её сверстниц.
— Эй, Ан Джуну! Закрой рот, пожалуйста. А Юн Джэхи и Ли Джэи — зайдите ко мне после уроков.
Она поплелась следом за учителем, низко опустив голову и вздыхая. Джэхи шел впереди, а Джэи отставала от него на пару шагов. Говорить было не о чем, да и не настолько они были близки, чтобы делиться общим горем.
— Джэи, то есть не Джэхи, а ты. Заместитель Джэи. Ха-ха.
Схожесть произношения их имён заставила классного руководителя рассмеяться. Джэхи и Джэи стояли с хмурыми лицами, пока взрослый мужчина развлекался в одиночку.
— Так даже лучше. Имена созвучные. Буду звать «староста» и «заместитель» — очень удобно.
— Учитель, у меня обстоятельства...
— Почему? Джэи, я же знаю, какая ты ответственная.
От этих слов — то ли похвалы, то ли лести — её лицо покраснело. И прежде чем жар спал, Ли Джэи официально стала заместителем старосты. Юн Джэхи не проронил ни слова и, когда пришло время уходить, первым развернулся и вышел.
— Джэхи хоть и кажется таким по характеру, парень он не плохой.
— ...Дело не в Юн Джэхи.
— Так, учитель должен сделать подарок нашему заместителю. Вот, держи.
Руки Джэи оказались завалены методичками для учителей. Кому нужны такие «взятки»? Но раз дают — надо брать. Она тут же погрузилась в новые раздумья: стоит ли делиться этим с Юн Джэхи или забрать всё себе? Мысли о должности заместителя тут же вылетели из головы.
— О-о-о, заместитель! Ли Джэи, ты сделала карьеру перед самым выпуском!
Друзья подшучивали над ней, смеясь. Настроения смеяться в ответ не было, поэтому она просто плюхнулась на своё место. Что делать с этими яркими задачниками? Может, заговорить с ним? Она ведь всё равно не успеет всё прорешать. До самого конца уроков она то и дело поглядывала на Юн Джэхи.
В конце концов она выбрала самый простой способ: сложила стопку задачников так, чтобы их было хорошо видно с места Джэхи, сидевшего по диагонали.
«Если ему что-то понадобится, он сам заговорит. Пожалуйста, заговори со мной. Я тоже этого не хотела».
— ...У меня всё это есть.
На последней перемене она почувствовала, что Юн Джэхи идёт сзади. Своими длинными ногами он в два счета дошёл до её парты. Его рука по очереди коснулась разноцветных обложек, и он сложил их в стопку, развернув в другую сторону. В конце она по движению его красивых губ прочитала тихую фразу, сказанную словно самому себе. Так, чтобы услышала только сидевшая прямо перед ним Джэи.
Её сосед по парте от удивления разинул рот, но на лице Юн Джэхи не отразилось ни единой эмоции. «Вот как, тогда я заберу это себе», — она так и не смогла этого сказать и просто начала молча собирать книги.
Ну и ладно. Всё равно сказали, что я буду числиться только формально, теперь уже поздно идти на попятную, так что заберу пособия. Заодно и подучусь.
Она честно пыталась набраться решимости, но, когда Юн Джэхи встал перед ней, ожидая ответа, не смогла промолвить ни слова. Около десяти секунд он смотрел на неё перед партой — взгляд его был прямым, не злым, но и не добрым. Затем он вернулся на своё место. Если подумать, они оба были слишком молчаливыми даже для старшеклассников, у которых энергия обычно била ключом через край.
— Эй, те двенадцать человек, что не сдали конспекты по истории, быстро несите их мне. Сейчас же.
— А, ну чего опять.
— И ещё, учитель математики сказал, что будет перепроверять «Чонсок», у кого нет хода решения — делайте заново.
— О-о-о, математика реально бесит.
— Сдать деньги за молоко до тринадцатого числа. У меня нет сдачи, так что приготовьте заранее ровно по 600 вон.
— У меня тоже нет сдачи, блин! Могла бы и раньше сказать!
Каждый раз, когда она делала объявление у доски, то тут, то там слышались ворчание и раздражение тех, кого это касалось. Девять из десяти её новостей были просто передачей чужих слов, по сути — неоплачиваемая волонтерская работа, но никто не ценил её стараний. Ребята смотрели на неё косо, словно она была заодно с учителями, и каждый день Джэи чувствовала себя несправедливо обиженной.
— О, наш заместитель. Раздай эти анкеты на перемене, пожалуйста. Спасибо.
Ровно через неделю из-за равнодушия учителя Ли Джэи взорвалась. Впрочем, она не была из тех, кто мечет гром и молнии или хлопает по столу. Она просто медленно направилась к Юн Джэхи, на которого до этого даже боялась взглянуть. Для неё это был поступок, требующий огромного мужества.
«Теперь твоя очередь! Я уже сто раз отработала те задачники!» — поначалу её решимость выглядела весьма внушительно.
— Юн Джэхи, послушай, это Ли Джэи... Ты, наверное, не знаешь, но я заместитель старосты... И вообще-то в других классах это всё делает староста.
Но чем дольше она говорила, тем тише становился её голос. Зачем она вообще представляется? Они же вместе занимают должности, он наверняка знает её имя, но она продолжала нести какую-то чепуху.
— И что с того?
Если называть общение обменом словами, то это был их первый настоящий разговор.
— Чисто по-человечески, ты тоже должен что-то делать!
— ...
— Ты же староста!
В тот день во взгляде Юн Джэхи впервые исчезло безразличие, а Ли Джэи была по-настоящему зла. Таковы были её впечатления от того дня.
◇ ◆ ◇
Видимо, из-за Чемпионата мира по футболу заказы повалили один за другим. Спрос на спортивную форму и атрибутику для различных фан-клубов вырос в два-три раза по сравнению с обычным временем. Поэтому Джэи, которая в обычные дни должна была бы разъезжать с визитками по ключевым клиентам, сегодня не могла даже встать со стула, принимая заказы по телефону.
— Да, да. Я понимаю. Нанесение принтов займёт больше времени... А, вы согласны? Мы будем только рады. Тогда посмотрите варианты на сайте и перезвоните нам.
Как только она положила трубку и потянулась за ручкой, Ёнми, сидевшая рядом, тут же протянула ей её. Записав заказ, Джэи уронила голову на стол от усталости.
— Ох, хорошо, что Чемпионат мира проходит редко, если бы он был каждый год, я бы точно не выжила.
— Но ведь лучше быть занятой, когда получаешь чужие деньги. А когда работы нет, приходится ловить на себе косые взгляды.
— Это точно.
Обновлено: 20.02.2026