Том 2 Глава 29 — Глава 28. Дело о внезапном нападение на школу Цинцюэ. Начало

Глава 28. Дело о внезапном нападении на школу Цинцюэ. Начало На следующий день бескрайнее небо было безоблачным и ясным безо всякой мглы, идеальный день, подходящий для всего. И дела, полным-полно дел. Цинцзинчжай, на западной стороне, где располагается кабинет. Чан Нин медленно открыл глаза, он чувствовал, как его истинная ци последовательно теплым течением стремительно несется через все акупунктурные точки, даньтянь и меридианы раскрылись, он всматривался в белые кончики своих пальцев, смутно ощущая, что они наполнены энергией ци. Он сложил пальцы и слегка взмахнул ими, стоявший впереди, на чайном столике заварочный чайник, в шагах десяти от него, раскололо на несколько фрагментов, и он разлетелся мелкими частями. Чан Нин чуть наморщил брови, на мгновение он сосредоточился на регулировании дыхания, собравшись с силами, он снова взмахнул пальцами, и стоявшие в ряд на чайном столице три чайные чашки раскололись. Он поднялся проверить – каждая из чашек была равно расколота на три части, как будто ее очень правильно разрубили топором. Это более чем приемлемо. Но Чан Нин всё ещё не был полностью удовлетворён. Если бы он не был ранен и отравлен больше года назад, его состояние не было бы таким тяжелым. В то время он был слишком разгорячен. Затем ему нужно было быстро избавиться от последней стадии застоя ци и восстановить прежние силы. … Почжусюань. Дин Чжо встал рано утром и трижды попрактиковался в фехтовании в небольшой бамбуковой роще перед своим домом. Затем он принял ванну, переоделся в лучшую одежду и окурил себя тремя пучками освежающего благовония. Он туго зачесал волосы и, наконец, торжественно держа в руках свой любимый меч, медленно вышел за дверь. Воздух был чистым и свежим, он сделал глубокий вдох, легкие наполнил аромат бамбуковой рощи. Фань Синцзя, которого Дин Чжо специально пригласил, ожидал его внутри, чтобы тот, наблюдая за боем, стал его свидетелем. –Четвертый шисюн, Вы сегодня переполнены энергией и боевого духа, но сдержаны, и кажется, что стремитесь решительно к цели, – сказал Фань Синцзя с улыбкой. Дин Чжо сдержанно кивнул головой: –Совершенствующийся в боевых искусствах должен испытывать почтение. Он в детстве слышал много рассказов о мастерах меча, и среди всех них он больше всего завидовал Безымянному воину. Его прозвали Безымянным, потому что он был настолько одержим боевыми искусствами, что давно забыл своё имя, семью и друзей. Он всю жизнь искал хоть одного поражения. Прочие дети, выслушав эту историю до конца, с криком и гамом разбегались, и лишь он один оставался на прежнем месте с глупым видом, погруженный в раздумья. Целая жизнь прошла в поисках поражения, но цель так и не достигнута. Какой же это далекий и высокий предел. Дин Чжо закрыл глаза, представляя себе людей, достигших высочайшего уровня, страдающих от одиночества, в уединении и тишине. Желанное уединение. Он трижды спарринговался с Сун Юйчжи, один раз сыграв вничью и дважды проиграв. Сун Юйчжи был талантливее его. Его талант не только превосходил его, но и практика была не менее усердной и трудолюбивой, чем его собственная. Поэтому он высоко ценил Сун Юйчжи и надеялся, что Цай Чжао его не подведет. Конечно, он надеялся победить, но, даже проиграв Цай Чжао, он не был бы разочарован или обескуражен. Потому что он и правда жаждал почувствовать тот род возбуждения и трепета, который возникает между мастерами на соревнованиях высочайшего уровня. … Внутренние покои Чжуюэсюаня. Раны Дай Фэнчи никак не заживали, и он по-прежнему лежал в кровати и принимал лекарства. Он сказал Ци Линбо: –Эту девчонку на мякине не проведешь, если ты будешь распускать о ней такие слухи, она определенно не пойдет с тобой на мировую. –Я её не боюсь, – Ци Линбо ела только что принесенные ей свежие фрукты, – что она способна мне сделать? Убить меня? Избить до полусмерти? Ха-ха, ни то ни другое, самое большое – она может пожаловаться моему отцу. Но здесь также моя мама, отец не сможет наказать меня. Дэй Фэнчи охватило сильное беспокойство: –У меня такое чувство, что Цай Чжао так просто не сдастся, боюсь, у нее в рукаве припрятаны какие-то мощные козыри. –Так пусть она нападет! – Ци Линбо отнеслась к этому с полным безразличием. … Цинцзинчжай. Чан Нин наконец завершил последний круг истинной ци, привел себя в порядок и, толкнув дверь, вышел наружу. Солнце ярко светило, делая людей, освещенных им, особенно спокойными. За дверью уже довольно давно стояли Тыковка, Финичек, Рыльце и Щечка, у каждого из четверых в руках были чашка зеленого чая, таз с водой, носовой платок, ароматная каша на бульоне и разнообразные димсамы. Как только они увидели, что Чан Нин выходит из комнаты, они тут же бросились к нему, льстя и заискивая. Чан Нин посмотрел вокруг: –Где Фужун и Фэйцуй? – по правде говоря, он хотел спросить и где Цай Чжао, но не хотел показаться слишком любопытным. Четверо ответили: –Старшая сестра Фужун сушит одеяла, а сестра Фэйцуй – книги. Чан Нин слегка улыбнулась: –Предполагаю, что шимэй Чжао Чжао приказала им это. Я просто говорил ей несколько дней назад: «В прошлом месяце было так влажно, что постельное белье и книги в моей комнате покрылись плесенью». Он изобразил досаду: –Чжао Чжао слишком близка мне, она запоминает все, о чем бы я не говорил. Тыковка – самый проницательный из четверых – немедленно вмешался: –Молодой господин Чан верно сказал, Цай-шимэй всегда сконцентрирована на чём-то одном, и это только дела молодого господина, она невероятно переживает о каждом! Финичек прислушался к чужому мнению: –Конечно же! Кто такой молодой господин Чан? Он – дело первостепенной важности для Цай-шимэй. Она всегда озабочена всем: пищей, одеждой, жильем и средствами передвижения! Рыльце шел непроторенными тропами: –По правде говоря, Цай-шимэй по своей натуре дружелюбная и независимая. Другие люди и события не оставляют следа в её душе. Но что она может сделать? Если кто-то есть в её сердце, она будет непрерывно думать о нём всем сердцем, и он будет у нее постоянно на языке. Троица говорила то одно то другое, и от их слов Чан Нин сиял от радости. Только Щечка был в растерянности, не мог вставить ни слова и перенервничал. –Мы проговорили довольно долго, так где же Чжао Чжао? – Чан Нину было не по себе. Щечка наконец-то получил шанс и быстро громко крикнул: –Сегодня утром Цай-шимэй сварила горшок восхитительного супа из свиных ножек и отнесла его на арену боевых искусств! Чан Нин нахмурился: –Что за суп из свиных ножек? Что за бардак! – он помолчал. – Зачем она вообще пошла на тренировочную площадку? Тыковка, Финичек, Рыльце мямлили что-то, не решаясь сказать, Щечка бесстрашно сказал напрямик: –Пошла отнести суп Сун-шисюну, вчера она уже трижды относила ему суп. –Ты что такое говоришь! – выражение лица Чан Нина мгновенно помрачнело. … Чжуюэсюань. Дай Фэнчи все еще тревожился: –Вчера Цай Чжао угрожала тебе, не знаю, могла ли она принять какие-то меры, но хорошо бы нам подготовиться заранее, на всякий случай... –Зачем? На мой взгляд, она просто говорит такие жестокие слова, надеется на три му земли в долине Лоин... Прежде чем Ци Линбо успела договорить, в комнату, чуть не падая, ввалилась ее доверенная служанка. –Барышня, барышня, беда! – тяжело дыша говорила служанка. Ци Линбо разбранила ее: –Что ты мямлишь! Зачем ты кричишь, что пришла беда! Иди и получи десять палок! Служанка испуганно воскликнула: –Это вина служанки! Но, но, барышня, пройдемте быстрее, пожалуйста, на арену боевых искусств и посмотрите сами! –Что случилось? –Барышня семьи Цай на арене боевых искусств соблазняет молодого господина Суна! Ци Линбо с грохотом уронила чайную чашку … Почжусюань. От драгоценной белой нефритовой курильницы грациозно поднимался голубоватый дым, изящно кружась и образуя в воздухе красивые кривые дуги. Первый кружок. Второй кружок. Третий кружок. Четвертый кружок. Пятый кружок... Дин Чжо повернул голову: –Почему она еще не пришла? Фань Синцзя: –Ха-ха-ха, скоро придет. Дин Чжо: –Ты так говорил большой час назад. Фань Синцзя начал потеть: –Может быть, может быть, она скоро появится, появится скоро? Дин Чжо: –Вскоре уже подадут обед, – сражаться, вдосталь напившись и наевшись? А если на состязании появится отрыжка? Это точно не будет признаком одиночества, отчужденности или легендарности. Фань Синцзя не удержался и напомнил ему: –Четвертый шисюн, интересно, не забыла ли шимэй Чжао Чжао? Дин Чжо недоверчиво спросил: –Не вспомнила, забыла?! –И верно, – Фань Синцзя решился на откровенный разговор. – Шимэй Чжао Чжао довольно беззаботна и расхлябана, наставник говорит, что она, по правде говоря, чем-то похожа на своего двоюродного деда. В детстве она часто бродила по лавкам города Лоин, то сама забывала дорогу теряясь, то кошелёк, и была такой же беззаботной – как в прошлом великий воин Цай Чанфэн, тот так любил бродяжничать по улицам, что даже пропустил похороны старшего брата и его жены. –А потому, четвертый шисюн, ты вчера посылал людей, чтобы они напомнили ей? – он разглядывал лицо Дин Чжо из-под полуопущенных век. Даже перед состязанием нужно напомнить другим, чтобы те не забывали о нем... Беспрестанно повсюду искать, всю жизнь стремиться к поражениям, соревнования на высочайшем уровне, и только мастер может понять все возбуждение и трепет... Дин Чжо внезапно ощутил вселенскую злость и предательство. … Солнце стояло высоко над ареной боевых искусств, и у множества людей энтузиазм пылал, так что было жарче, чем на солнце. Все присутствующие делали вид, что пьют или отдыхают, используя всевозможные странные позы, чтобы украдкой бросить взгляд на тренировочную площадку... Сун Юйчжи вернул пустую суповую чашу Цай Чжао: –Сначала куриные лапки, потом утиные лапки, а теперь свиные ножки. Возможно ли, чтобы ты перестала зацикливаться на лапках и копытцах и вместо этого приготовила вкусный суп? Цай Чжао показала свои прекрасные манеры: –Как насчёт тушеных свиных мозгов в следующий раз? –...– Сун Юйчжи: –Тогда давайте уж суп «Цветок свиного копыта», – он действительно был очень вкусным: солёным, свежим и нежным. Цай Чжао извинилась: –Нанесла обиду третьему шисюну. Фужун умеет только сладости готовить, Фэйцуй любит катать пилюли и варить лекарственные снадобья, я... Кхе-кхе... немного что умею. Пельмени с креветками... О нет, это было мастерством Шуйцзин, но жаль, что она рано вышла замуж и не поехала с нами в этот раз. Она на мгновение задумалась: –По правде говоря, кулинарное мастерство Чан Нина необычайно хорошее, сваренный им в первый раз куриный суп с вонтонами по мастерству исполнения сравним с тем, который уже в течение тридцати лет готовит дядя Шаго по соседству с нами. Почему бы не подождать, пока он выйдет из своего уединения, и не позволить готовить для тебя? Кровь Сун Юйчжи вскипела, возможно, потому, что в последние дни он слишком много принял тонизирующих супов. Он едва необдуманно не сказал: «Ты хочешь, чтобы меня отравили?». Его воспитание было правильным и благородным, и согласно правилам ему следовало бы развернуться и уйти. Но он вспомнил, как Цай Чжао точно так же в гневе убежала при их первой встрече, а когда они встретились вновь, Чан Нин прилип к ней, в результате он постарался сдержаться. –Помимо готовки супов, разве ты ничего больше не умеешь? – внезапно спросил он. Видя, что он перестал злиться, Цай Чжао с облегчением вздохнула: –Это почти все, я не могу придумать никаких других уловок, так или иначе нужно просто дождаться, когда шицзе придет чтобы задать вопросы и поругаться, и наше с тобой дело закончиться большим успехом, и шисюну больше никогда не нужно будет пить суп... Она посмеялась украдкой: –Сегодня рано утром я специально отправила людей ко входу в Сяньюлинлун-цзи, чтобы громко обсудить мой визит на арену боевых искусств. Подозреваю, что шицзе Линбо придёт сегодня убить меня, – она знала, что её домогательства к Сун Юйчжи были не правдой. С тех пор, как Сун Юйчжи согласился сотрудничать, она была полна благодарности, но вместе с тем она и надеялась, что этот фарс закончится максимально быстро. Сун Юйчжи поднял брови, кажется, в неком неодобрении: –Ты принесла платок? –А? Что? О, о, платок, да, я принесла платок, – Цай Чжао поспешно вытащила его. –Вытри пот, – сказал Сун Юйчжи. –?–Цай Чжао взглянула на высокий, гладкий, словно нефрит, лоб юноши, гадая, не ослышалась ли она. –Я вспомнил кое-какой трюк. Цай Чжао моментально все поняла, горячо похвалив Сун Юйчжи как своего единомышленника, торопливо поднялась на цыпочки, белым как пудра платком, с вышитым многоцветием стала вытирать незаурядный лоб Сун Юйчжи... Возможно, этот трюк оказался чересчур эффективным, после того как платком вытерли лоб всего лишь дважды, появилась словно смертельный ураган Ци Линбо, позади нее на носилках несли Дай Фэнчи. –Что ты делаешь!!! – увидев собственного жениха и своего смертельного врага, стоящих настолько близко друг к другу, как будто тела их соприкасаются, Ци Линбо почувствовала, как каждый цунь ее тела задымился и вот-вот лопнет, а в глазах все стало темно-красным, и она жаждала сожрать этих людей. Этот рёв тут же привёл всю толпу в неистовство... С одной стороны, воля родителей, с другой – взаимная любовь, что же выберет третий молодой господин Сун? У всех собравшихся учеников возбужденно забились сердца словно маленькие кулачки, люди громоздились друг на друга, борясь за место, в отчаянной попытке увидеть это зрелище. Цай Чжао была вне себя от радости, именно на это она и рассчитывала. –Ну и ну, разве это не шицзе Линбо? Почему шицзе пришла по такой жаре сюда? – на этот раз настала ее очередь быть премилой и саркастичной. –Цай Чжао, ты бесстыжая сучка! Бессовестная и непостоянная! Ты, ты, ты, оказывается, посмела соблазнить старшего брата Юйчжи! – Ци Линбо была так зла, что даже дышать не могла. Цай Чжао деликатно улыбнулась: –Шицзе, возможно ли такое говорить своей младшей сестренке? Шицзе, вы, должно быть, неправильно все поняли. В глубине души я считаю третьего шисюна своим старшим братом... Ай, это слишком омерзительно, я больше не в состоянии ничего говорить! У неё самой побежали мурашки по коже, и она просто сорвала маску, холодно сказав: –Честно говоря, шицзе, я сделала это намеренно. Шицзе отрезала мне все пути к отступлению, так как же я могла сохранить лицо? Шицзе Линбо, ты сама заварила эту кашу, сама и расхлебывай! И поделом – все это заслужила! М-м, ты опрокинула мою миску и всё ещё хочешь есть свою еду? Ты бредишь! Неужели шицзе думала, что я отниму силой у тебя еду? Ци Линбо закричала: –Что посеешь, то и пожнешь, у тебя нет ни стыда ни совести, а винишь меня! Я этого так просто не оставлю... Ах ты! Цай Чжао было лень тратить время на эту глупую девушку, решила добавить еще кое-что к уже имеющемуся, повернувшись и легко улыбнувшись, она снова принялась вытирать пот со лба Сун Юйчжи. Ци Линбо, кипя от злости, бросилась вперед, готовая разодрать лицо Цай Чжао, но её остановил Сун Юйчжи, выйдя на шаг и преградив ей тем самым дорогу. Сердце ее разрывалось на части, она со слезами на глазах уже собиралась спросить своего жениха, почему он выставил руку, когда… –Ты что делаешь?! – такой же вопрос подобно неожиданному раскату грома был задан холодным и непреклонным тоном. Как только эти слова дошли до людей, широкие рукава чанпао Чан Нина вспорхнули, его фигура подобно летящему лебедю ослепила их, и зарябило в глазах, когда в мгновение ока он стремительным прыжком достиг арены боевых искусств. Эта мощь в один миг подавила всех, и от этого все пришли в восторг – неужели на этом бахчевом поле скоро будет небывалый урожай?! О да! Цай Чжао, ошеломленная, не отреагировала должным образом: –Ха, ты разве не в затворе? Ай, я вспомнила, ты сегодня вышел. Ха-ха, ха-ха, поздравляю. Чан Нин побледнел как смерть, он вытащил девушку из объятий Сун Юйчжи: –Ты что творишь! Цай Чжао попыталась объяснить, но потом посмотрела на Сун Юйчжи, посмотрела на Ци Линбо, не зная, с чего начать. Наконец, она сказала: –По правде говоря, все не так, как ты видишь. Я могу объяснить. Ци Линбо закричала: –Объяснять, что объяснять? Именно ты соблазняешь моего старшего брата Юйчжи! Цай Чжао неожиданно для себя стала объяснять, натянуто улыбнувшись, она сказала: –По правде говоря, и объяснять нечего. Мы все соученики, заботимся друг о друге, любим друг друга и близки, как семья... Сун Юйчжи прищурился: –Чан-шисюн, мне кажется, что ты полностью восстановил силы. Чан Нин холодно усмехнулся: –Третий молодой господин Сун, похоже, последние два дня у тебя было немало счастья. –Благодарю за добрые слова, благодарю за добрые слова. В воздухе сверкнула молния, и Цай Чжао внезапно ощутила холодок по спине. Как Ци Линбо могла просто отпустить ее, она громко кричала: –Сука, тебе хоть немного стыдно? Ты соблазняешь и завлекаешь налево и направо, позоря все шесть наших школ Бэйчэня! Цай Чжао подумала, что в молодости твоя почтенная матушка была такой разносторонней, а все, что делаю я, – это просто цветочки, однако, опыт прочтения сотней хуабэней, подсказывал ей, что сейчас явно не время для разговоров, поэтому лучше улизнуть. Слова Ци Линбо заставили Сун Юйчжи нахмуриться: –В шести школах Бэйчэня, независимо от пола, многобрачие не является табу. Если всё происходит честно и открыто, в этом нет ничего плохого. Чан Нин громко рассмеялся: –А ведь это действительно так, в семье Сун немало романтичных мужчин и женщин. Ци Линбо понимала, что сказала какие-то не те слова, но унижение, испытанное от жениха на глазах перед лицом такого количеством людей, заставило покраснеть ее глаза. Дай Фэнчи, принявший сторону своей красавицы, тут же крикнул: –Третий шиди, Линбо – девушка, почему ты так грубо с ней разговариваешь... –Цай-шимэй! – внезапно раздался сердитый голос сбоку. – Шимэй, куда ты идешь?! Незаметно появился Дин Чжо, с трудом переводивший дыхание от возмущения, он застыл, стоя посередине, живо напоминая палку, которая скорее сломается, чем согнется. Услышав его голос, обернулось несколько человек, и они увидели, как Цай Чжао, решившая улизнуть, сделав всего три шага, неловко замерла. –Ха-ха, хе-хе, – Цай Чжао заискивающе улыбнулась, перевела разговор на другую тему: – Ха, Дин-шисюн, почему ты пришел? Разве сегодня ты не тренируешься в Почжусюане? – её четвёртого шисюна люди редко видели круглый год, если он не тренировался, то готовился к тренировке. Дин Чжо был так зол, что не мог вымолвить ни слова. В конце концов, Фань Синцзя тяжело дыша прибыл и заговорил от его имени: –Четвертый шисюн пришел искать тебя, шимэй. Цай Чжао растерялась: –Какое у шисюна дело ко мне? –Конечно же, состязание в боевом искусстве! – Фань Синцзя не находил слов. Цай Чжао почувствовала холодок по спине: –Не через десять дней... –Сегодня именно десятый день! – Дин Чжо от злости побледнел как смерть. У Цай Чжао отвисла челюсть, и ей потребовалось довольно долгое время, чтобы осознать происходящее, после же она искренне, глубоко извинялась, повторяя снова и снова: –Виновата, виновата, виновата, четвертый шисюн, я действительно виновата, я, я, я... Как насчет того, что мы найдем место для состязания и уйдем туда? Чан Нин холодно усмехнулся: –Молодому воину Дину не нужно сердиться. Цай-шимэй последние два дня была занята с молодым господином Суном «близкими отношениями, похожими на семейные», естественно, она забыла о том, что условилась с молодым воином Дином – сказав эти слова, он с глубокой злостью пристально посмотрел на Цай Чжао. Чай Цжао втянула голову в плечи. Сун Юйчжи был недоволен: –Чан-шисюну не нужно так некрасиво выражаться. –Ладно, в таком случае хочу кое-что сказать – мужчина, уже заключивший брачный контракт, должен быть осторожнее обычного. Не следует думать, что нет ничего плохого в том, чтобы подталкивать друг к другу, в случае, когда мужчина не отвергает решительно всех женщин, кроме своей невесты, он явно человек легкомысленный! –Помолвка – это желание старейшин. Если она действительно не подходит, лучше расторгнуть её побыстрее, зачем причинять вред как другим, так и самому себе? – Сун Юйчжи потерял всякое терпение, он уже давно держал эти слова в своей душе. Ци Линбо прекрасно всё поняла, сжав губы, она плакала. –Хе-хе, если все упирается в слова молодого господина Суна, если после вступления в брак будет видно, что они не подходят друг другу, можно ли будет в любой момент расторгнуть брак? – Чан Нин дернул Цай Чжао в свою сторону, – Я вижу, семья Сун и вправду склонна по своей природе к настоящей романтике. Если бы это была моя помолвка и мы бы уже поклялись в любви, то остались бы вместе до самой смерти, и даже наш прах после кремации был бы положен в одну урну! Цай Чжао была и удивлена, и испугана, и ошеломлена. Быстрая кончина для того, чтобы захоронить их прах в одной урне, – какое ей было дело? Ее жених носит фамилию Чжоу, а не Сун или Чан. –А, это... хе-хе, так семья Чан предпочитает кремацию? В долине Лоин испокон веков погребали в землю... – ей только и оставалось, что заискивающе улыбаться. Самые видные и гордые ученики секты устроили шумный скандал и беспорядок, пренебрегая всяким достоинством, в воздухе витала ярость, зависть и ещё больше смеха. Окружающие ученики с удовольствием наблюдали за развернувшимся спектаклем, перешептываясь, сплетничали, подшучивали и делали ставки, чрезвычайно веселясь от происходящего. Очень много-много лет спустя, состарившись, они вспоминали, что это был последний радостный момент их беззаботной юности. … Издалека донесся низкий и жужжащий звук, долгий и протяжный, он напоминал крик демона из-под земли. Все оцепенели. Сун Юйчжи отреагировал первым, выражение его лица резко изменилось: –Это сигнал тревоги! Фань Синцзя наклонил голову, внимательно прислушиваясь, и воскликнул: –Что-то не так! Это плохо! Внешний враг напал на школу! –Что! – подпрыгнула от испуга Цай Чжао. – Разве не говорят, что горная круча Ваньшуйцянь – несокрушимая и надежная твердыня, которую невозможно разрушить, и нет никого, кто бы был способен взять ее боем? Чан Нин опустил взгляд, выражение его лица оставалось спокойным: –В мире нет по-настоящему неприступной крепости. Не только Цай Чжао так полагала, остальные ученики также невольно впали в панику, с тех пор как они вступили в школу, они вместе с Цай Чжао были твердо убеждены, что на горную кручу Ваньшуйцянь невозможно вторжение внешнего врага. Сун Юйчжи поднял голову и увидел, что из семи личных учеников Ци Юнькэ находящиеся здесь шесть спорили по каким-то пустякам, он понимал, что дело приняло дурной поворот, потому он громко крикнул: –Всем ученикам – слушать мою команду, построиться по группам в семь человек, образовать боевой строй! Он и так с самого начала пользовался среди соучеников высоким авторитетом, а когда он громко кричал, то каждый человек повиновался его приказу. –Четвертый шиди, возьми две группы и предупреди всех жителей по пути, прикажи всем служанкам и слугам, и всем прочим уйти на западный склон горы и там спрятаться. После чего поспеши ко внешним ученикам на помощь дядюшке-наставнику Ли, тем более что в школу Чилинь только-только вошло много юных шиди и шимэй, необходимо защитить их жизни! Дин Чжо живо сделал малый поклон и, развернувшись кругом, убежал. –Пятый шиди, ты тоже бери две группы и иди к лекарской хижине, в обязательном порядке необходимо защитить дядюшку-наставника Лэя. Но если не устоишь, немедленно отступай от лекарской хижины в ущелье Вэньцюаньгуань, там есть магическое поле, которое сможет защитить от несчастий и напастей! Фань Синцзя, стиснув зубы, повиновался приказу, выпятив грудь, он ушел. –Второй шисюн, ты...– Сун Юйчжи видя, что раны Дай Фэнчи все еще не зажили, – ты и шимэй Линбо, поведете с собой людей во дворец Шуалянь Хуачи, будете защищать и сопровождать матушку-наставницу, отступая в ущелье Вэньцюаньгуань. Дай Фэнчи, напрягая все силы, утвердительно ответил, Ци Линбо испугавшись, дрожала всем телом. Далекий сигнал горна ревел, не переставая, подобно наседающему злому демону, ученики, уже выстроившиеся в боевой порядок, были встревожены, их охватило какое-то чувство острой необходимости, сводящее их с ума. Сун Юйчжи громким голосом сказал: –Остальные следуют за мной во дворец Мувэй, наставник, дашисюн и все основополагающие древние книги школы там! Все ученики в один голос закричали, что повинуются приказу. Ци Линбо с полными слез глазами несколько раз начинала открывать и закрывать рот, но так ничего и не сказала, в конце концов Дай Фэнчи уволок ее. Все знали, что самым опасным местом был дворец Мувэй. Сун Юйчжи воткнул свой тренировочный меч в землю, развернулся, чтобы достать из оружейной стойки, находившейся рядом с ареной, оружие – пару мечей, на рукоятях которых были вырезаны древние орнаменты, они были отделаны золотом и изумрудами, один из них называли Цинхун, его острый клинок был способен пронзить любые ножны, на рукояти другого было написано – Байхун, классически изысканный и хладнокровный, способный рубить на большие расстояния, не оставляя следов. Это совершенное оружие изначально Инь Дай готовил для двух своих маленьких дочек, к сожалению, ни одна из них им не воспользовалась. Сейчас они были переданы в руки Сун Юйчжи. Сун Юйчжи крепко пристегнул Байхун, а Цинхун передал Цай Чжао: –Тебе для защиты. Цай Чжао покачала головой и улыбнулась: –Третий шисюн, не нужно так бережно относиться к женщине, – она вытащила воткнутый им в землю длинный меч, держа его плашмя перед собой, она потрогала ногтем его острие, вызывая тихое и легкое жужжание клинка. Она сказала: –Это тоже хороший меч, шисюну нужно все же использовать свое оружие, – она просто не любила вещи, связанные с семьей Инь. Сун Юйчжи перестал настаивать. Цай Чжао стояла с мечом в левой руке, прикрепив его к предплечью, и вместе с Сун Юйчжи они посмотрели на Чан Нина. Чан Нин усмехнулся, взмахнув правой рукой, высвобождая из оружейной стойки длинный меч, который в мгновение ока оказался прямо в его ладони. –Этого достаточно для самообороны, – он слегка покрутил мечом, – молодой господин Сун, не обязательно поручать мне задание, я буду импровизировать. Школа оказала мне благодеяние, и я, увидев любого разбойника, лично убью его. Сун Юйчжи посмотрел на Цай Чжао, собираясь что-то сказать. Цай Чжао все поняла и вызвалась: –Третий шисюн, мы с тобой пойдем во дворец Мувэй. Однако Чан Нин привлек ее к себе и, обратившись к Сун Юйчжи, сказал: –Пусть она пойдет вместе со мной, на ее руках еще пока нет крови. Сун Юйчжи кивнул головой соглашаясь, после чего подняв Цинхун, посмотрел на Цай Чжао и прошептал: –Шимэй, будь осторожна, – после чего, взяв с собой оставшихся учеников, быстро побежал прочь. Цай Чжао хотела последовать за ним, но Чан Нин удержал её. Она пробормотала: –Я знаю, что у меня нет боевого опыта, но нельзя же оставаться посторонним зрителем. Чан Нин с безразличным выражением лица заговорил: –Кто тебе сказал, что ты будешь просто посторонним зрителем? Однако прежде нужно пройти в одно место. –Куда? –На горную кручу Ваньшуйцянь.