Том 2 Глава 24 — Глава 23. Несколько дел между мной и моим наставником. Середина

Глава 23. Несколько дел между мной и моим наставником. Середина На следующий день еще не светало, а Цай Чжао уже поднялась. Как и тогда, в бесчисленных рассветах, еще рядом с тетей, она села медитировать, сосредоточив свое внимание на меридианах Чун-май, спокойно, но внимательно вслушивалась в легкое, медленное, равномерное дыхание, чувствовала, как по каналам течет энергия, воздействуя на акупунктурные точки всего тела снова и снова, она была хорошо знакома с этими размеренными болевыми ударами, болезненность, чувствительность, похрустывание костей и мышц – ей только и оставалось все это медленно терпеть, и такая боль вызывала у нее ощущение спокойствия, позволяя ей без страха стоять перед кем угодно. Духовные тайные методы шести школ Бэйчэнь получены от их общего предка, однако по прошествии двухсот лет в передающихся по наследству техниках появились крошечные изменения, люди, обладавшие выдающимися талантами, на протяжении веков привнесли свои уникальные идеи в тайные духовные методы школ. Ведь как только вы входите во врата школы, совершенствование становится личным делом каждого. Цай Пиншу когда-то говорила: –Так называемое совершенствование разделяется на шесть частей врожденных способностей и на четыре части совершенствования и закаливания себя. Если бы всегда можно было бы опираться лишь на секретное руководство собственной школы, то можно было победить и контролировать многочисленных врагов, но почему же тогда все прошлые главы школы Цинцюэ не могли развивать совершенствование собственных детей, сделав их выдающимися талантами, а затем бы те унаследовали место главы школы? Говорят, что именно из-за этих непреднамеренных слов Цай Пиншу вызвала неудовольствие Инь Дая и его дочерей. Но за всю свою жизнь она вызывала неудовольствие у стольких людей, что не стала это принимать близко к сердцу. Конечно же, ученикам с сильной исходной позицией всегда проще получить лучшие ресурсы для своего совершенствования, например, им могли отдавать бесценные природные, земные или небесные сокровища, старшее поколение могло читать молитвы, которые позволяли погрузиться в созерцание и успокоить гнев. Однако за последние сто с лишним лет всегда было порядочное количество неизвестных людей, которые возникали подобно кометам и потрясали всю Поднебесную. Например, Ци Юнькэ происходил из группы внешних учеников, менее всего заслуживающих внимания. С учетом такого положения вещей Цай Пиншу особенно была рада, видя их успехи. Она с детства охотно делилась своими большими познаниями, завязывая новые знакомства с соучениками, ей было достаточно, чтобы у другой стороны была честная натура и благородство, возлелеянное в груди, она считала, что чем больше людей идет по праведному пути, тем лучше. Вот почему старейшины неоднократно делали ей предупреждения, даже святой отец Факун не встал на ее сторону, а советовал ей, говоря: «Легко научиться невиданной духовной силе, но трудно распознать человека, благодетель смотрит на мир сердцем, похожим на ясное небо, однако в небе также бывают и ветер с дождем и мгла». Цай Чжао открыла глаза, взяла из рук Фужун мягкое горячее полотенце и вытерла холодный пот со лба. Она чуть-чуть выдохнула, ощущая чистоту, пронизывающую все ее тело, и ци, легко текущую в даньтяне, исключая некую ломоту в мышцах и костях, скопившуюся перед этим за два дня, усталость и волнение как рукой сняло. После двух больших часов, пока она направляла энергию ци по меридианам Чун-май, солнце достигло уже своего зенита, Цай Чжао спросила, где сейчас находится Чан Нин, и Фэйцуй ответила: –Молодой господин Чан также все утро не выходил из дома, он рано позавтракал, после чего ушел в свою комнату и попросил нас не тревожить его. Цай Чжао удивилась про себя, во время обеда она спросила об этом у Чан Нина, Чан Нин был необыкновенно молчаливым и ответил через продолжительное время: –Я пытался самостоятельно лечить раны, похоже, что есть кое-какие успехи. –Хорошее дело, – Цай Чжао не беспокоилась, повернувшись к Фужун, она спросила у нее: – Сегодня утром кто-нибудь приходил устраивать гадости? Фужун, улыбнувшись, ответила: –Было четверо, которые тайно пришли и притащили в мешках пауков и гадов, и отправились к домику молодого господина Чан. Фэйцуй предположила, что раз они так любят подобное веселье, то нужно им помочь, и осыпала их порошком, и все змеи, крысы, муравьи, находившиеся в радиусе трех чи, накинулись на них, в итоге они все вприпрыжку убежали. Цай Чжао была довольна: –Фэйцуй все отлично сделала, в обед съешь побольше креветок, чтобы еще больше укрепить свои силы. Фэйцуй ушла с каменным лицом. Дух Чан Нина, казалось, парил где-то в небесах, и только когда Фэйцуй словно порыв ветра унеслась из комнаты, он пришел в себя и мягко заговорил: –Девушка Фужун, вместо меня, пожалуйста, поблагодарите девушку Фэйцуй. Фужун поклонилась и также оставила их, Цай Чжао наконец-то обратила внимание на то, что с Чан Нином было явно что-то не в порядке, она спросила его о том, что произошло с ним, и Чан Нин задумавшись ответил: –Составь мне компанию, проводив в лечебную хижину, я думаю попросить совет у дядюшки-наставника Лэя в одном деле. Они сразу же условились, что после обеда пойдут в лекарскую хижину. Подойдя к ее входу, Цай Чжао увидела в углу изящную бамбуковую изгородь, внутри нее было чуть больше десяти бегающих туда-сюда светло-желтых крякающих утят, они были очаровательны. У некоторых утят на лбу были повязаны крохотные розовенькие бантики, Цай Чжао остановилась и долгое время с нежностью во взгляде смотрела на бегающих утят. Войдя в лекарскую хижину, Цай Чжао наконец-то лично увидела легендарного дядюшку-наставника Лэя. Официальное имя дядюшки-наставника было Лэй Сюмин, он был единственным из семи оставшихся в школе учеников предыдущего главы школы Инь Дая. Как и Фань Синцзя, он также в совершенстве владел изготовлением лекарств для очищения ци, больше десяти лет назад он был ранен в битве с демонической сектой в глаз и в ногу, и сейчас он всегда ходит, опираясь на посох. –Глава школы подвергался смертельной опасности, выкапывая меня из-под груды мертвецов, – Лэй Сюмин сидел в одиночестве в лекарском домике, его тело было худым и слабым, некогда прелестное лицо было исполосовано шрамами, а левый глаз закрывала красиво вышитая атласная повязка. –Он был последним учеником наставника, принятым и зачисленным вопреки всем правилам, и когда-то мы все сначала издевались над ним. Но все же слова Цай Пиншу были верны, сравнивая с нами, семью учениками, он был намного сильнее, – взор Лэй Сюмина переместился на Цай Чжао, – твои глаза и лоб очень похожи на Цай Пиншу. Он вдруг снова нахмурился: –Сейчас даже она уже умерла. Твоя тетя упоминала меня? –Упоминала, – Цай Чжао была спокойна, – тетя рассказывала, что ты очень разборчив в изысканной одежде и еде, и всяких мелочах, но все равно то и дело печалишься и очень сентиментален, и очень долго злишься по пустякам. Из-за того, что тетя как-то «позаимствовала» у тебя два комплекта одежды и нефритовый гуань, ты очень долго злился, отказываясь с ней разговаривать. –Два комплекта одежды, два комплекта одежды… – Лэй Сюмин многократно дотрагивался до шрамов на своем лице, – ах, она-то «позаимствовала»?! Я только следовал за дашисюном в усадьбу Пэйцюншань, чтобы сделать кое-какие дела, и мне как назло не повезло, я столкнулся с твоей тетей, которая хотела побродить по белу свету, переодевшись в мужскую одежду, мои платья были единственной одеждой, которая ей подошла, и она, даже не спросив меня, забрала их и ушла! –...Но разве тетя не оставила благодарственный подарок – цветок белого лотоса, она говорила, что Ваша одежда и украшения особенно красивы. –Да могут ли они выглядеть некрасивыми? Твоя матушка, увидев Цай Пиншу в моем платье, даже не была способна сдвинуться с места, пока та бы не согласилась и не взяла ее в жены. А затем твоя матушка, поняв, что твоя тетя женщина, не желая упрекать ее, прибежала ругаться со мной, говоря, что это моя вина и что то платье, которое я одолжил твоей тете, оставило у нее неправильное впечатление – прямо-таки неожиданная катастрофа, и кому, по-твоему, я мог все рассказать? – заскрежетал зубами от злости Лэй Сюмин. Чан Нин вдруг сказал: –Оказывается, у старшего Лэй не такое уж печальное прошлое. Лэй Сюмин растерялся, на его лицо легла тень грусти: –Да и правда, столько и печальных и смешных событий. Он снова повернулся к Цай Чжао: –Я очень скучаю по твоей тете, когда она ушла, мне следовало пойти и проститься с ней, однако я так и не решился спуститься с горной кручи Ваньшуйцянь, я об этом жалею уже как три года. Цай Чжао опустила голову: –Дядюшке-наставнику не нужно столько думать об этом, человек умирает, словно гаснет лампа, тете уже было все равно, будут ли ее провожать в последний путь или нет. Лэй Сюмин сказал: –Позавчера твоя матушка пришла ко мне перед своим отъездом. Она не только почти сломала мою дверь, но еще и трижды описала мне в самых мрачных цветах трагическую картину произошедшего с У Юаньином, а в конце велела мне наслаждаться всеми мгновениями жизни, мол, не следует быть таким неблагодарным, потому что если меня сравнивать с У Юаньином, я все еще могу спокойно дышать каждый день, и даже сейчас не понимаю как мне повезло. Цай Чжао попала в затруднительное положение: –Матушка просто проявляла о Вас заботу. –Верно, – выражение лица Лэй Сюмина разгладилось, – после того как она на меня накричала, мне стало намного лучше. Я задумался о нас, семерых соучениках. Ведь исключая второго шисюна Цю Жэньцзе, путешествующего где-то далеко, да меня никчемного человека, все остальные соученики погибли... Он вдруг нахмурился: –Но тело седьмого шиди не было найдено, возможно ли, что и он, как старший брат У... –Этого не может быть, – лаконично ответил Чан Нин, – женщина-воин Ло, два года находясь в демонической секте, искала по всем тюрьмам, и если бы что-то стало известно о старшем Го Цзыгуе, разве она не сказала бы об этом? Слава старшего Го при жизни и в подметки не годилась славе великого воина У Юаньина, у демонической секты не было никакой причины заключать его в тайную тюрьму. Лэй Сюмин кивнул головой соглашаясь: –Твои слова разумны, – а потом спросил: – Что за дело тебя привело сейчас? Что-то внезапно случилось с ранением? –Старший, осмотри меня, – Чан Нин пересел поближе. Лэй Сюмин одной рукой прощупывал пульс на его запястье, а другой рукой, сложив указательный и средний палец медленно, используя истинную ци, проводил по его трем точкам Тянь-Ту, Ци-Шэ и Тань-Чжун, а через некоторое время прозондировал и три другие точки – Линтай, Да-Чжуй и Чжун-Шу. –Чуть лучше, чем было ранее, ты немного восстановил свои первоначальные навыки, – Лэй Сюмин опустил руки, – конечно, все идет медленно, но в целом можно сказать, что все изменяется в лучшую сторону. –Это не то, что хотел спросить этот младший, – Чан Нин запахнул полу платья, – как бы там ни было, мой отец обучал меня боевым искусствам только два года, ничего страшного, если я начну изучать их с самого начала. Этот младший хочет спросить, старший что-нибудь знает о технике Пяти ядовитых ладоней? –Пять ядовитых ладоней? – остолбенел Лэй Сюмин. – Ты полагаешь, что тебя отравили с помощью нее? –В той неразберихе этого младшего действительно кто-то несколько раз ударил ладонями, однако младший не уверен, были ли это и вправду Пять ядовитых ладоней, – сказал Чан Нин, – как будто и оно, а как будто и нет; потому я пришел спросить совета у старшего. Лэй Сюмин на некоторое время задумался, а потом стал разъяснять: –Когда-то техника Пять ядовитых ладоней была одним из приемов нечестивого боевого искусства, зародившегося в густых лесах южной части Юньнани. Не знаю, как она попала в демоническую секту, но именно там стали сочетать пять высокотоксичных ядов с тайной силой удара ладони. Тот, кто попадет под удар Пяти ядовитых ладоней… в лучшем случае его кожа покроется язвами, в худшем – будет отравлена кровь. Говорят, что Не Хэнчэн тренировал это мастерство, а потом когда его мощь постепенно усилилась, он перестал заниматься этой техникой и перешел на другие, более ему подходящие. Цай Чжао расслышала следующее. Проще говоря, если противник применит обыкновенный удар ладонью, то вы получите лишь внутренние повреждения, достаточно того, чтобы внутренние органы остались невредимы, в конце концов все еще можно спастись. Однако удар Пяти ядовитых ладоней вызывает не только внутренние травмы, но и отравление. Если в первом из вышеперечисленных случаев достаточно просто вылечить внутренние повреждения, то в последнем – нужно не только вылечить внутренние повреждения, но еще и нейтрализовать действие яда. –В свое время я лечил несколько пострадавших от техники Пяти ядовитых ладоней, и все они умирали отнюдь не от внутренних повреждений, а от проявлений яда, – сказал Лэй Сюмин. Цай Чжао: –Невозможно обезвредить яд? В знаменитых и праведных школах есть немало сильных лекарей из старшего поколения, занимающихся нейтрализацией действия ядов. –Чтобы нейтрализовать их, нужно заранее знать, какие это яды, однако никто не может знать наверняка, что это за пять ядов! – Лэй Сюмин горько усмехнулся: – Это и есть самая отвратительная часть техники Пяти ядовитых ладоней. Разные люди используют разные яды. Например, пара соучеников практикуют Пять ядовитых ладоней вместе – возможно, первые четыре яда будут одинаковыми, но когда дело дойдет до пятого яда, один может использовать яд скорпиона, а другой – вытяжку из яда Гу. Поскольку мы не знаем, какой это яд, как мы можем прописать правильное лекарство? –Поэтому Пять ядовитых ладоней непобедима? – спросил Чан Нин. –Не совсем, – сказал Лэй Сюмин, – везде есть свои плюсы и минусы, несмотря на то, что Пять ядовитых ладоней пагубно влияет на все, до чего дотрагивается, и отрицательные последствия будут неизмеримы, но даже у нее есть три недостатка. –Во-первых, самое опасное – это столкнуться с кем-то, кто сильнее и уже принял меры предосторожности. Если встретитесь с такого рода человеком, то достаточно знать, что в момент удара противник будет использовать свою внутреннюю силу, чтобы в момент удара вернуть яд назад, тот, кто бьет, тот и пострадает. –Во-вторых, посторонние могут узнать, какие яды содержатся в твоей технике. И если станет понятна эта тайна, то Пять ядовитых ладоней моментально потеряют половину своей силы, и останется лишь обычная техника владения ладонью. –Помню, в прошлом второй личный ученик Не Хэнчэна Чэнь Шу для утверждения своего влияния решил открыть жертвенник, в течение нескольких месяцев он втайне замышлял интриги против нескольких довольно знаменитых воинов праведного пути. Он не пытался кого-то убить, лишь неожиданно нападал на человека и бил его ладонью, сразу же немедленно отступая, люди, которых он ударил, медленно мучились от боли и в итоге гибли. Цай Чжао внимательно слушала его: –Что же делать? Все эти великие воины погибли? –Если бы все они умерли, то у нас бы не было твоего шисюна Чана, – улыбнулся Лэй Сюмин, – ведь среди всех тех пострадавших был Чан Хаошэн, в то время еще очень молодой и еще не женатый, случайно оказавшийся среди жертв интриги. Цай Чжао, повернув голову, посмотрела на Чан Нина: –Как они выздоровели? –Благодаря мастерству твоей тети. Лэй Сюмин, казалось, погрузился в воспоминания: –После того как Чан Хаошэна отравили, она очень поспешно, за три дня, спровоцировала десять ветвей демонической секты, повсеместно расклеивая обращения и призывая Чэнь Шу не быть трусом, а выйти и принять бой, ведь все должны сражаться друг с другом, не нужно искать ни у кого помощи. И пока Чэнь Шу не появится, то все эти непочтительные сыны из демонической секты не обретут покоя даже на день. Ха-ха, в то время у всех тех горе-вояк из демонической секты при слове «Цай» сразу же начинала болеть голова. –И тетя не боялась, что демоническая секта начнет сводить счеты с долиной Лоин? – Цай Чжао испугалась задним числом. Чан Нин улыбнулся: –Во-первых, в то время твой городок Лоин был не таким богатым, во-вторых, в то время в долине Лоин было не так много людей, демоническая секта могла вызвать большие беспорядки, для этого им следовало всего лишь сжечь дома и посадки, но, вернувшись назад, твоя тетя могла бы восстановить все. И, напротив, демоническая секта, в которой Не Хэнчэн уже несколько десятков лет усердно трудился, где в каждом храме и в каждой ветви было припрятано много сокровищ, была богата. Цай Чжао криво усмехнулась. Лэй Сюмин продолжил говорить: –Однако как такой коварный и вероломный человечишка, как Чэнь Шу, мог благородно принять бой? Он, конечно, уведомил, что принял вызов, однако, в тайне отправившись на место будущего состязания, расставил ловушки. Откуда же он мог знать, что твоя тетя ждала от него именно это, и она заблаговременно привела своих людей, устроив ему ловушку, к счастью, в ловушку вместе с Чэнь Шу угодили и все его приспешники, после чего все стали драться. –В ходе ожесточенного боя твоя тетя специально заставила его применить технику Пяти ядовитых ладоней, и в тот момент когда он дотронулся своей ладонью до нее, она использовала всю свою внутреннюю силу, чтобы вернуть ему яд. По правде говоря, этот прием был очень опасен по причине того, что твоя тетя никогда не сражалась с Чэнь Шу, и из-за этого было непонятно, кто из них сильнее – к счастью, сила твоей тети была чуть больше. После того как Чэнь Шу отравился, он как можно быстрее постарался нейтрализовать свой же яд и волей-неволей ослабил себя, в конце концов твоя тетя выяснила, какие виды ядов входили в его технику. А затем уж я помчался к святому отцу Фахаю, и мы быстро приготовили противоядие и спасли всем жизни. Вспоминая благородную душу женщины-воина Цай Пиншу, ее грозные и величественные манеры, Цай Чжао ощущала, как радовалась ее душа: –...тетя действительно была выдающимся человеком. –Все это лишнее, ведь иначе как бы столько человек слушались ее, – Лэй Сюмин понял ее мгновенно, – когда твоя матушка поняла, на какой риск пошла твоя тетя, она рыдала так, что чуть ли не затопила слезами буддийский монастырь Чанчунь. После небольшой паузы он продолжил: –В тот год твоей тете еще не было и семнадцати лет. Тогда многие старшие из праведного пути оказались беспомощными в этой ситуации, а она сказала и сделала. После того как мой почтенный наставник узнал об этом, он несколько дней подряд только и делал, что говорил «молодая да ранняя», – по правде говоря, Инь Дай тогда еще говорил, вроде бы сам с собой, в стиле: «...если бы моя дочь была бы такой как Цай Пиншу...», из-за чего две красавицы из семьи Инь стали глубоко ненавидеть Цай Пиншу. –Что потом стало с Чэнь Шу? – вдруг спросил Чан Нин. Лэй Сюмин пришел в себя и усмехнулся: –После того как его техника Пяти ядовитых ладоней была раскрыта, каждый был способен создать противоядие, и все его мастерство сразу же стало незначительным, к тому же было уже слишком поздно овладевать какой-то другой техникой. Позже он погиб от рук старшего брата Чжоу Чжичжэня, он был первым из четверых великих учеников Не Хэнчэна, которых отправили на тот свет. –Дядюшка-наставник только что говорил о том, что у техники Пять ядовитых ладоней есть три недостатка, какое же третье? – внезапно вспомнила Цай Чжао. Лэй Сюмин засмеялся: –Третий недостаток – дороговизна. Для тренировки используется сильнодействующий яд, и как-никак прежде следует сохранить себе жизнь, под час занятий боевыми искусствами требуется очень много ценнейших лекарственных препаратов, способных защитить сердечные меридианы от разъедания. По этой причине те, у кого нет денег, никогда не будут изучать технику Пяти ядовитых ладоней. Чан Нин нахмурился: –Старший, вы говорили о двух людях, практиковавших Пять ядовитых ладоней: Не Хэнчэн лишь достиг половину мастерства по пути овладения этой техникой, а потом он стал практиковаться в других техниках боевых искусств, и Чэнь Шу, технику ядов которого раскрыли, и эти двое больше никогда не практиковали это мастерство. Младший просто проявляет большой интерес, а если эту технику Пять ядовитых ладоней практиковать постоянно, насколько сильна она может быть? Можно поразить противника, не дотрагиваясь до него? Выражение лица Лэй Сюмина стало серьезным: –Я когда-то слышал такие россказни. Рассказывали, что около ста лет назад на юге Юньнани жил один мастер, он достиг в технике Пяти Ядовитых ладоней высшей точки, он мог не касаться ладонью, а использовать ветер, который переносил яды. Если происходило сражение между двумя противниками, то оппонента нужно было только на некоторое время сбить с толку, и тогда он, вдохнув ядовитый воздух, мог умереть – однако никто и никогда своими глазами этого не видел. Чан Нин очень долго молчал, после чего очень низко поклонился: –Премного благодарен старшему Лэю в том, что развеяли сомнения этого младшего. Далее я рассчитываю самостоятельно излечивать раны, посмотрим, изменится ли что-то в лучшую сторону. Высказав это, он снова поблагодарил Лэй Сюмина, после чего сказал Цай Чжао, что хочет вернуться, вышел из лекарской хижины и, ожидая ее на улице, запрокинув голову, он глубоко задумался и растерянно стал смотреть вдаль, и было непонятно, о чем он думал. Лэй Сюмин посмотрел на его фигуру и тихо спросил: –Почему ты не спросишь его, как он собирается лечиться? Цай Чжао улыбнулась: –Моя тетя говорила, если доверяешь человеку, то понимаешь, что у него могут быть свои причины не говорить тебе о чем-то, но если ты не доверяешь человеку, тогда все, что он может сказать, будет для тебя ложью – так какой смысл спрашивать? Дядюшка-наставник Лэй, почему бы Вам не спросить его самому? Лэй Сюмин немного заколебался: –В прошлом Чан Хаошэн был поражен техникой Пять ядовитых ладоней, я подумал, может быть он оставил какое-то наставление, чтобы как-то превозмочь яды Пяти ладоней? –Это имеет смысл, но это все равно будет уникальным методом семьи Чан, и посторонние не должны этим интересоваться, – у Цай Чжао была натянутая улыбка. Лэй Сюмин напустил на себя строгий вид: –Ладно, хорошо заботься об этом пареньке. Надеюсь, что душа Чан Хаошэна находится на небесах и увидит, как его сын скоро исцелится, и мне не нужно будет каждый день варить на медленном огне отвары для снятия внутреннего жара и выведения ядов. –На мой взгляд, правильное питание лучше всякого лекарства, дядюшка-наставник тебе вместо того, чтобы варить каждый день отвары для снятия жара и выведения ядов, лучше отварить побольше каши с утиным мясом, которая также может снизить внутренний жар. Только сейчас я видела, как в углу шумят утята, так почему бы тебе не использовать их для того, чтобы сварить кашу? Лэй Сюмин: ?! –...вон отсюда, немедленно!