Артур пригласил сержанта Филда в дом, но не успел тот устроиться, как Дюма, до этого мирно попивавший чай и читавший газету, вдруг хлопнул по столу и воскликнул:
— Чёрт побери! Эти англичане опять затевают что-то недоброе.
— Что случилось?
Артур взял газету из рук Дюма. Пробежав глазами заголовки, он загадочно улыбнулся.
«Новый премьер-министр, граф Чарльз Грей, выступил в Палате общин с речью об изменении внешней политики и объявил состав нового кабинета».
«Граф Грей: Июльская революция во Франции — это ещё одна великая победа прогрессивных сил Европы. Британия будет верным союзником нашей старой подруги Франции».
«Новый министр иностранных дел, виконт Палмерстон, произнёс пламенную речь в день вступления в должность».
«Виконт Палмерстон: В трудный час народ Парижа вновь отстоял свободную и демократическую Францию. Я искренне желаю им дальнейших успехов и новых свершений».
«Голландские войска и бельгийская армия независимости ведут ожесточённые бои в районе Антверпена. Бельгийская война за независимость идёт уже третий месяц».
«Прусское королевство планирует направить подкрепление братской Голландии, чтобы помочь ей как можно скорее подавить бельгийское восстание».
«Российский император Николай I намерен вмешаться во внутренний конфликт между Голландией и Бельгией. Если Пруссия нападёт на Бельгию, Россия окажет ей всемерную поддержку».
«Королевство Нидерландов заявляет: Голландия не потерпит произвола бельгийских сепаратистов».
«Франция выступает с решительным заявлением: если прусские войска нападут на Бельгию с востока, Франция введёт свои войска с запада».
«Французские войска на прошлой неделе официально вошли в Бельгию для оказания помощи. Король Франции Луи-Филипп: мы не намерены вмешиваться в борьбу Бельгии за независимость, но Франция не допустит вмешательства посторонних сил во внутренние дела Бельгии».
«Король Нидерландов Виллем I: Голландия готова при определённых условиях принять посредничество Великобритании и настоятельно требует скорейшего созыва конференции для урегулирования бельгийского вопроса».
«Бельгийский парламент проголосовал: независимая Бельгия станет монархией. На престол приглашён сын короля Франции Луи-Филиппа, герцог Немурский».
«Министр иностранных дел, виконт Палмерстон, выступил в Палате общин с экстренным заявлением: принятие герцогом Немурским бельгийского престола может привести к войне в Европе».
«Французский герцог Немурский после долгих раздумий отклонил предложение бельгийского престола. Герцог Немурский: благодарю бельгийский народ за любовь и доверие, но моё сердце принадлежит Франции».
«Новая сессия Континентального конгресса состоится на следующей неделе в Лондоне. Представители Великобритании, России, Пруссии, Австрии, Голландии и Франции открыто обсудят бельгийский вопрос».
«Возраст — не помеха! Объявлен кандидат на пост посла Франции в Великобритании. Шестидесятилетний Талейран возвращается в большую политику».
«Бывший председатель Совета министров и министр иностранных дел Франции, выдающийся французский дипломат и политик Талейран-Перигор на днях прибыл в Лондон. Ожидается, что господин Талейран займёт пост посла Французского королевства в Великобритании. Некогда Талейран по приказу Наполеона составил печально известный указ о континентальной блокаде Великобритании, но теперь, перейдя на сторону света, господин Талейран принесёт мир на оба берега Ла-Манша».
«Сенсация! Герцог Веллингтон провёл тайную встречу с французским послом Талейраном в своей резиденции. Бывший премьер-министр нашёл новую работу?»
«Посол Франции в Великобритании, господин Талейран, и опальный герцог Веллингтон встретились в Апсли-хаусе, чтобы предаться воспоминаниям. Их высочества обстоятельно обсудили вопрос независимости Бельгии и обменялись мнениями. По словам надёжных источников, встреча прошла в целом в непринуждённой, конструктивной и обнадёживающей атмосфере. Оба их высочества сошлись во мнении, что бельгийский вопрос будет решён должным образом, однако прежде британской и французской сторонам необходимо урегулировать некоторые незначительные разногласия».
Артур, дочитав сводку новостей, лишь покачал головой и иронично хмыкнул.
— Зачем насильно сводить вместе тех, кого сам Господь разделил Ла-Маншем?
Дюма потянулся и откинулся на спинку стула.
— Вот и я о том же! Говорю же, когда англичанин сам лезет с объятиями, добра не жди. Лицемернее вас, ребята, никого на свете нет.
Эйрд, услышав это, презрительно фыркнул.
— Александр, запомни: лицемерие — это главная причина, по которой Британия смогла построить империю, над которой никогда не заходит солнце.
— Да ну? — Дюма скрестил руки на груди, готовый выслушать его мудрствования. — И почему же?
Эйрд задрал голову, глядя на него сверху вниз.
— Британия потому и зовётся империей, над которой никогда не заходит солнце, что Господь не доверяет ни одному англичанину в темноте.
При этих словах все присутствующие англичане разразились хохотом. Даже вечно молчаливый Уитстон и напряжённый из-за приказа о переводе сержант Филд расслабились.
Артур, приподняв бровь, похлопал Эйрда по плечу.
— Превращение в империю, над которой никогда не заходит солнце, — заслуга не только Господа. Альфред Великий тоже внёс немалый вклад.
— О! — Эйрд, услышав упоминание Альфреда, сразу понял, к чему клонит Артур. — Ты о его знаменитом изречении? «Законы предков должны быть записаны и исполнены»? Да, эту фразу можно считать началом британского правосудия.
Артур пожал плечами.
— Нет, Эйрд, ты назвал лишь первую половину. Но я тебя прощаю, ведь ты изучал не историю, а классическую литературу.
— А что во второй? — спросил Дюма.
Артур указал на газету с речью виконта Палмерстона.
— Я думал, ты догадаешься. В газете же всё чёрным по белому написано.
Дюма перевернул газету и так, и эдак, но не нашёл ни единого слова об Альфреде Великом.
Видя его несообразительность, Артур пояснил:
— В оригинале слова Альфреда Великого звучат так: «Законы предков должны быть записаны и исполнены. Я имею в виду те, что мне нравятся».
Дюма вытаращил глаза.
— А те, что вам не нравятся?
Эйрд, подбрасывая на кончиках пальцев монету, — некогда многообещающий студент Лондонского университета, а ныне разочаровавшийся в жизни молодой человек, — ответил:
— У нас нет тех, что нам не нравятся. «Не нравятся» — это выражение времён Альфреда Великого. Сейчас у нас есть лишь некоторые маловажные документы, утерянные из-за давности лет или ненадлежащего хранения. Конечно, я не говорю за всех, но обычно в Адмиралтействе объясняют это именно так. Александр, как часто говорит Артур, времена меняются, и по крайней мере внешне всё должно выглядеть так, будто тоже меняется.
Не успел Эйрд договорить, как сидевший позади него Дизраэли вдруг вскочил, ударив кулаком по столу.
— Точно! Чёрт побери, мы потому и хотим издавать журналы и газеты, чтобы эти вещи не терялись так легко. Редактор «Блэквуда» — слепой осёл, раз отверг такие великолепные рукописи! И «Граф Монте-Кристо», и «Посмертные записки Пиквикского клуба» — это, на мой взгляд, шедевры! Если поставить эти две книги рядом с моим «Молодым герцогом», который я сейчас пишу, получится триумвират, подобный Римской империи! Мы станем Цезарем, Помпеем и Крассом в мире модной литературы!
Договорив, он возбуждённо повернулся к Артуру.
— Артур, ты не ошибся, пригласив меня издавать журнал. Я тебе гарантирую, он выстрелит! Рукописи есть, оборудование у меня тоже имеется. Осталось только получить лицензию на издание от Британского литературного общества, найти инвесторов, и мы в деле!
Артур опёрся о край стола.
— С лицензией я что-нибудь придумаю. Что до финансирования, у меня есть акции на тысячу фунтов. Если заложить их в банке Ротшильдов, можно получить несколько сотен. И, кто знает, может, господин Ротшильд и сам заинтересуется нашим предприятием.
Дизраэли воодушевился.
— Ну вот и отлично! Ты вложишь несколько сотен. Я хоть и прогорел в прошлый раз на семь тысяч, но кое-какие сбережения у меня остались. Если ещё и Ротшильда привлечём, наш журнал продержится года три-пять. А за это время мы успеем сделать всё, что задумали.
Артур сменил тему.
— Получится или нет — это мы ещё посмотрим. Но одно я должен прояснить. Согласно внутреннему уставу Скотленд-Ярда, я могу быть акционером, но не могу непосредственно заниматься бизнесом.
— И что с того? — Дюма приподнял бровь. — Ты же только что говорил: «что не нравится, то не закон».
Артур наклонился к нему и улыбнулся.
— Александр, я не Альфред Великий. Я всего лишь инспектор Скотленд-Ярда. Законы и внутренние уставы устанавливаю не я. Я могу лишь вносить предложения.
Сказав это, Артур повернулся к Филду.
— Ответственные за безопасность на лондонской конференции шести держав уже назначены?
Филд, застигнутый врасплох, покачал головой.
— Вы… вы же знаете, раньше за такую работу все дрались. Но после того, как мистера Хаскиссона сбил поезд, все поняли, что это дело рискованное. К тому же, я слышал, что на этот раз нашим представителем на переговорах будет герцог Веллингтон. Если бы он ещё был премьер-министром, охранять его было бы почётно, но сейчас… Сами понимаете, после прихода к власти вигов никто из инспекторов не хочет светиться рядом с видными деятелями партии тори…
Услышав это, Артур снял с вешалки шляпу, открыл дверь и махнул Филду рукой.
— Пошли.
Филд замер.
— Куда это вы на ночь глядя?
Артур улыбнулся.
— Ты же сам всё прекрасно проанализировал. Раз это неблагодарная работа, то у инспекторов наверняка найдутся неотложные дела, и в итоге вся «тяжесть» ляжет на мои плечи. А раз уж это точно буду я, почему бы не съездить и не осмотреть место проведения конференции заранее?
...
Обновлено: 13.02.2026