Уайтхолл-стрит, 4. Кабинет на третьем этаже штаб-квартиры Столичной полиции.
Артур стоял в кабинете, который раньше принадлежал суперинтенданту Тейлору Клеменсу. Его взгляд сквозь чистое стекло окна охватывал раскинувшуюся вдали Трафальгарскую площадь с её вечным движением, здание Парламента, церковь Святого Мартина и тенистую аллею перед Букингемским дворцом.
Это было сердце Британской империи, и Артур, как ничтожная его частица, сейчас твёрдо стоял на этой земле.
Агарес, закинув ноги на стол, удобно устроился в кресле. Алый Дьявол изящным движением длинных пальцев взял со стола книгу — «Два трактата о правлении» Джона Локка. Он небрежно открыл её на странице с закладкой Артура и принялся читать вслух:
— «Вступая в общество, каждый человек передаёт ему некоторую власть, и пока общество существует, эта власть не может вернуться к индивиду, но остаётся в обществе. Ибо иначе не было бы ни общества, ни государства, что противоречило бы первоначальному договору. Поэтому, если общество доверило законодательную власть собранию, состоящему из нескольких лиц, которые должны осуществлять эту власть сами и через своих преемников, и определило для этого собрания порядок выбора преемников и их полномочия, то, пока правительство существует, законодательная власть не может вернуться к народу. Ибо, наделив законодательный орган властью и сделав его вечным, народ отказался от своей политической власти, и она не может быть им возвращена…»
Прочитав это, Алый Дьявол цокнул языком.
— Опять ты за своё. Какая польза от этого для твоего светлого будущего? Джон Локк писал эту книгу, чтобы намекнуть читателям, что тогдашний король Иаков II нарушил логику справедливого правления. Я не отрицаю, что некоторые положения этой книги близки к истине, но что с того? Существование кабинета Веллингтона тебе выгодно. Неужели ты собираешься играть против них? К тому же, если кабинет Веллингтона нарушил логику справедливого правления, то и кабинет вигов, избранный по тем же стандартам, тоже будет несправедливым…
Агарес бормотал что-то себе под нос, как вдруг нахмурился.
— Постой-ка… Артур, что ты, чёрт возьми, задумал?
Артур повернулся и бросил на него взгляд.
— Ничего. Я просто читаю. В последнее время в Лондоне относительно спокойно, но это затишье перед бурей. Ты разве не чувствуешь запах пороха в воздухе? Хотя герцог Веллингтон и надеется дотянуть этот кабинет до выборов, я слышал от Чарльза, который сейчас берёт интервью у членов парламента, что лидер вигов, граф Грей, не собирается давать ему даже этих пары месяцев. Похоже, граф Грей уже приказал лорду Расселу как можно скорее объединить депутатов от своей партии и независимых депутатов, чтобы вынести вотум недоверия кабинету Веллингтона. Если резолюция будет принята, кабинет немедленно падёт, и выборы состоятся досрочно. Но проблема в том, что даже если виги победят на выборах и сформируют правительство, они получат лишь большинство в Палате общин, то есть половину законодательной власти. Палата лордов, состоящая из аристократов, по-прежнему будет в руках тори, а судя по их нынешним настроениям, они ни за что не пойдут на уступки в вопросе парламентской реформы. Если виги внесут в Палату общин предложение о реформе, оно почти наверняка будет отклонено в Палате лордов. И что, по-твоему, произойдёт, когда эта новость распространится?
Агарес поправил очки и снова открыл «Два трактата о правлении».
— Ты хочешь сказать, что боишься внутренней революции, или, проще говоря, начала гражданской войны?
— Не до такой степени, — покачал головой Артур. — Слава богу, мы в Англии, а не в России. Будь мы в царской России или в Османской империи, я бы не видел другого решения, кроме гражданской войны. Мои четыре года на историческом факультете Лондонского университета не прошли даром. Судя по истории Великобритании, со времён Славной революции каждый раз, когда страна оказывалась на грани гражданской войны, находились политики, готовые пойти на жертвы, чтобы решить проблему. Например, герцог Веллингтон во время принятия «Акта об эмансипации католиков». Если бы он не пошёл на компромисс, он бы не оказался в таком положении, как сейчас. Я слышал, в последнее время протестующие по ночам бьют стёкла в его доме. Герцог, конечно, этим недоволен, но всё же сдерживает свой крутой нрав. Я не знаю, почему герцог не хочет идти на дальнейшие уступки в вопросе реформы: то ли он действительно так упрям, то ли история с «Актом об эмансипации католиков» так его ранила, что он боится снова наступить на те же грабли. Но в любом случае, из уважения к самопожертвованию герцога Веллингтона и из благодарности за то, что «Акт об эмансипации католиков» позволил мне занять высокий пост в Скотленд-Ярде, я считаю своим долгом что-то сделать для партии тори. Я в долгу перед герцогом Веллингтоном и сэром Пилем.
Алый Дьявол взял со стола Артура сахарницу и высыпал всё её содержимое себе в рот.
— Так вот почему ты пошёл к Пилю и потребовал создать это твоё бюро расследований? — прочавкал он, жуя сахар.
— Не совсем, — покачал головой Артур. — Я же сказал, мои знания истории не бесполезны. Судя по тому, что я знаю о тори и вигах, тори, наследники роялистов, хотя и могут прибегнуть к насилию, но в большинстве случаев предпочитают мир и порядок. Что ещё важнее, в вопросе эмансипации католиков герцог Веллингтон и сэр Пиль проявили себя как выдающиеся и смелые политики. Даже если я не во всём с ними согласен, я рад, что под их руководством партия тори становится более либеральной и открытой. После заговора на Като-стрит в 1820 году курс партии тори начал меняться. Сначала они приняли «Акт о запрете рабства», затем отменили «Закон о запрете рабочих ассоциаций», реформировали «Хлебные законы», чтобы снизить цены на продовольствие, сократили пошлины на импортные товары и постепенно отменили «Навигационный акт», создали Столичную полицию Лондона, чтобы снизить преступность, отменили «Кровавый кодекс», сократив число преступлений, каравшихся смертной казнью, ослабили цензуру, ввели свободу слова и восстановили хабеас корпус. И, конечно же, «Акт об эмансипации католиков», на принятие которого ушло почти тридцать лет. Я не могу сказать, что всё это дало немедленный эффект, и реформа «Хлебных законов» не принесла ожидаемых результатов, но я, по крайней мере, вижу, что тори действительно хотят что-то сделать для этой страны. Может быть, самой партии и не стоит доверять, но я доверяю сэру Пилю и герцогу Веллингтону, которые ведут её за собой.
Услышав это, Алый Дьявол усмехнулся.
— А виги? Им разве нельзя доверять?
— Виги? — Артур поджал губы. — Партия вигов, которая считает своим духовным лидером лорда-протектора Кромвеля, конечно, унаследовала его любовь к казням. Если виги придут к власти и в стране начнутся беспорядки, я очень сомневаюсь, что проблему удастся решить мирным путём. Не говоря уже о том, что те члены партии тори, которые во время бойни при Питерлоо настаивали на вводе войск и принятии шести репрессивных законов, теперь почти все перешли на сторону вигов. Если они действительно придут к власти, мне будет очень неспокойно.
Агарес ничего не ответил. Алый Дьявол лишь приподнял бровь, щёлкнул пальцами, и в его руке появилось красное яблоко с лицом Фреда. Он откусил кусок, и под мучительные вопли яблока и злобное чавканье демона по его подбородку потёк кровавый сок.
Агарес, погладив себя по животу, икнул, а затем, уступив кресло, лениво произнёс:
— Кажется, к тебе пришли.
Не успел он договорить, как в дверь постучали.
— Войдите, — сказал Артур.
Дверь открылась, и на пороге появились Том и Тони, которых Артур перевёл на работу в управление, а между ними — Диккенс, прижимающий к груди зелёную брезентовую сумку.
Увидев Артура за столом, Диккенс выдохнул с облегчением, и на его лице появилась улыбка.
— Артур, это действительно ты! Я уж было подумал, что они меня обманывают. Я так и знал, что в этом мире добро всегда вознаграждается. Ты так быстро продвинулся по службе. Слава богу, Господь видит всё, и его миссия — карать зло и поощрять добро.
Артур не стал отвечать прямо.
— Чарльз, ты меня переоцениваешь, — с улыбкой сказал он. — Я не такой уж и хороший человек. Хотя я и стараюсь быть хорошим, но считаю, что сейчас я просто не так плох, как мог бы быть.
Но Диккенс, казалось, не придал его словам значения. Он достал из сумки рукопись, положил её перед Артуром и с напряжением посмотрел на него.
— Не будем об этом. Лучше посмотри вот это. Как тебе?
...
Обновлено: 13.02.2026