Глава 7 — Глава 7. Поджог, и кость вместо ножа

Глава 7. Поджог, и кость вместо ножа Человеческая жизнь здесь стоила дешевле сухой травы. В устах Желтого Владыки убийство человека звучало так же обыденно, как забой курицы или паршивого пса — никакой разницы. Зачем тогда вообще ему поклоняться? Разве боги не должны защищать? Черныш болтал ногами, сидя на крышке гроба. Звон колокольчиков — *динь-дон* — вырвал Мо Чуаня из мрачных раздумий, словно приказывая не отвлекаться. Услышав перезвон, Желтый Владыка мгновенно растерял свою вальяжность. Его тучное, похожее на мясную гору тело подобралось, спина выпрямилась, а голос зазвучал холодно и жестко: — Что ж… Твоя цель — Бабка из Семьи Ши. Старик кивнул, не дрогнув лицом: — Убить. Она должна умереть. — Причина? — лениво, но с угрозой спросил Владыка. Старик тяжело вздохнул, покачал головой и медленно произнес: — Желтый Владыка, некоторые вещи ясны без слов. К чему притворяться непонимающим? Род Ши уже не раз пытался сжить со свету моего внука. Я обязан вернуть должок. Произнося это, старик выглядел искренне подавленным; в его мутных глазах читалась смесь боли и глубокой печали. Мо Чуань, глядя на деда, почти поверил в его скорбь. Желтый Владыка покачал массивной головой: — Нет. Через несколько дней прибудут люди из города. Если в округе станет на одного Изгоняющего Зло меньше, я не смогу удержать ситуацию под контролем. Старик усмехнулся, и в его голосе прорезалась ядовитая насмешка: — Городские? Да они и не взглянут на нашу дикую глушь. Для них это просто формальность, галочка в отчете. Но Владыка был непреклонен: — Все равно нет. Подношения обычных людей пресны, как трава. Без Бабки я лишусь качественного Тленного Праха, а это ударит по моему совершенствованию. Старик обернулся и указал узловатым пальцем на Мо Чуаня: — Мой внук. Я отправлю его учиться в город. Даю слово: через год он станет надеждой и опорой. Я гарантирую, что после смерти Бабки Ши поток Тленного Праха не иссякнет ни на грамм! Желтый Владыка перевел взгляд на юношу, в его маленьких глазках читалось недоумение: — Он? Этот заморыш? Какая от него может быть надежда? Мо Чуань и впрямь выглядел жалко: тело тонкое, как жердь, бледный, словно ветром шатает. Желтому Владыке стало смешно. Ему, по правде говоря, было плевать, кто именно умрет в деревне. Его заботило лишь одно — сидеть в этом храме и пожинать плоды чужих трудов. Не дав старику возразить, Владыка продолжил: — Приведите сюда Бабку. Твои обвинения голословны. Ты требуешь крови, но я хочу услышать и ее версию. Старик издал долгий, скорбный вздох и повернулся к внуку: — Оставь подношения здесь. Пойдем, пригласим старую каргу. Мо Чуань опустил бамбуковую корзину и позволил деду увлечь себя к выходу. Отойдя на приличное расстояние, Мо Чуань шепотом спросил: — Дедушка, а Желтый Владыка… он очень силен? — Силен. И слаб. По сравнению с теми, кто живет в городе — ничтожество. Ответил не дед. Голос подал Черныш, все так же восседающий на гробу. Голос у него был чистый, звонкий, совсем детский, но от этого становилось только жутче. Мо Чуань не понимал разницы в силе, но уловил суть: мир не ограничивается этой глухой деревней. Где-то есть города, есть порядок, и чем больше поселение, тем могущественнее божества, которых там кормят. Черныш продолжил наставления: — Мы проходили мимо Усадьбы Ши. Старая карга скоро будет здесь. Дед начертал на тебе особые руны, так что сил у тебя прибавится. Пока он будет отвлекать старуху разговорами, ты проберешься в Усадьбу Ши и устроишь там «пожар». Мо Чуань опешил. Пожар? В прямом смысле? Или это какая-то метафора? Он взглянул на деда. Тот едва заметно кивнул, разрешая действовать, но ничего не объяснил. Черныш сдвинул крышку своего красного гроба, пошарил внутри и, звякнув колокольчиками, выудил оттуда грязную, пожелтевшую кость. Не глядя, он швырнул ее Мо Чуаню. Это была берцовая кость. Человеческая. Судя по размеру — детская, точь-в-точь как нога самого Черныша. Поймав страшный предмет, Мо Чуань почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но возражать он не смел. Пришлось давить в себе тошноту и страх, уговаривая разум принять это безумие как норму. — Не думай о ней как о кости, — наставлял Черныш. — Думай, что это нож. За Усадьбой Ши есть пересохший пруд. В центре пруда — свежевскопанная земля. Возьми кость, подойди к тому месту и постучи три раза. Из земли что-то полезет. Бей это. Бей, пока не пойдет кровь. Если ничего не вылезет — просто воткни кость в землю и ковыряй, пока не увидишь кровь. Запомни: как только появится кровь — беги. Не увлекайся. Мальчишка-призрак сделал паузу, чтобы слова улеглись в голове, и добавил: — Сделаешь дело — иди домой. Запрись и не выходи. Никому не открывай, пока дед сам не вернется. Что бы ты ни услышал — не выходи! Семья Ши не раз пыталась тебя извести. Эта месть — твоя. Вспомни ночных тварей, что мучили тебя. Вспомни свое изможденное тело. Кто в этом виноват? Слова Черныша будили в душе темные струны. Страх уступал место холодной ярости. Глядя на кость в руке, Мо Чуань вдруг почувствовал прилив неестественной смелости. Он считал себя человеком справедливым: за добро платил добром, а за зло — местью. Внезапно старик остановился и ледяным взглядом уставился вперед. Навстречу им, опираясь на клюку, медленно ковыляла горбатая старуха. Седые космы, одутловатая кожа, покрытая гнойниками. Казалось, в каждом нарыве на ее лице проступает крошечная, искаженная мукой рожица. — Спрячь кость, — скомандовал Черныш и растворился в воздухе. Мо Чуань поспешно сунул жуткий «нож» за пазуху и спрятался за спину деда. Бабка умела управлять призраками, именно она насылала на него ночных кошмаров, и сердце предательски сжалось от ужаса. Когда старуха поравнялась с ними, дед процедил: — Эй, карга. Твоего мастерства Изгоняющей не хватило. Ты нацепляла на себя столько скверны, что жить тебе осталось всего ничего. Бабка подняла голову, и ее лицо расплылось в жуткой улыбке: — Уж получше, чем ты, старый хрыч, таскающий на горбу мелкого упыря. Ты свел в могилу сына, невестку, а теперь и внука туда же отправишь. Воздух между ними заискрился от ненависти. — Идем, — оборвал перепалку старик. — Желтый Владыка желает тебя видеть. Я предложил плату за твою жизнь, и он хочет услышать, что ты скажешь в свое оправдание. А ты… — он бросил через плечо, обращаясь к Мо Чуаню, — не ходи за нами. Жди на окраине деревни. Первая часть фразы предназначалась врагу, вторая — союзнику. Мо Чуань бросил быстрый взгляд на Бабку, опустил голову и побрел прочь, в сторону деревни. Проходя мимо старухи, он физически ощутил на себе десятки злобных взглядов — они исходили от гнойников на ее теле. Отойдя на безопасное расстояние, он обернулся. Дед с корзиной за плечами и сгорбленная старуха скрылись в темном зеве храма. Солнце клонилось к закату. Свет стал мягче, но глазам Мо Чуаня все равно было больно. Ему казалось, что яркий свет теперь ему противен, а тени манят прохладой и уютом. Он помнил дорогу. Петляя между домами, избегая встреч с жителями, он крался к Усадьбе Ши. Добравшись до задворок поместья, он залег в кустах. Вокруг пересохшего пруда суетились батраки — что-то строили, копали. Мо Чуань обладал терпением хищника. Он заметил, что работники время от времени отходят в кусты по нужде. Люди есть люди, не станут же они гадить прямо в пруд на глазах у всех. Вычислив примерное время, он бесшумно скользнул к месту «отхожего промысла». Семья Ши вела себя нагло, захватив землю вокруг, так что соседей рядом не было. За прудом начинался лес и горы. Пробраться незамеченным было проще простого, особенно сейчас, когда тело Мо Чуаня стало неестественно легким и ловким. Спрятавшись в зарослях, он дождался очередного бедолагу. Едва тот расслабился, Мо Чуань выскочил и точным ударом вырубил его. Дальше все было делом техники. Переодеться в чужую одежду, заботливо прикрыть голого мужика травой (чтоб не простудился), мазнуть пальцем по его лицу, собирая грязь и краску, и размазать по своей физиономии. Он должен успеть все сделать до того, как придет следующий. Это было похоже на экзамен. Смертельный экзамен. …… Тем временем в храме кипели страсти. Дед и Бабка орали друг на друга, поливая отборной бранью. Старуха яростно отрицала свою причастность к болезни Мо Чуаня. В итоге ни до чего не договорились. Дед вышел первым, злой как черт. На его спине соткался из воздуха Черныш. Увидев, что старуха осталась внутри, он тихо спросил: — Старик, а что насчет пацана? Что думаешь? Взгляд деда затуманился. Он тяжело вздохнул: — А что тут думать? Если справится — буду учить. Материал хороший… Черныш непонимающе покачал головой. Старик выдавил из себя кривую улыбку: — Моей старухе тоже нужно дать ответ. Пора везти внука домой. Если я вернусь один, она меня на лоскуты порвет. Внука больше нет, так что… привезу поддельного. Сойдет. При мысли о своей жене старик передернул плечами. Похоже, эта женщина была пострашнее любой нечисти.