Джи Ан на мгновение перевел дух перед кабинетом комиссара. Виной всему был внезапный вызов Сок Уна. Тот просто велел зайти и поговорить, так что Джи Ан даже не успел спросить, в чем дело.
В большинстве случаев вызов к начальству не сулил ничего хорошего. Поэтому, пока Джи Ан шел к кабинету, он лихорадочно вспоминал, не натворил ли чего за последние несколько дней.
На его легкий стук изнутри донеслось короткое «Войдите». Джи Ан открыл дверь и переступил порог.
— Здравствуйте.
— А, инспектор Кан. Присаживайся.
Сок Ун указал на место и налил чаю в заранее приготовленную чашку. Когда Джи Ан сел на диван, Сок Ун, устроившийся напротив, отхлебнул чая и заговорил:
— Ну как, как работа? Все еще голова кругом?
— Вполне справляюсь.
— Справляешься, значит?
Повторив его слова, Сок Ун поставил чашку. Он несколько раз потер нижнюю губу кончиками пальцев и откинулся на спинку дивана.
— Говорят, вчера на месте происшествия возникли какие-то проблемы.
— Проблемы? — невольно переспросил Джи Ан. Он не мог вспомнить ничего такого, что можно было бы назвать «проблемой». Прокрутив в голове вчерашний день, он неловко почесал затылок.
— А, это когда мы еще осматривали место, а нас просили поскорее все закончить?
Видимо, речь шла о том случае, когда он слегка «осадил» мужчину, устроившего скандал с требованием немедленно все убрать. «Подумаешь, за запястье разок схватил, а нытья-то было», — проворчал он про себя, пока Сок Ун продолжал:
— Нет, не это. Сказали, ты внезапно открыл дверь машины и сильно напугал членов семьи.
— Это…
Джи Ан потерял дар речи от того, что комиссар полиции вызвал его из-за такой мелочи — ведь он даже пальцем никого не тронул. Казалось, если бы он хоть раз ударил того человека, в Национальном агентстве полиции поднялся бы такой шум, что его бы потребовали немедленно арестовать. От нелепости ситуации даже оправдываться расхотелось. Глядя на молчаливого Джи Ана, Сок Ун негромко рассмеялся.
— Что, обидно и противно?
Джи Ан не собирался скрывать своих чувств, поэтому вместо ответа просто усмехнулся. Сок Ун картинно вздохнул.
— Какая власть у госслужащего? Приходится мириться. Но, похоже, та сторона кое-что разузнала об инспекторе Кане. Сегодня утром они снова связались со мной и сказали, что не знали, что вы сын депутата Кана. У них в семье горе, а тут внезапно чужой человек, вот внук и испугался. Мальчик и так болезненный, из-за этого они, мол, и были на взводе. Просили лишь передать, чтобы вы впредь были осторожнее.
Рука Джи Ана, тянувшаяся к чаю, замерла. Сок Ун украдкой проследил за его реакцией.
— Хм, и еще… Раз уж так вышло, они предложили как-нибудь встретиться, когда будет время. Наверняка просто вежливость, но я предупреждаю, чтобы ты не удивлялся, если с тобой свяжутся.
Намерения тех, кто позвонил дважды ради таких слов, были прозрачны. Конечно, нельзя было отрицать влияние его отца, депутата Кан Хон Чхоля — известного политика и ветерана правящей партии. Однако Джи Ан не думал, что для владельца крупнейшего медиахолдинга статус сына депутата был таким уж заманчивым. А значит, истинная цель…
Бабушка.
В памяти всплыло лицо пожилой женщины с абсолютно белыми волосами. Это была госпожа Вон Хе Сим, его бабушка по материнской линии. Хотя ей уже было под восемьдесят, она, если не считать седины, выглядела невероятно бодрой для своего возраста.
Хе Сим была обладательницей способностей. Ее паранормальным даром было предвидение будущего — тайное искусство пророчества, перешедшее к ней от Бодхисаттвы Ёнсу. Хе Сим не часто говорила о том, что видела, но пророчества, сорвавшиеся с ее губ, ни разу не оказывались ложными.
«Не вини отца. Твоей матери было суждено уйти так».
Джи Ан даже не смел предполагать, насколько велика была ее сила. Хе Сим клялась до самой смерти использовать свой дар только на благо других.
Но человеческая жизнь не всегда течет так, как хочется. Желание людей заглянуть в будущее было вечным. Слухи о том, что кто-то видит грядущее насквозь, распространялись тайно. Порог дома Хе Сим всегда обивали толпы тех, кто жаждал получить предсказание.
Особенно настойчивы были политики и магнаты. С тех пор как отец вошел в политику, люди всеми силами пытались через него наладить связь с Хе Сим.
Конечно, Хе Сим почти никогда не давала им желаемых пророчеств. Она просто выставляла их за дверь. Председатель Сон Чжу Мён вряд ли мог этого не знать. Было бы ложью сказать, что манера этого человека копаться в его прошлом и закидывать наживку не вызывала у Джи Ана отвращения.
— Я всего лишь госслужащий и просто делал свою работу, так что все эти разговоры о «судьбоносных встречах» меня тяготят. Неужели председатель из тех, кто мечтает о подобных случайных знакомствах? Впредь я буду осторожнее. Давно не работал «в поле», вот и переусердствовал.
В этих словах, сказанных в шутливом тоне, была скрыта колючая правда. Сок Ун не мог этого не заметить. Он отхлебнул еще чая, поставил чашку и, помолчав, сменил тему.
— И еще, депутат Кан звонил недавно.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Джи Ана. Хотя он вернулся в страну несколько дней назад, он так и не сообщил Хон Чхолю о своем приезде.
Разумеется, скрыть это было невозможно. Однако их отношения нельзя было назвать теплыми, и было очевидно, что он услышит, если вдруг заявит, что бросил пост атташе и вернулся. Именно поэтому Джи Ан не выходил на связь с отцом.
Шел последний год президентского срока. Хон Чхоль, будучи опытным депутатом, был ключевой фигурой в партии, готовившейся к следующим президентским выборам. Он наверняка хотел избежать любых кривотолков.
К тому же, Джи Ан еще со времен Полицейской академии был в центре сплетен. Шепотки о том, что он поступил по блату благодаря отцу, были еще цветочками. Джи Ан вдруг вспомнил ужасный слух, который преследовал его по пятам.
«Это правда, что тот ублюдок Кан Джи Ан убил свою мать?»
Слух о том, что это он лишил жизни мать, которая долго и тяжело болела.
Неизвестно, откуда пошли эти пересуды. У него даже не возникало желания ходить и объясняться с каждым. Он надеялся, что время все уладит. И действительно, к выпуску из академии слухи постепенно утихли.
Но если станет известно, что он вернулся, не отработав срок атташе, и перевелся в Следственное управление по тяжким преступлениям, а не в свою прежнюю команду, за его спиной неизбежно начнутся разговоры. Тем более что истинную причину знал только он сам.
Скорее всего, кто-то уже наводил о нем справки. Обычно атташе не возвращаются в Корею внезапно, если только не натворят дел на месте. Проверка ничего не даст, но можно было легко представить, каким стрессом эта ситуация станет для Хон Чхоля.
— Простите. Отец никогда не был из тех «сумасшедших родителей», но, видимо, с возрастом стал мнительным.
На слова Джи Ана Сок Ун лишь махнул рукой.
— Передо мной не за что извиняться. Извиняться нужно перед депутатом Каном. Как можно было вернуться и не сообщить отцу? Депутат, кажется, был сильно ошарашен. Я сказал ему, что ты сразу включился в работу и у тебя просто не было времени, но ты уж прояви внимание.
— Слушаюсь. Есть что-то еще?
Видимо, на лице Джи Ана было написано отчаянное желание поскорее уйти, потому что Сок Ун усмехнулся, издав свистящий звук.
— Нет. На этом все, иди. Передай лидеру Чон, чтобы поторапливалась с результатами.
— Есть.
Джи Ан резко встал, коротко поклонился и вышел из кабинета. Было такое чувство, будто несуществующий галстук душит его. Расстегивая пуговицу рубашки и оттягивая воротник, он вернулся в отдел. Ё Хын, которая все это время оставалась одна, оторвалась от монитора и посмотрела на него.
— Зачем вызывали?
Джи Ан ответил небрежно:
— Со стороны председателя Сон Чжу Мёна передали, что мое поведение было оскорбительным. Попросили впредь быть осторожнее.
Ё Хын слегка нахмурилась. Помолчав немного, она негромко произнесла:
— Вчера ты и правда действовал импульсивно. Если будешь продолжать в том же духе, люди неизбежно обратят на тебя внимание. Ты же знаешь, что мы не можем действовать официально? И без того из-за этого дела все на ушах, не хотелось бы, чтобы ты подливал масла в огонь. Тебе же самому будет неудобно, если станет известно, что ты обладатель способностей. Давай постараемся не привлекать лишнего внимания.
Это был совет в чистом виде. Джи Ан прекрасно знал, что Ё Хын не из тех, кто поддается эмоциям. Пристально глядя на нее, он спросил:
— Тогда почему ты здесь?
Ё Хын запнулась. Джи Ан скрестил руки на груди.
— Нельзя действовать официально, нельзя выделяться. Неужели ты так отчаянно пахала в академии только ради того, чтобы работать в подобном месте?
В те времена Джи Ан услышал о «забавном новичке» спустя всего семестр после поступления Ё Хын. Поговаривали, что появилась первокурсница, поступившая с лучшими баллами, и парни-сокурсники лезут из кожи вон, но не могут ее превзойти.
Она была недосягаема как в учебе, так и в физподготовке, и, сколько бы ее ни изводили, ни разу не пала духом. Ходили слухи, что она пугающая и жесткая девчонка. Джи Ан с первого взгляда понял, что она — обладательница способностей. Ведь те, у кого есть дар, чуют друг друга.
Это была Ё Хын.
Однако мастерство Ё Хын объяснялось не только ее способностями. Джи Ан знал: не каждый обладатель дара может стать таким, как она. Врожденное преимущество, безусловно, существовало, но Ё Хын была из тех, кто изнуряет себя до предела, подобно мечу, который обретает форму после тысяч и десятков тысяч ударов молота.
Если ее целью не были ни быстрое повышение, ни слава, то зачем же она так себя истязает? Джи Ан порой задавался этим вопросом, когда думал о ней.
В его словах не было сарказма, но Ё Хын не спешила с ответом. На ее лице, обычно лишенном сильных эмоций, вдруг промелькнуло мимолетное смятение. Прежде чем он успел понять природу этого чувства, Ё Хын заговорила пониженным голосом:
— Не думаю, что мы в тех отношениях, чтобы обсуждать подобные вещи.
Она заняла оборонительную позицию. Джи Ан молча смотрел ей в глаза. Шило в мешке не утаишь — среди посредственных сокурсников такая, как Ё Хын, неизбежно становилась бельмом на глазу. А уж если это женщина, то и говорить нечего. До Джи Ана доходили слухи о том, как парни с курса сплотились, чтобы травить ее.
Узнав об этом, Джи Ан как-то намекнул, что готов помочь в чем угодно. Но Ё Хын ни разу не обратилась к нему с просьбой. То, что она не подпускала его к себе, хотя достаточно было одного слова, порой даже задевало его.
И вот такая Ё Хын в итоге оказалась в Команде Ноль.
Нельзя было отрицать, что это разжигало простое человеческое любопытство. В ту же секунду Джи Ан еще раз прокрутил в голове слово «человеческое».
Человеческое.
Надо же, человек…
Для мутанта, который и не бог, и не человек — какая ирония.
Пока он предавался самоиронии, зазвонил телефон Ё Хын. Громкая вибрация нарушила короткую тишину. Проверив имя на экране, она поспешно ответила:
— Да, Чон Ё Хын слушает. Да. А, да. Поняла.
Закончив короткий разговор, Ё Хын тут же встала и подхватила жакет.
— Выходим. Ордер получен.
Глядя вслед Ё Хын, которая вышла, даже не дожидаясь его, Джи Ан издал сухой смешок. Поднявшись на мгновение позже, он открыл дверь кабинета и крикнул в спину уже удалившейся Ё Хын:
— Лидер команды, подождите меня!
Обновлено: 08.04.2026