Глава 17 — Глава 17: Божественная власть

] — И что с того? Джи Ан выплюнул эти слова с выражением лица, которого раньше никто не видел. В свете заходящей луны на его бледное лицо легли густые тени. При виде этого лица, острого и опасного, словно отточенное лезвие клинка, сердце Ё Хын на мгновение ушло в пятки. — Сунбэ, подожди… Прежде чем Ё Хын успела остановить его, Джи Ан одним рывком вытащил Тень сердца, вонзённую в плечо монстра. Чёрная кровь брызнула фонтаном, пачкая его лицо. Словно тушь на белоснежном листе бумаги, тёмные струи потекли по мертвенно-бледным щекам Джи Ана, оставляя за собой густые следы. В следующий миг лезвие Тени сердца окрасилось в иссиня-черный цвет. Это был цвет Дамунтхона. Заметив, что Джи Ан вложил в оружие свою Духовную силу, Ё Хын замерла. Она никогда раньше не видела, чтобы Тенью сердца пользовался кто-то, кроме Карам и её самой. Даже ей, знавшей этот предмет с детства, потребовалось сто дней тренировок, чтобы просто научиться им управлять. От того, как Джи Ан, едва взяв клинок, преобразил его лезвие своей силой, словно всегда был его истинным хозяином, по спине Ё Хын пробежал холодок. Она впервые наяву осознала, насколько огромен его паранормальный дар. В руках Джи Ана Тень сердца хищно блеснула угольно-чёрным лезвием. Без малейшего колебания он вонзил его прямо в лоб твари. Существо в муках исказило лицо и издало беззвучный крик. Это лицо было так похоже на лицо Гю Мина, что Ё Хын на мгновение зажмурилась. Джи Ан заговорил с ледяным спокойствием: — Я же сказал, что это последнее предупреждение. Его голос был настолько холодным, что казалось, от него замерзает воздух. Как только слова Джи Ана сорвались с губ, огромное тело монстра начало стремительно съеживаться, словно проколотый воздушный шарик. Из широко разинутого в вопле рта не доносилось ни звука. Лишь два ярко-синих глаза бешено вращались, моля о пощаде. Словно из тела выкачали всю влагу, оно превратилось в плоскую кожуру. Из пустых глазниц выкатились глазные яблоки, отчаянно пытаясь что-то сказать Джи Ану. Но в его глазах не осталось даже тени сочувствия. Джи Ан бесстрастно посмотрел сверху вниз на то, что осталось от врага. — Возвращайся. Тихо произнёс он. В этот миг мир вокруг словно замер. Ё Хын, не смея дыхнуть, смотрела на Джи Ана. Это было ощущение столь подавляющее, что даже страх отступил перед ним. Это было Божественное Могущество. Когда даже одно-единственное слово становится самым мощным и абсолютным приказом. На лезвии Тени сердца вспыхнуло чёрное пламя. Оболочка монстра в мгновение ока обратилась в горсть пепла. Последними сгорели глаза. Потеряв блеск, они сморщились, как чёрные бусины, и рассыпались. Ё Хын поспешно опустилась на одно колено и схватила этот пепел. Сквозь пальцы потёк чёрный песок. Когда она снова раскрыла ладонь, последние крохи праха бесследно исчезли, словно растаявший снег. Растерянно глядя на пустую ладонь, Ё Хын подняла глаза на Джи Ана. Под низким ночным небом его бледное лицо казалось ещё отчетливее в темноте. Он выглядел странно чужим. Словно перед ней стоял совершенно незнакомый человек, а того Кан Джи Ана, которого она знала, больше нигде не было… Будто она видела лик бога, принявшего человеческий облик. Джи Ан нажал кнопку у двери. Стеклянная створка отъехала в сторону. Когда он вошёл внутрь, Хи Хён, сидевшая с отсутствующим видом, подняла голову на звук шагов. Автоматическая дверь палаты закрылась за его спиной. На больничной койке, весь в бинтах и без сознания, неподвижно лежал Гю Мин. Гю Мина доставили в отделение скорой помощи три часа назад. Сказали, что в машине он отчаянно бился, потом внезапно закричал, у него пошла пена изо рта, и он потерял сознание. Врачи решили, что проблема в мозге. Разумеется, объяснить происхождение ран по всему его телу они не смогли. Родственники Гю Мина, приехавшие в больницу позже, рвали и метали, обвиняя полицию в превышении полномочий. Однако, увидев разрушенную стену в VIP-палате, где лежал Сон Хан Чжун, все разом замолчали. Учитывая показания начальника отдела Ким Ён О, они, видимо, осознали, что произошло нечто из ряда вон выходящее. — …Зачем вы здесь? Снова какой-то допрос? Мой ребёнок без сознания. Приходите, когда он очнётся, — бессильно проговорила Хи Хён. Казалось, она уже знала, что Гю Мин пытался убить Тэ Юна, который тоже лежал здесь. Тэ Юна к тому времени уже перевели в другую больницу. Вместо ответа Джи Ан перевёл взгляд на лежащего Гю Мина. Его худая грудь мерно и медленно поднималась и опускалась. Показатели на мониторе вычерчивали ровный ритм. То, что Гю Мин остался жив после исчезновения монстра, было удачей. Хотя не было никакой гарантии, что такое состояние лучше смерти. Перед тем как зайти в палату, Джи Ан встретил лечащего врача, который, запинаясь, объяснял состояние пациента. Он назвал это комой неясного генеза. Поскольку жизненные показатели в норме, сознание может вернуться, но когда это произойдет — неизвестно. Однако вероятность того, что Гю Мин когда-либо очнётся, была крайне мала. Гю Мин был полностью связан с тем существом. Когда Джи Ан велел Дуоксини возвращаться, это означало снятие Магического искусства и изгнание духа из мира живых без права возврата. Если дух исчезает из этого мира, то и связанная с ним душа Гю Мина больше не может в нём оставаться. Но объяснить всё это Хи Хён было невозможно. Даже если бы он попытался, обычный человек не смог бы этого понять. Повисла недолгая тишина. Хи Хён безмолвно зашевелила бескровными губами. — …Я ничего не признаю. Нет, не могу признать. Джи Ан сел рядом с ней, через стул. Руки Хи Хён, лежавшие на коленях, мелко дрожали. Джи Ан заговорил вполголоса: — Признаете вы это или нет, не имеет значения. — И что же мне, по-вашему, делать?! — вскрикнула Хи Хён. Её сухой голос сорвался. Прерывисто дыша, она набросилась на Джи Ана: — Это я, что ли, обряд проводила? Это свёкор сделал! Вы вообще кто такой? Вы что, шаман? А, я слышала, ваша бабка была шаманкой! И что, вы тоже видите призраков? Видели нашего Гю Чхана и говорили с ним? Если вы собираетесь нести этот бред и выставлять моего мальчика преступником ради полицейских отчетов, то знайте… Гю Мин просто… просто он очень чувствительный и не любит проигрывать, поэтому… Запал Хи Хён начал угасать. Последние слова она почти проплакала. Джи Ан выдержал паузу и спросил: — Зачем Сон Гю Мин убил брата? В этот момент Хи Хён разрыдалась. Джи Ан молча наблюдал за женщиной, которая беспомощно рушилась прямо перед ним. Причина, по которой она молчала всё это время, позволяя родному сыну считаться внебрачным и терпя слухи о братоубийстве, была одна. Сон Гю Мин. Она наверняка решила, что нельзя жертвовать живым ребёнком ради мёртвого. Даже если живой — убийца, совершивший нечто столь ужасное, как убийство собственного брата. — Говорили, что это была авария на мотоцикле, — произнёс Джи Ан. Хи Хён не ответила. Джи Ан, не обращая внимания на её молчание, продолжил: — Кто-то намеренно перерезал тормоза, и Сон Гю Чхан об этом не знал. Вы узнали об этом от местной полиции уже после аварии. Проверили записи с камер в гараже и поняли, что это сделал Сон Гю Мин. Неудивительно, что вы вернулись в Корею, даже не пытаясь найти виновного. Но после возвращения Сон Гю Мина начали мучить кошмары, и тогда председатель Сон Чжу Мён позвал шамана, чтобы провести кут, а ту картину и амулеты оставить в доме. Верно? Впрочем, можете не отвечать. Меня интересует только одно. Хи Хён подняла заплаканное лицо. Её черты, казавшиеся на десять лет моложе истинного возраста, были искажены болью и отчаянием. Джи Ан пристально посмотрел в её широко раскрытые глаза. — Кто этот шаман? Он никогда не слышал о Великом шамане, который владеет Восьмью золотыми колокольчиками, повелевает духами и манипулирует людьми, заставляя их убивать. Всё, что он видел в этом деле, было настоящим. Сюда бы не посмел сунуться ни один шарлатан, умеющий лишь пускать пыль в глаза. Джи Ан хотел знать, кто и с какой целью затеял всё это. Ему не верилось, что кто-то мог просто ради забавы подстрекать глупого, злобного мальчишку к убийству. Услышав вопрос, Хи Хён судорожно сглотнула. — …Я не знаю, — тихо прохрипела она. Джи Ан коротко вздохнул и поднялся с места. — Понятно. Он развернулся. Когда Джи Ан уже стоял у двери и собирался выйти, Хи Хён спросила ему в спину: — …Мой мальчик… он ведь очнётся? Джи Ан замер на мгновение, а затем обернулся. Хи Хён встала, глядя на него с выражением крайней нужды. В её лице смешались страх, отчаяние, надежда и мольба, но в то же время она выглядела как человек, который уже знает финал. Джи Ан молча посмотрел на неё и снова отвернулся. Это был не тот вопрос, на который он мог ответить. Когда он взялся за ручку двери, Хи Хён, обессиленно опустившись на диван, прошептала: — Это… это была женщина. Я не знаю ни её имени, ничего. Говорили, это знакомая свёкра, Великий шаман… только это я и слышала. И что об этом нельзя говорить абсолютно никому… Великий шаман. Джи Ан посмотрел на карман своего пиджака. Там лежали восемь колокольчиков. Великий шаман, использующий Восьмь золотых колокольчиков… По затылку пробежал холодок. Наступила короткая тишина, которую прервал шепот Хи Хён: — …Он говорил, что если брата не станет… его будут любить сильнее. Он не хотел убивать. Мой мальчик сделал это не со зла. Он ведь ещё ребёнок. Такое ведь случается, просто… За её словами последовал приглушенный всхлип. Джи Ан пристально смотрел на свою тень, падавшую на дверь палаты. Тень на гладкой поверхности была тёмной и неподвижной. Он не верил, что это правда. Гю Мин наверняка с самого начала намеревался убить брата. Но для Хи Хён истина не имела значения. Джи Ан закрыл и открыл глаза, после чего вышел из палаты. Дверь за ним бесшумно закрылась. Он направился к подземной парковке. Ю Чхан, который стоял у машины и пил кофе из магазина, завидев Джи Ана, выпрямился. Оглядевшись, Джи Ан спросил: — Куда ушёл лидер команды Чон? — Поднялся ненадолго в VIP-корпус. Вы поговорили с Чо Хи Хён? — Да, вроде того, — коротко ответил Джи Ан. Словно что-то вспомнив, Ю Чхан воскликнул «а!» и, пошарив в кармане, протянул Джи Ану пластиковый пакет. — Это было у Сон Гю Мина при себе на месте происшествия. Джи Ан взял пакет. Внутри лежала латунная палочка длиной около тридцати сантиметров. Её конец раздваивался, но на оружие она похожа не была. Ю Чхан добавил: — Я спрашивал его, что это, но он не ответил. — Это рукоять для колокольчиков.