— Ах ты, сучонок, блядь, паршивый ублюдок! Жить надоело? Думал, накатаешь эту ебаную петицию или что там еще, и я пасть закрою? Да я тебе башку размозжу, кишки выпущу и в доме твоих папаши с мамашей развешу, ясно тебе?! Ясно, я спрашиваю, уебок?! Я тебя прикончу! Убью, сука! Чего вылупился? Свали, пока глаза не выдрал!
Гю Мин на экране, словно безумный, вопил и размахивал бейсбольной битой — зрелище, которое никак нельзя было назвать нормальным. Джи Ан внимательно смотрел на дрожащую картинку, которая погасла под крики детей, и коротко вздохнул.
Эту видеозапись Джи Ану показали родители пострадавшего Ко Тхэ Юна. Они сказали, что её сняли одноклассники прямо на месте происшествия. Подобных роликов было не один и не два, а десятки. Некоторые уже начали распространяться в соцсетях, так что даже если газета Чжунгён Ильбо приложит все усилия, остановить их все не удастся.
Поднявшись со своего места, Джи Ан посмотрел в окно на больничный коридор. Тхэ Юн лежал в одиночной палате на десятом этаже. Семья находилась рядом, а на этаже была выставлена охрана. Обычный человек даже не подумал бы о том, чтобы пробраться в такую палату.
Однако их противником был Гю Мин.
То неистовство, с которым он кричал о намерении убить, не было просто приступом ярости.
Джи Ан вспомнил голос Гю Мина, записанный на телефоне Ли Чжан Хвана. Голос, полный злобы, изрыгающий проклятия и обещания смерти. От этой ребяческой уверенности в том, что он держит чужие жизни в своих руках и может распоряжаться ими как угодно, Джи Ан невольно усмехнулся.
— И что же мне с этим делать...
Эти слова прозвучали почти как смирение.
Наличие паранормального дара, подобного божественному, еще не делало человека богом. Джи Ан прекрасно понимал, что не ему судить и карать других. С самого начала он вовсе не стремился становиться каким-то там героем.
Но жизнь не всегда идет так, как хочется.
Тяжело выдохнув, Джи Ан заглянул в смотровое окошко палаты. Там лежал Тхэ Юн, его лицо и рука были плотно замотаны бинтами.
Супружеская пара, сидевшая спиной к двери, — это были родители Тхэ Юна. Муж как раз принимал звонок. С серьезным видом выслушав собеседника, он внезапно вскочил и поспешно распахнул дверь палаты.
— Что случилось? — спросил Джи Ан.
Мужчина в замешательстве протянул ему телефон.
— Тут говорят, что с исполнительным директором Сон Хан Чжуном что-то случилось.
— Что?
— У меня есть друг в юридическом отделе газеты Чжунгён Ильбо. Он только что разговаривал с Сон Хан Чжуном, как вдруг тот начал на кого-то кричать, раздался вопль, и связь прервалась. Друг спросил, не приходил ли Сон Хан Чжун к нам по поводу соглашения, но я ответил, что нет. Теперь он не берет трубку, и друг спрашивает, нужно ли заявлять в полицию... Я... я не знаю, как быть...
Кажется, сегодня должен был состояться анонс новых проектов медиа-группы?
В голове вспыхнули слова, которые недавно говорил Ю Чхан. Джи Ан быстро развернул мужчину и втолкнул его обратно в палату.
— Я сам всё проверю. Сюда я пришлю других членов команды, так что оставайтесь здесь и никуда не выходите. Если что-то случится, сразу дайте знать.
Не дожидаясь ответа, Джи Ан выскочил в коридор и побежал вниз по пожарной лестнице. Отправив Ю Чхану сообщение с просьбой приехать в эту больницу, он быстро вывел машину с парковки и направился в Пхёнчхандон. В это время по его спине пробежал беспричинный холодок.
Стоило Джи Ану остановить машину перед домом председателя Сон Чжу Мёна, как почти одновременно с ним прибыли несколько патрульных машин и скорая помощь. Пока санитары с носилками бежали в открытые ворота, Джи Ан показал свое удостоверение выходящему из машины детективу и спросил:
— Что здесь произошло?
— Поступил вызов об убийстве. А вы из Следственного управления по тяжким преступлениям какими судьбами? — детектив выглядел озадаченным.
— А, — быстро нашелся Джи Ан. — Мы занимаемся серийными убийствами в центральном районе Сеула. Место шестого преступления — этот дом, мы ведем расследование, и нам сообщили о новом инциденте. Могу я осмотреть место происшествия?
— А, вот оно что. Да, конечно. Проходите.
В тот момент, когда Джи Ан заходил в дом, санитары уже спешили к машине, неся кого-то на носилках. Рука мужчины свисала вниз и безвольно покачивалась. Лицо было настолько залито кровью, что его трудно было узнать, но Джи Ан интуитивно понял — это Сон Хан Чжун.
Переступив порог, он первым делом увидел пятна крови. Кровавый след тянулся от подножия лестницы на второй этаж через всю гостиную. Ярко-красная кровь, еще не успевшая потемнеть, резко выделялась на фоне современного интерьера гостиной, словно единственный цветной элемент на черно-белом экране.
Пожилая женщина в униформе — видимо, прислуга — подавала воду и пузырек с лекарством двум людям, сидевшим на диване. Джи Ан перевел взгляд на них. Это были председатель Сон Чжу Мён и его жена, госпожа Со Хё Сук. Рядом с ними с отсутствующим видом стояла Чо Хи Хён. Заметив Джи Ана, она вздрогнула.
— Вы... как вы здесь... — Хи Хён зашевелила губами, указывая на него пальцем, но не смогла закончить фразу.
Джи Ан пристально посмотрел на неё — побледневшую, с дрожащими губами — и направился к ней. На рукавах её домашней одежды виднелись пятна крови.
— Поступило сообщение об убийстве. Что здесь случилось?
Хи Хён перевела дыхание. Не только рукава, но и её тонкие пальцы были в крови. Руки мелко дрожали. Поколебавшись, она наконец заговорила:
— ...Ничего особенного. Мой муж оступился на лестнице и упал, а экономка неправильно поняла, испугалась и позвонила в полицию. Было много крика и крови, вот она и решила, что это грабители.
— Вот как? — Джи Ан медленно направился к лестнице. Возле большого цветочного горшка валялся мобильный телефон. Он присел, разглядывая аппарат. Сомнений не было — это телефон Хан Чжуна. Экран покрывала паутина мелких трещин, видимо, от удара при падении.
Джи Ан поднял голову. Кровавые следы тянулись с самого верха лестницы. Неужели он действительно упал сам? Версия о том, что его кто-то столкнул, выглядела куда убедительнее.
— Человек, с которым он разговаривал в тот момент, сказал, что слышал истошный крик.
После этих слов в гостиной воцарилась ледяная тишина. Джи Ан обернулся к Хи Хён.
— Где сейчас Сон Гю Мин?
— В... в своей комнате, спит. Он принял лекарство... — заикаясь, ответила Хи Хён.
Она крепко сжала кулаки, не обращая внимания на кровь на руках. И продолжила:
— Опрос... опрос был долгим. Он устал... С самого вечера, как выпил таблетки, спит у себя. Его отец... он разозлился и попытался его разбудить... Тот человек, наверное, слышал, как они ссорились. Да. Мальчику стало хуже.
Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но не могла скрыть своего смятения. Джи Ан спросил снова:
— Могу я лично это проверить?
— Нет! Он сейчас слишком чувствителен! Я же говорю, ему очень плохо!
Когда она выкрикнула «Нет!», её голос сорвался на визг. Джи Ан молча смотрел ей в лицо. Её расширенные зрачки дрожали. Увидев в её глазах подступающую полную воду страха, он повернулся к остальным.
В этот момент он встретился взглядом с Сон Чжу Мёном. Старик неподвижно наблюдал за ним. За стеклами очков его искушенные глаза странно поблескивали. Председатель выглядел так, будто постарел лет на двадцать за одно мгновение.
— Я слышал, вы проводили шаманский обряд кут после возвращения внука из Америки. Зачем вы это сделали?
Сон Чжу Мён промолчал. Но Джи Ан уже догадывался об ответе. Он продолжал давить:
— У Сон Гю Мина бессонница, сильные слуховые и зрительные галлюцинации, верно? Вы спрашивали его, что именно он видит и слышит?
Никто из троих не ответил. В этот момент в гостиную кто-то поспешно вошел. Джи Ан повернул голову. Ё Хын замерла с потрясенным видом, хлопая глазами.
— Ты пришла?
— Что здесь происходит? — Ё Хын подбежала к нему и понизила голос. Джи Ан приложил палец к губам. Она с недоумением оглядела залитую кровью гостиную. Тем временем Джи Ан подошел к входной двери.
На стене рядом с дверью висела Картина ада. На её нижнем крае остался кровавый отпечаток ладони. Должно быть, Хан Чжун, упав, из последних сил пытался за что-то ухватиться. Глядя на этот след, Джи Ан продолжил:
— Он говорил, что видит покойного старшего брата. Слышал его голос. Поэтому вы и устроили кут — чтобы изгнать дух брата, прицепившийся к ребенку. Что сказал шаман? Что тот умер, не успев расцвести, и затаил обиду? Что он погиб так внезапно, что даже не понял, что мертв, и теперь преследует брата?
Лицо Хи Хён стало мертвенно-бледным. Джи Ан решительно подошел к стене, сорвал Картину ада и швырнул её на окровавленный пол.
— Сколько грешников было на этой картине изначально?
При этих словах глаза Чжу Мёна, Хё Сук и Хи Хён широко распахнулись. Чжу Мён, судорожно вдыхая воздух, сполз с дивана на колени и вцепился в развернутую картину.
Пока его морщинистые руки дрожали над полотном, Джи Ан, глядя на него сверху вниз, произнес:
— Когда вы только повесили её, там был один человек. Вы не замечали, что их количество растет?
Пошатываясь, Со Хё Сук подошла и посмотрела на картину. В следующий миг её глаза округлились, и она начала заваливаться назад. Хи Хён вскрикнула «Матушка!» и подхватила её.
— Госпожа! Госпожа, позовите 119, если они еще там! Быстрее!
На крик Хи Хён выбежала та самая экономка и бросилась к выходу. Ё Хын, стоявшая рядом и разглядывавшая Картину ада, вздрогнула и посмотрела на Джи Ана.
— Сонбэ, это...
Грешников на картине было семеро.
С самого первого взгляда Джи Ан понял, что эта вещь несет беду. Иногда те, кто связан с темными культами, используют подобные предметы. Запретное магическое искусство, позволяющее ловить блуждающие души, запирать их и использовать как инструмент. Именно поэтому он предостерегал Ё Хын, чтобы она не приближалась к ней.
Но всё оказалось гораздо серьезнее.
— Вы хоть знаете, кто был первым пленником этой картины?
Хи Хён, стоявшая на коленях и поддерживавшая потерявшую сознание Хё Сук, с ужасом посмотрела на Джи Ана. По её лицу было видно — она догадывается, что он скажет.
Слепая и извращенная родительская любовь порой губит детей так же легко, как и ненависть. У Джи Ана не было ни капли сочувствия к Хан Чжуну или Хи Хён. Если кто и заслуживал жалости, так это семь душ, запертых в этой картине.
Бросив на Хи Хён бесстрастный взгляд, Джи Ан произнес имя, словно зачитывая приговор:
— Сон Гю Чхан.
Первая жертва Гю Мина.
Все семь грешников, запертых в этой картине, были людьми, которых убил Гю Мин. Духи невинно убиенных вместе с Дуоксини вернулись в этот дом, а картина всасывала их по очереди, запирая внутри.
Магическое искусство, позволяющее избежать кары за убийство, навечно заточив души жертв в картине... Тот, кто создал этот метод, был столь же жесток и коварен, как и сам убийца.
Это не было простым мошенничеством какого-то шарлатана. Это было редкое, если честно, прежде не виданное искусство.
Более того, использование запирающего талисмана, чтобы души никогда не смогли покинуть Картину ада, выдавало по-настоящему злобный умысел.
Весь этот дом превратился в огромное болото, засасывающее несчастные души. Здесь были привязаны духи, источающие жуткое трупное зловоние, неудивительно, что этот запах застоялся и пропитал всё здание.
— И если их станет восемь, то восьмым будет господин Сон Хан Чжун, — буднично добавил Джи Ан.
При этих словах застывший Чжу Мён внезапно вскочил и бросился на Джи Ана.
— Сумасшедший ублюдок!
Ё Хын хотела вмешаться, но Джи Ан остановил её жестом. Чжу Мён вцепился в его руку и закричал:
— Что ты знаешь о Гю Чхане?! Ты хоть понимаешь, что несешь?! Как смеешь ты, сопляк, открывать рот и поминать имя Гю Чхана?!
— Хотите, я расскажу вам, что еще я знаю?
Джи Ан стряхнул его руку. Запястье старика, покрытое старческой гречкой, мелко дрожало. Стоило Джи Ану слегка оттолкнуть его, как Чжу Мён бессильно отступил на несколько шагов. Хи Хён тяжело дышала, её лицо было белее мела. Джи Ан холодно посмотрел на неё.
— Ведь вы знали, что Сон Гю Чхана убил Сон Гю Мин, верно?
Хи Хён лишь хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Джи Ан продолжал наступать:
— Что тот шаман дал Сон Гю Мину?
Хи Хён едва заметно покачала головой. Если у Сон Гю Мина оказались Семичастные колокольчики, он наверняка получил их от того самого шамана. Но Хи Хён выглядела так, будто действительно ничего не знает.
В этот момент Ё Хын схватила Джи Ана за руку.
— Слышишь?
Воздух задрожал.
Очень слабо, откуда-то издалека донесся звук. Джи Ан проследил за его источником. Звук шел со второго этажа, из глубины коридора. Начавшись как едва уловимый звон, он становился всё быстрее.
Это был яростный, исполненный гнева звон колокольчиков.
В следующее мгновение Ё Хын сорвалась с места. Когда она бросилась к лестнице, Хи Хён с опозданием вскрикнула сорванным голосом: «Нет!». Джи Ан оттолкнул Хи Хён, пытавшуюся преградить путь, и побежал наверх вслед за Ё Хын.
Ё Хын уже распахнула все двери в коридоре и теперь колотила в последнюю, закрытую дверь. Звон колокольчиков изнутри становился всё отчетливее.
— Открывай, Сон Гю Мин!
С этим криком Ё Хын со всей силы ударила ногой в дверь. В тот самый миг, когда дверь с грохотом поддалась, все окна в доме одновременно взорвались, осыпая всё вокруг градом осколков.
Джи Ан мгновенно повалил Ё Хын на пол, прикрывая собой. Тысячи стеклянных брызг пронеслись над ними, слегка оцарапав ему щеку. По шее пробежал резкий холодок. Дождавшись, пока звон оседающих осколков стихнет, Джи Ан поднял голову.
В комнате никого не было. Повсюду валялись обломки мебели, разбросанные книги и части разбитого ноутбука. Поднявшись, Джи Ан протянул руку Ё Хын, помогая ей встать.
— ...Что произошло?
Растерянная Ё Хын огляделась и поспешно высунулась в пустой оконный проем. Снизу донеслись чьи-то крики. Полицейские снаружи только начали поднимать головы, озираясь по сторонам — видимо, решили, что произошел взрыв.
— Где Сон Гю Мин?
Джи Ан покачал головой. Ё Хын прижала руку ко лбу, опустила взгляд на развороченный пол и вдруг замерла.
— Это еще что?
Джи Ан проследил за её взглядом. Среди обломков мебели что-то поблескивало. Он наклонился и поднял предмет, прикатившийся к его ногам.
Это был латунный бубенчик.
Точно такой же, как те, что висели на шее у того существа. Посмотрев на него секунду, Джи Ан начал быстро обыскивать комнату. Бубенчики находились один за другим в разных углах.
Ё Хын тоже принялась собирать находки. Когда Джи Ан раскрыл ладонь, у него было четыре бубенчика. Ё Хын выложила свои сверху.
— Семь штук.
Джи Ан прошептал это, не отрывая взгляда от семи латунных бубенчиков на своей ладони. На поверхности каждого были едва различимы иероглифы «долголетие» или «счастье». Они были идентичны тем, что он видел на ошейнике.
В комнате Гю Мина нашлось семь штук, один был на шее у того существа... Получается, изначально у владельца были Семичастные колокольчики с восемью бубенчиками.
Восемь.
Семичастные колокольчики всегда должны состоять из семи штук, так как они символизируют Семь звезд — божеств, управляющих судьбой и долголетием человека.
Но их было восемь.
Джи Ан слышал истории о Восьми золотых колокольчиках, называемых Пальгымрён. Говорили, что такой инструмент используют только Великие шаманы.
Однако, насколько знал Джи Ан, среди ныне живущих шаманов не было никого, кто владел бы Пальгымрёном.
...Кто же это мог быть?
Джи Ан застыл, сверля взглядом пустоту.
В этот момент зазвонил телефон Ё Хын. Это был Ки Джу. Она быстро включила громкую связь. Из динамика донесся хриплый голос Ки Джу:
— Лидер, Сон Гю Мин начал действовать!
Обновлено: 08.04.2026