Цзинь Е повторила его слова слегка мрачным голосом. Её темно-красные глаза потемнели ещё сильнее. Она знала, что вполне естественно, что произошло что-то необычное, раз Мугэнь выжил, но, услышав, как он это озвучил, ей стало не по себе. Что бы ни произошло, это позволило ему избежать крылатых несчастий — и это осознание выбивало девушку из колеи.
Казалось, что на Цзинь Е упала тень, когда она задумалась об этом. Она почувствовала странную скованность в плече, где была выгравирована именная печать. Три иероглифа имени Янь Мугэнь находились там, словно были выжжены на её костях. Если её подозрения были верны, то её именная печать потемнела примерно в то время, когда Мугэнь прибыл в Юбжу.
Полная решимости раскрыть правду о своём растущем предчувствии, Цзинь Е спросила:
— И что же это за странные события, произошедшие с тобой? — Своё замешательство она посчитала нужным скрыть, что было не в её характере.
Мугэнь колебался, не зная как подробно ей нужно всё рассказать. Но Цзинь Е прервала его неуверенность твёрдым тоном:
— Ничего от меня не утаивай.
У Мугэня не было выбора, и он рассказал правду, насколько это было в его силах.
— Крылатые несчастья были… сожжены заживо.
Цзинь Е хранила молчание, радуясь, что стоит позади Мугэня, где он не может видеть выражения её лица. Она изо всех сил старалась контролировать свои эмоции. Крылатые несчастья, сгоравшие заживо, символизировали нечто значительное, что-то, что Цзинь Е полностью осознала только сейчас.
Было ли это ответом создателя на её попытку уничтожить свою вторую половинку?
Именные печати были прочными цепями судьбы, привязывавшими людей к их предназначенным. Иногда они приводили к созвучиям — явлениям, которые естественным образом возникали после того, как две родственные души запечатлевались друг в друге. Но в редких случаях созвучия проявлялись независимо от какого-либо запечатления.
По сути, созвучие заключалось в том, что одна из родственных душ воспроизводила что-то, что было в её избраннике. Обычно это были незначительные вещи. Родственные души перенимали вкусы или привычки друг друга. Редко это приводило к необратимым негативным последствиям — таким как неизлечимая болезнь или бесплодие одной из родственных душ у другой. Обычно, конечно, это не вызывало особых проблем. И всё же…
— То есть ты спасся потому, что убил всех крылатых несчастий? — переспросила Цзинь Е.
Уничтожение даже одного крылатого несчастья было сложной задачей для большинства, поэтому страны вкладывали бесконечные ресурсы в войну с этими существами. Империя Хван оказалась самой успешной страной в этом плане, и существовала единственная причина такого беспрецедентного успеха — сама Цзинь Е.
— Нет, не совсем, — ответил Мугэнь.
— Тогда как? — Цзинь Е продолжала настаивать. Её любопытство взяло верх. К счастью, Мугэнь не придал значения её вопросу больше, чем предполагалось. Он ещё не осознал важность их совместного опыта.
— Крылатое несчастье со злым богом на спине изгнало меня из Юбжу.
Откровение, возможно, и не было сокрушительным, но оно заставило Цзинь Е напрячься. Теперь она знала наверняка. Между ними возникло созвучие. Получение дара, позволяющего сжигать крылатых несчастий, тоже странным образом имело место быть в прошлом Цзинь Е. Когда она ещё была наследной принцессой, её изгнали, а затем атаковали крылатые несчастья. Именно тогда, на пороге смерти, она получила свой дар и впоследствии уничтожила крылатых тварей, после чего вернулась в имперскую столицу и заняла трон.
Что-то необычное произошло с Цзинь Е, изменив ход её жизни. И вот теперь это случилось с Янь Мугэнем, так же, как и сней, прямо на краю гибели.
Само по себе созвучие не было чем-то выдающимся, но была ещё одна причина, по которой оно имело огромное значение для двух родственных душ.
— Удовлетворил ли вас мой ответ? — спросил Мугэнь, поднимая голову и встречаясь взглядом с Цзинь Е. Девушка сумела скрыть своё смятение и просто кивнула в ответ.
— Да.
Внутренне она всё ещё боролась со своим новообретённым осознанием. Может быть, он просто родился под счастливой звездой? Её прежнее убеждение в том, что ей нужно избегать контакта с этим мужчиной, разбилось вдребезги, поскольку существовало одно важное последствие созвучия — один срок жизни.
Другими словами, Цзинь Е больше не могла устранять Янь Мугэня. Такого поворота событий она не ожидала. На неё обрушилась вся тяжесть проклятия именной печати.
К счастью, Мугэнь, казалось, пока не обратил на это особого внимания. Но Цзинь Е знала, что это всего лишь вопрос времени, когда он узнает правду.
Тогда мужчина, которого она считала самым раздражающим человеком в своей жизни, не смог больше сдерживать свой пыл и бросил ей вызов:
— Итак, насколько я ценен для вас?
— Ценен? — приподняв бровь, хмыкнула Цзинь Е.
Янь Мугэнь упёрся руками в пол и начал подниматься. Его взгляд упал на Цзинь Е.
— Вы сказали, что признаете хотя бы часть моей ценности, если я вернусь из Юбжу живым, — мягко произнёс он, напомнив ей её собственные слова. — Помните?
Мугэнь бросил ей в ответ её же слова, и Цзинь Е плотно сжала губы. Мужчина сделал ещё один шаг, и их губы почти соприкоснулись. Цзинь Е сохраняла спокойствие, пытаясь обуздать его всё более необъяснимые желания.
— Янь Мугэнь, — начала она.
Но напрасно.
— Я могу коснуться вас?
Это был не вопрос. Мугэнь заключил Цзинь Е в свои объятия прежде, чем она успела ответить.
Обновлено: 02.02.2026