Слова шинян повергли меня в полное недоумение. Смертный заместитель?
— Шинян, о чём ты говоришь?
Она отняла руку, и её лицо снова стало непроницаемой маской.
— Ни о чём. Иди.
Я кивнул и повернулся, чтобы уйти.
— Постой!
— Что-то ещё, шинян?
Она прикусила алую губу.
— Ты действительно хочешь, чтобы я сбежала?
Я решительно кивнул. Решение было принято. Мои страдания — моя ноша, и я не позволю другой душе нести её за меня.
— Тогда сослужи мне одну службу. Сегодня в полночь, тайком, сними колокольчик, что висит над воротами.
Я согласился, хотя в душе царило смятение. Колокольчик над воротами? Почему я его никогда не замечал?
Выйдя из её комнаты, я подошёл к воротам и задрал голову. И вправду: под самой притолокой, едва различимый в тени, висел небольшой медный колокольчик.
Этот колокольчик я знал. Прежде, если в чьём-то доме в деревне заводились призраки или иная нечисть, шифу всегда использовал его для своих обрядов. Этот колокольчик был его сокровищем, с которым он никогда не расставался. Как он оказался над воротами? И когда шифу успел его туда повесить?
Я было потянулся, чтобы снять его, но тут же вспомнил наказ шинян — сделать это в полночь. Хоть я и не понимал, к чему такая точность, но решил следовать её указаниям.
К вечеру вернулся шифу.
— Сяо Цзю, — спросил он, — знаешь, какой завтра день?
— Завтра первое число. Я должен провести ночь на заброшенном кладбище, что на Лысой горе.
Шифу удовлетворённо кивнул. В его голосе звучала неподдельная теплота.
— Это будет твой последний раз. Через неделю тебе исполнится восемнадцать. Стоит лишь пересечь этот рубеж, и больше тебе не придётся жить в вечном страхе.
Меня тронули его слова. Хоть шифу и не позволял мне называть его отцом, он заботился обо мне, как о родном сыне. В моём сердце он всегда был образцом доброты и справедливости. Но стоило мне вспомнить, как он избивал шинян, и чувства мои смешивались в горький клубок.
— Сяо Цзю, сходи на кухню, принеси самый острый нож и миску.
— Зачем, шифу?
Он усмехнулся.
— Зарэжу петуха, что купил. Дам тебе его крови напиться.
Шифу учил меня, что петух — самое чистое, самое полное энергии Ян создание из всей домашней птицы. Его кровь изгоняет зло и рассеивает тёмную Ци. Видимо, он боялся, что моего здоровья не хватит, чтобы пережить ночь в компании диких духов.
Я пошёл на кухню, наточил нож, взял миску и вышел во двор.
Шифу гонялся за петухом по всему двору. Годы брали своё, ноги его уже не были такими проворными. Птица, хлопая крыльями, носилась кругами, но в руки не давалась.
Я закатал рукава и бросился на помощь. Через мгновение петух уже был прижат к земле.
— Эх, молодость! — вытирая пот со лба, вздохнул шифу. В его взгляде промелькнуло что-то странное — не то зависть, не то ещё какое-то, неведомое мне чувство.
— Может, я сам зарежу?
— Нет, — отрезал шифу. — Убийство живого существа вредит добродетели Инь. До твоего совершеннолетия я не могу позволить тебе делать это.
Он взял петуха и нож. Взглянув на меня, он с улыбкой пожурил:
— Чего стоишь? Иди ставь воду! Или ты хочешь есть курицу с перьями?
Я поспешил на кухню. Вода ещё не успела закипеть, как вошёл шифу. Он бросил на стол уже обескровленную тушку, а мне протянул миску, больше чем наполовину полную тёмной, густой кровью.
— Пей, пока тёплая.
Зажав нос, я залпом осушил миску. Солёный, металлический вкус ударил в горло. Меня тут же вывернуло, и я едва сдержал рвотный позыв.
Шифу был вне себя от радости.
— С этой кровью в желудке завтрашняя ночь тебе не страшна! А теперь готовь ужин. Сегодня у нас будет славная закуска, я сбегаю за бутылочкой вина.
Когда он ушёл, я выпил несколько стаканов воды, чтобы смыть с языка отвратительный привкус. Когда вода закипела, я принялся ощипывать петуха, и тут в голову мне закралось сомнение.
Деревенский мясник как-то говорил мне, что в одной курице — от силы два ляна крови. А я только что выпил почти полмиски, это как минимум четыре ляна. Откуда в этом петухе, не таком уж и жирном, взялось столько крови?
Тогда я лишь удивился, но не придал этому значения.
Ощипав птицу, я разрубил её на куски и почистил три картофелины. Обычно для похлёбки я брал две, но теперь в доме был лишний рот, еды должно было хватить на всех.
Когда я накрыл на стол, вернулся шифу с вином. Он был голоден и, даже не помыв рук, тут же принялся за еду.
— Эх, как пахнет! Сяо Цзю, готовишь ты всё лучше и лучше.
Я вытер замасленные руки о фартук и направился к спальне шифу.
— Пойду позову шинян к столу.
Но не успел я сделать и двух шагов, как он остановил меня.
— Не ходи. Она уже спит.
Так рано? Я удивился, но раз шифу сказал, спорить я не стал.
В тот вечер он выпил много. Пошатываясь, он убрёл в свою комнату, и вскоре его могучий храп разносился по всему двору.
Я втайне порадовался за шинян. По крайней мере, этой ночью её не тронут.
Убрав посуду, я вернулся к себе, но ложиться не стал. В полночь мне нужно было снять колокольчик.
Я ждал, и время тянулось мучительно долго. Почему-то меня бил озноб, тело пробирала дрожь. Странно. Шифу ведь говорил, что петушиная кровь полна энергии Ян. После неё тело должно было пылать жаром, а не мёрзнуть.
За окном завывал ветер. Закрывая ставни, я уловил в воздухе запах сырости. Быть дождю.
Наконец, настала полночь.
Храп шифу гремел на весь дом, что придавало мне уверенности. На цыпочках я подкрался к воротам, встал на носки и осторожно снял медный колокольчик с притолоки. Я хотел было сунуть его в карман, но потом передумал и просто положил на землю у порога.
Дело было сделано. Я так же тихо вернулся в свою спальню и едва успел запереть дверь, как снаружи раздался оглушительный раскат грома, и небеса разверзлись слепым, яростным ливнем.
Холод усилился, меня колотило так, что зуб на зуб не попадал. Я залез в кровать, закутался в одеяло и, лишь спустя долгое время, провалился в беспокойный сон.
На следующее утро, едва я вышел из комнаты, как увидел шифу. Он стоял у ворот с колокольчиком в руке, а лицо его было чернее тучи.
Увидев меня, он грозно спросил:
— Это ты его снял?
Я сделал удивлённое лицо.
— О чём вы, шифу?
Моя игра, видимо, была убедительной. Шифу отвёл взгляд и пробормотал себе под нос:
— Неужели вчера ветер был такой сильный, что его сорвало?
Я уже догадывался, что произошло, но продолжал изображать неведение.
— Шифу, что случилось? На вас лица нет.
— Твоя шинян сбежала! — процедил он сквозь зубы.
Я картинно ахнул.
— Сбежала? Но почему? Шифу, давайте я помогу вам её найти!
— Я сам, — отрезал он. — А ты собирайся. Тебе нужно на Лысую гору. Это сейчас главное, не смей медлить!
С этими словами он накинул плащ и выбежал за ворота.
Глядя на его ссутулившуюся, ковыляющую спину, я ощутил укол вины. Но, вспомнив, что шинян больше не придётся терпеть истязания, я понял, что ни о чём не жалею.
Я сварил себе котелок рисовой каши. Одну миску съел, остальное перелил в термос. Взял большой бурдюк с водой, сунул за пазуху два чёрствых пирога и вышел из дома.
Сегодняшнюю ночь мне предстояло провести на заброшенном кладбище, и еды нужно было запасти побольше.
Обновлено: 03.02.2026