В этот поздний час дороги, окруженные высотными зданиями, были пустынны.
Джиан пристально смотрел на Чханян, которая сидела на скамье остановки и глядела на него.
Сколько бы он ни велел ей встать, она не слушалась и продолжала эту игру в гляделки.
Он тоже прищурился. Избегать брошенного вызова он не собирался.
…Ее веки медленно опустились и снова поднялись.
— Ого, это и правда Управляющий директор.
Только тогда Джиан тоже моргнул и снова открыл глаза.
— Да, это я.
— Вот это событие. Настоящий Управляющий директор.
— Видимо, ты хотя бы осознаешь, что это событие.
— Вау, с ума сойти. Правда пришел. Самый настоящий пришел ко мне.
Реакция Чханян оказалась несколько иной, чем ожидал Джиан, и его брови дрогнули.
Он думал, что она испугается и округлит глаза от неожиданности.
— Тебе сейчас весело?
Она смеялась. На ее губах играла улыбка.
Словно она знала, что он придет.
— Ты хоть знаешь, который сейчас час? Собираешься и дальше разгуливать под ночной росой?
Словно она все это время ждала именно его.
— Управляющий директор, вы пришли сюда, потому что так сильно за меня волновались?
Джиан сглотнул слюну.
Только посмотрите на эти светящиеся от восторга глаза. В них стояла влага.
Да. Я пришел, потому что волновался. Ночь уже глубокая. Связи с тобой нет, и ты сама не возвращаешься. Разве я мог спокойно сидеть на месте? Вот и пришел. Потому что переживал. Мне было любопытно, чем ты тут занимаешься.
— Кто это о ком волнуется? Из-за того, что госпожа Чон Чханян до сих пор не дома, я не могу лечь спать. Просто не могу.
…Я волновался, что твое время без меня может быть слишком приятным.
— Можно ли так распоряжаться чужим драгоценным временем? Из-за отсутствия Чон Чханян мое время замерло и не течет, это просто невыносимо.
— Ах, точно. Должно быть, так и есть. Время Управляющего директора остановилось.
— Ты это сейчас серьезно?
— А сейчас? Сейчас время течет?
Джиан закатал рукав и посмотрел на стрелки часов. Тик-так, они исправно двигались.
Он уже хотел сказать, что теперь время пошло, но осекся, взглянув на лицо Чханян.
Хе-хе… Ее губы были приоткрыты в сладкой улыбке.
— По твоему лицу совсем не скажешь, что тебя действительно интересует, течет ли время.
— Управляющий директор, присядьте здесь.
Ну же. Давайте. Чханян похлопала по месту рядом с собой, приглашая его сесть.
Джиан вздрогнул.
Он ведь собирался обрушить на нее шквал нотаций с самым гневным выражением лица.
— Пожалуйста. Ну же, присядьте. Вот здесь.
Он пришел во всеоружии, решив, что не дрогнет ни перед какими извинениями.
Когда он добрался, там оставались только Сынмин и Чханян.
Когда все разошлись, они стояли и улыбались друг другу.
Мужская ревность застилала глаза, и ему потребовалось все терпение мира, чтобы просто смотреть на эту сцену.
— Ну, сяду я, и что?
— Просто присядьте. На секундочку. Я же говорю, всего на мгновение.
У него не было способа помешать их болтовне, и, не желая больше на это смотреть, он уже собирался развернуться и уйти, колеблясь лишь мгновение —
Но тут она посадила Сынмина в такси, сказав, что за ней кто-то приедет.
А потом пошла своей дорогой, даже не оглянувшись.
…Вся накопленная ярость в один миг растаяла, как снег.
Большая часть заготовленных упреков исчезла вместе с осознанием, что именно он и стал тем «кем-то», кто должен ее забрать.
Джиан подошел и сел рядом с Чханян.
Только тогда она, явно удовлетворенная, расплылась в широкой улыбке.
— Я же велел тебе вставать, а ты меня усадила. Когда мы вообще собираемся уходить?
— Подождите немного. Ночной воздух такой прохладный.
— Погода такая, будто скоро дождь пойдет.
— Ну и пусть. Промокнем, и все.
Чханян глубоко вздохнула, желая подольше насладиться общим ветром.
Джиан украдкой взглянул на ее лицо, а затем опустил взгляд на свои сжатые в кулаки руки.
Ее ноги, открытые юбкой, казались озябшими.
Почувствовав себя так, будто он подглядывает, Джиан поспешно отвел глаза в сторону.
— Управляющий директор, знаете… мне кое-что любопытно.
Джиан расстегнул пуговицу своего пиджака.
— Мы ведь… вы говорили, что мы вместе были на пороге смерти.
Он вытащил руки из рукавов и снял пиджак.
— Мы были вместе три дня?
Он набросил пиджак ей на ноги.
Чханян, до этого бормотавшая что-то, глядя на пустую дорогу, посмотрела вниз.
— Все в порядке. Мне не холодно.
— А мне жарко.
Пиджак Джиана имел форму, но не имел плотности для нее. Он не мог по-настоящему защитить от ветра, но почему-то ей действительно стало теплее.
…Сейчас ей было трудно описать свои чувства.
Сидеть на остановке с пиджаком на коленях, который никто другой не видит, и глубоко вздыхать рядом с мужчиной, которого не замечают прохожие.
Даже для этого отведено лишь определенное время, и порой ей было от этого грустно.
А в иные дни становилось обидно.
— О чем был вопрос?
— А, о нас. Я спросила, были ли мы вместе три дня на том Пути к Жёлтым источникам.
— По времени этого мира, пожалуй. Три дня.
— По времени… этого мира…?
В один день он был настолько вредным, что ей хотелось закатывать глаза,
В другой — таким несносным, что она обиженно выпячивала губы.
— Значит, там время течет иначе?
— Можно сказать и так.
…Она не могла понять, что говорит ей сердце, и от этого в голове все кружилось.
То было время, когда от страха могла пошатнуться вся жизнь, но, возможно, будущее пугало ее сейчас еще сильнее.
Чханян прямо посмотрела на Джиана.
Сейчас выражение его лица было таким, будто он что-то недоговаривал, а может, ей просто казалось.
— Расскажите мне о том мире.
— С чего вдруг?
— Просто так. Стало любопытно. Немного.
Джиан замялся, собираясь с мыслями.
…Как ей объяснить?
Место, где нет ни дня, ни ночи, ни сменяющихся времен года.
Пространство, где не осталось ни глотка воздуха, ни капли воды, словно за пределами далекой Земли.
— Один день здесь — это примерно месяц там.
О тех разговорах, что велись между тобой и мной в той пустоте.
О нашей любви, которой мы обменивались так горячо, словно могли обжечься.
О твоем обещании ничего не забывать.
— М-месяц?
Джиан посмотрел в ее глаза, полные замешательства, и нерешительно заговорил.
Да, для нее это должно звучать ошеломляюще.
Ведь она забыла.
Стерла это из памяти.
А ведь мы так сильно любили друг друга.
— На самом деле там нет понятия времени, так что физические расчеты бессмысленны, но мои часы не останавливались, и по ощущениям выходило, что день равен месяцу.
Три месяца, когда казалось, что во всей вселенной остались только они двое.
Абсолютное доверие и утешение, направленное друг на друга, в конечном итоге превратилось в любовь.
Храня в себе все воспоминания о том месте, Джиан бесстрастно продолжал:
— Когда ты очнулась, здесь прошло всего три дня, так что я тоже был немного озадачен.
— Ах…
В мире, где все застыло, единственным, что двигалось, были стрелки часов.
Но и они замерли в тот момент, когда она проснулась.
До тех пор, пока он снова не нашел ее.
Они не двигались, словно сломанные.
— Тогда, Управляющий директор… что мы делали в течение тех трех месяцев?
— …Шли. Ждали. Снова и снова.
Кругом была тьма, дороги не существовало, и цель была неясна.
Но они шли куда-то, ведомые подсознанием.
После дня пути они вышли к реке, разделяющей жизнь и смерть.
Это была река Самдочхон.
Пока Джиан осматривался, Чханян уже заступила в воду по щиколотку, и он в ужасе схватил ее.
Пока они раздумывали, переходить или нет, перед ними предстали старик со старухой, вершащие суд над грехами земными.
Прибыли люди, которых не было в списках, и поначалу даже они растерялись.
— Если бы мы перешли реку Самдочхон, то, скорее всего, оба бы умерли, но, к счастью, мы остановились перед ней.
Пока они ждали, прибыл свиток, но в нем было лишь одно место.
К тому же, там не было имени, так что вернуться мог только один из них.
Приговор был честным и ясным.
Тот, кто уже омыл ноги в водах реки Самдочхон, не может вернуться первым.
Старик со старухой велели Джиану возвращаться, но он не мог оставить ее там и уйти.
Потому что уже любил.
Потому что уже всем сердцем любил ее.
…В итоге Чханян первой ушла в мир живых.
Благодаря этому она смогла благополучно открыть глаза.
Оставив Джиана там. Оставив его позади, пока он подталкивал ее в спину, веля уходить скорее.
Это была его…
Его мольба.
— Но Управляющий директор, почему же я вернулась первой?
…Услышав этот невинный вопрос, Джиан горько усмехнулся.
Знает ли она?
Что даже если она будет спрашивать всю жизнь, она никогда не услышит ответа.
— Вы ведь говорили мне раньше. Что это вы отпустили меня первой.
«Потому что я люблю тебя, потому что мне было страшно оставлять тебя там одну,
поэтому я отправил тебя вперед».
Эти слова я, скорее всего, так никогда и не произнесу.
— Неужели вы и правда отпустили меня первой?
— …С чего бы это.
С чего бы вдруг.
Ложь сорвалась с его губ сама собой.
Он решил верить, что это самый правильный ответ ради нее — сотню, тысячу раз.
— Не может такого быть. Просто подошла твоя очередь, вот ты и ушла.
— Верно? Так и было? А я-то подумала, вдруг вы и правда меня пропустили вперед…
— Я? Чтобы я так поступил?
— Вот именно. Вы не из тех, кто так сделает. Мне и самой это показалось странным.
Когда Чханян скорчила забавную гримасу, поддразнивая его, улыбка снова исчезла с лица Джиана.
…За просьбу ничтожного существа всегда приходится платить —
И он сейчас платит за то, что отправил ее в этот мир первой.
Расплачивается тем, что позволяет времени любимого человека течь мимо него.
Тем, что находится рядом, словно его присутствие по капле подтачивает ее время.
— Управляющий директор, мне любопытно кое-что еще.
Вопросы Чханян лились бесконечным потоком, и Джиан медленно закрыл глаза.
Голос стража реки Самдочхон, скрежещущий, словно металл по камню, до сих пор отчетливо звучал в его ушах.
— Значит ли это, что, покидая то место, я забыла абсолютно все?
«Ничтожное существо —
Люби и будь любим —
Береги и почитай ее, как собственную жизнь —»
— Мы определенно были там три месяца, но я совершенно ничего не помню. Ни капельки.
«А затем уйди легко —
Освободись от всего, не оставив ни следа —»
— Три месяца — срок немалый, как же я умудрилась все забыть…
«Забудь всё и проснись —
Забудь о том, что похитил сердце этой женщины,
И открой глаза с легкой душой —».
— Мне жаль, что помните только вы. Было бы здорово, если бы и я помнила.
«Проснешься ты или нет —
Будешь любить или нет —»
— Ах… Управляющий директор, знаете…
«Каждый миг станет для тебя порогом реки Самдочхон,
Единственной тропой в аду —»
— Значит, и вы через три месяца не будете помнить то, что происходит сейчас…?
…Джиан медленно открыл глаза.
Голос Чханян, смешиваясь с ветром, прозвучал пронзительно холодно.
Он медленно повернул голову и увидел ее взгляд, полный тревоги.
Она словно хотела подтверждения,
Словно просила его сказать это еще раз.
— Верно же? Вы тоже, когда проснетесь, будете чувствовать себя так, будто просто поспали…
— …
— Словно… просто поболели и выздоровели…
— Наверное.
Наверное. Так и будет.
…Ха. Чханян внезапно издала короткий смешок.
Смех вырвался против ее воли вместе с судорожным вздохом.
Значит, как и я, этот человек не будет знать о сегодняшнем дне.
Этот человек, как и я сейчас, забудет обо всем, что было здесь.
Легкое хмельное туманное чувство окутало ее тело, и в голову пришла мысль, что не стоило об этом спрашивать, а следом нахлынула необъяснимая обида.
То есть,
То есть,
Сколько бы событий ни произошло между нами сейчас, сколько бы воспоминаний ни накопилось,
В конце концов все это исчезнет, как мыльные пузыри.
Вот как все будет.
— Вот оно как… Понятно…
Чханян тихо пробормотала это под нос.
— А… почему я раньше об этом не подумала…
Она сокрушалась о своей глупости, только сейчас осознав очевидное.
— А… ну да… точно… так и будет…
Что-то продолжало покалывать в груди, вызывая саднящее чувство.
Чханян глубоко вздохнула, глядя в пустоту.
— Что ж, то, что Управляющий директор вернется на свое место — это ведь радостное событие.
…Ее голос, лишенный жизненных сил, рассеялся, не в силах передать истинные чувства.
— Честно говоря, мне кажется, будет немного обидно, если позже, когда-нибудь, я случайно встречу вас на улице, а вы пройдете мимо как незнакомец.
Она решила списать подступивший к горлу комок на действие алкоголя, притворяясь, что не замечает этой жгучей горечи.
— Хотя нет, какова вероятность встретить вас на улице… Скорее всего, мы больше никогда не увидимся, верно?
…Компания, из которой она планирует уволиться.
Я, которая снова вернется к своей привычной жизни.
И мы, которые однажды проснемся и обнаружим, что все это отдалилось, как сон.
— Верно. Точно. Где бы я еще встретила члена королевской семьи Пэккён.
Настанет ли день, когда я смогу увидеть вас снова?
Есть ли хоть шанс, что мы с вами хотя бы мельком столкнемся?
Этого, скорее всего, не случится.
Наверное…
Так и будет.
— Управляющий директор, я наговорила лишнего спьяну. Не обращайте внимания и позже возвращайтесь со спокойной душой.
Когда Чханян так просто подвела черту, словно отбрасывая бесполезные мысли, Джиан лишь посмотрел на свои руки.
Слова застряли в горле, и он не мог ничего сказать.
Нет, на самом деле.
Несколько фраз, подступивших к самым губам, были настолько тяжелыми, что ему было трудно даже приоткрыть рот.
Он боялся, что если заговорит, они выплеснутся наружу,
А потом он пожалеет об этом.
Как бы сильно я ни любил, скоро я уйду.
И как бы то ни было, я забуду тебя.
— Управляющий директор, сколько времени у нас осталось?
— …Около двух месяцев.
Боюсь оставить тебя одну в этом времени.
Боюсь, что тебе будет так же тяжело в те дни, как мне сейчас.
— Время летит быстро. Быстрее, чем я думала.
Чханян медленно кивнула, проглатывая горечь разочарования.
Она пыталась принять ситуацию, стараясь унять внезапно вспыхнувшую обиду и тоску.
Ей нечего было сказать, и она просто выдыхала воздух.
Ему нечего было ей пообещать, и он хранил молчание.
— Пойдемте уже, Управляющий директор.
Чханян встала, стараясь сменить атмосферу.
То, что его лицо становилось ей все дороже, было тем печальнее, чем больше она об этом думала.
Они дали друг другу негласное обещание.
Накапливать лишь столько воспоминаний, сколько смогут вынести.
— Спасибо за пиджак. Вот, возьмите.
— Я же сказал, мне жарко. Накинь его на себя.
— …Хорошо.
Потому что конец уже был предопределен.
Грох! Ба-бах!
Стоило им вернуться домой, как начался ливень.
Похоже на локальный ливень, но гром и молнии бушевали не на шутку.
— Давно не было дождя.
Джиан отодвинул штору, выглянул наружу и снова опустил руку.
Ква-а-анг!
Яркие вспышки молний раскалывали небо, словно собираясь разнести здание в щепки, а звук напоминал канонаду на поле боя.
Джиан сидел на диване и безучастно смотрел на выключенный экран телевизора.
Бум! Ба-ба-бах!
Грохот был такой, что и мертвого поднимет.
Покосившись в сторону ее комнаты, Джиан в нерешительности потер подбородок.
Спит?
Или нет?
Раз она выпила, может спать как убитая.
А может, вскочила от испуга и сидит там, дрожа.
В любом случае, ее комната для него — та же река Самдочхон.
Потому что он не может туда войти.
Ква-а-анг! Гр-р-р-ру!
Ох и звук. Можно поверить, что война началась.
Струи дождя яростно барабанили по окнам, а ветер-то какой.
Джиан резко встал. Ему казалось, что она наверняка до смерти напугана.
Может, постучать в дверь? А если не ответит, просто уйти?
Медленно подходя к ее комнате, Джиан стоял на распутье.
Скри-и-ип.
В этот момент послышался звук открывающейся двери, и Джиан, как ошпаренный, бросился обратно к дивану.
Он плюхнулся на него и схватил какой-то журнал.
— Эм, Управляющий директор.
— Что.
Он спросил это небрежно, перелистывая страницы.
Как он и думал, ее голос, полный страха, прозвучал для него желанной музыкой.
— Извините… мне очень жаль…
— Жаль, но что?
— А… ну… я проснулась и…
Гр-ру-ум… Ква-а-анг!
— Хнык… — Чханян крепко прижала к себе подушку, которую вынесла с собой, и вжала голову в плечи.
Джиан с трудом сдержал улыбку и уставился в журнал.
— Не ходи вокруг да около, говори быстрее.
— Дождь такой сильный… мне сейчас так… страшно…
— И что с того.
Из-за того, что он листал слишком быстро, журнал закончился.
Джиан отбросил его и взял другой.
— Мне нужно поспать, чтобы завтра пойти на работу, но мне сейчас… так страшно…
— И что, просишь побыть с тобой?
Когда нетерпеливый Джиан спросил в лоб, Чханян помедлила, но кивнула.
Джиан прикрыл рот рукой.
Улыбка, раз поползшая вверх, никак не хотела исчезать.
— Только пока дождь не закончится. Можно я просто побуду рядом?
Она продолжала:
«Я проснулась, и в комнате стало так жутко, а раз я вижу вас, похожего на призрака, кажется, что могу увидеть и кого-то еще.
Обычно я не боялась грозы, но почему-то сегодня мне так страшно».
— …
Джиан очень хотел что-то сделать со своим лицом.
Он хотел ответить, но проклятые уголки губ взлетели к самому небу, и он не мог убрать руку от лица.
Для Чханян же это выглядело как чрезвычайно серьезное выражение лица.
— А… вы ведь ненавидите делить диван с кем-то. Я просто пойду обратно… простите…
— Эй.
— Да?
— Иди сюда.
Как только она собралась уходить, его улыбка мгновенно исчезла.
Джиан повернул голову и посмотрел на Чханян.
С видом величайшего одолжения он отодвинулся и похлопал рукой по дивану.
— Правда? Тогда я немного воспользуюсь вашей добротой!
Лицо Чханян просияло.
На самом деле, трудно было сказать, чье лицо просияло больше.
Чханян в пижаме, крепко обнимая подушку, уселась на диван. Видимо, она собиралась спать сидя, так как закрыла глаза.
— Ты что делаешь?
— Сплю.
— Сидя?
— Вы же тоже сидите.
Джиан протянул руку, обхватил голову Чханян и уложил ее к себе на колени.
— Почему одеяло не взяла?
Опешившая Чханян, оказавшись на коленях Джиана, еще крепче сжала подушку.
— Я… я принесу.
— Не надо.
Джиан укрыл ее своим пиджаком.
В последнее время пиджак Нам Джиана успешно служит одеялом для Чон Чханян.
— Управляющий директор.
— Не болтай и спи.
Гр-ру-ум! Ба-ба-бах!
На мгновение стало светло, как при включенном свете, и тут же снова стемнело. Чханян зажмурилась и свернулась калачиком.
Джиан посмотрел на нее сверху вниз, и, держа журнал одной рукой, другой накрыл ей глаза.
Когда она съежилась еще сильнее, Джиан произнес тихим, успокаивающим голосом:
— Если завтра будешь клевать носом в офисе, я тебе покажу. Быстро спи.
— Да… когда дождь закончится, разбудите меня. Я уйду к себе.
— Хорошо. Быстро засыпай.
Он старался усыпить и ее мысли, делая вид, что вся эта забота — лишь ради продуктивности в компании.
Обняв подушку, Чханян уснула.
Рука Джиана, закрывавшая ее глаза, время от времени вздрагивала.
Он долго не убирал ее, нежно поглаживая область вокруг глаз.
Дождь тем временем прекратился.
На самом деле, он закончился почти сразу после того, как она легла к нему на колени.
Но он не стал ее будить, и она не проснулась.
Она затихла на его коленях.
Обновлено: 20.02.2026