Глава 10 — Глава 10: Трудности совместной жизни

— Начальник отдела Юн. На этом вечернее расписание окончено? — Да, всё верно. Других планов на сегодня нет, старший управляющий директор. — Хорошо. Я поняла. Хёнджу кивнула, не отрывая взгляда от документов. Совещания, встречи, тянущиеся с самого утра, а затем и разбор скопившихся бумаг на подпись... Весь её день прошёл в такой суматохе, что некогда было даже глазом моргнуть. Она перестала крутить в пальцах перьевую ручку. — Тогда на сегодня закончим. — Слушаюсь, старший управляющий директор. Я распоряжусь подготовить автомобиль. Даже у самого загруженного дня бывает конец. Хёнджу не следила за временем специально, но по тому, как яркий солнечный свет сменился вкрадчивой темнотой, она примерно понимала, который сейчас час. Закрывая папку, она внезапно подняла голову: «Ах, точно. Автомобиль управляющего директора Нама». Сегодня во время обеда с генеральным директором Им Ганджуном они обсуждали разные вопросы. И вдруг Им Ганджун, словно что-то вспомнив, заговорил об этом: «Похоже, это всё-таки не техническая неисправность автомобиля. Раз причину так и не нашли. Думаю, пора выпускать пресс-релиз. Что вы об этом думаете, старший управляющий директор Нам?» Намерения господина Има были просты: выставить аварию её брата Джиана как ошибку водителя. Хёнджу понимала, что иного пути нет. Ведь машина, в которой находился Джиан, была люксовой моделью автомобильного подразделения «Пэккён». «Мы не можем больше тянуть. Пока не доказано наличие дефекта, подозрения только растут. Если промедлим ещё немного, акции группы полетят в пропасть». До сих пор компания не смогла выявить в автомобиле никаких явных проблем. В ситуации, когда никто не мог с уверенностью подтвердить поломку, повсюду плодились домыслы о том, что она всё-таки могла быть. «К тому же то, что старший управляющий директор Нам лежит в таком состоянии, порождает плохие слухи. Иностранные акционеры уже начали распродавать доли. Проблема серьёзнее, чем кажется». Вокруг аварии её брата ходили невероятные слухи, достойные сценария фильма, а порой и вовсе абсурдные. Официальное разъяснение со стороны группы было жизненно необходимо. Она это знала. Всё понимала. Но... «Откладывать публикацию больше нельзя, так что вы, старший управляющий директор Нам, хорошенько всё обдумайте и дайте ответ. Если признать вину управляющего директора Нама, большинство проблем решится легко». С позиции члена семьи это было не так просто, как на словах. Существовали подозрения в вождении в нетрезвом виде, выдвигались теории заговора о попытках скрыть коррупционные связи. Тот факт, что в автомобиле отсутствовала функция записи «черный ящик», только подливал масла в огонь. Хёнджу закрыла папку и убрала важные файлы в ящик стола. Сколько бы она ни прокручивала это в голове, оставались моменты, которые не давали ей покоя. Зачем Джиану понадобилось снимать исправную функцию записи «черный ящик»? И куда он направлялся?.. Действительно ли это была ошибка её брата?.. — Начальник отдела Юн. — Да, старший управляющий директор. Хёнджу окликнула его, словно очнувшись от своих мыслей. На сердце было невыносимо тяжело. — У вас есть время? — Сейчас, вы имеете в виду? Хёнджу едва заметно кивнула. В такие дни, когда на душе тошно, хочется поймать кого угодно и просто выпить по стаканчику. — Если вы не против, давайте выпьем понемногу, прежде чем идти по домам. Начальник отдела Юн... Но едва сорвались эти слова, как Хёнджу замахала руками: — Ой, нет. Забудьте. Не обращайте внимания. О чём она вообще думала, предлагая выпить начальнику отдела Юну, который в рот не берёт ни капли спиртного? Хёнджу продолжала отрицательно качать головой, признавая свою оплошность. Начальник отдела Юн, глядя на неё, разомкнул губы: — Что-то случилось? — Нет, просто к слову пришлось, не берите в голову. — Я понял. — Сегодня уходите пораньше. — Нет, я буду здесь, пока вы... — Всё в порядке, пусть весь Секретариат расходится. И вы тоже, начальник отдела Юн. Я и сама скоро ухожу. После секундного колебания начальник отдела Юн вежливо поклонился, и Хёнджу ответила ему легким кивком. Фу-ух... Он скрылся, словно выполнив свой последний долг. — С ума сошла, предлагать выпивку начальнику отдела Юну. Глупость сморозила. Оставшись одна в пустом офисе, Хёнджу тяжело вздохнула. День проходит в бешеном темпе... Но его конец всегда такой пустой и тоскливый. — Ах... как же не хочется идти домой... — пробормотала она, глубоко откидываясь на спинку кресла. Казалось, в этот вечер, наполненный прохладным ветерком, все вокруг пребывают в покое, и у каждого, кто спешит куда-то, есть четкая цель. Только ей некуда было идти. Никто её не ждал, никто не встречал. — Хоть бы бессонница прошла... Тогда бы я просто легла спать... Чувство, будто в целом мире не осталось никого на её стороне. Грусть от того, что ни от кого не дождёшься тепла. Ей внезапно стало одиноко. — Би-бип. Би-бип. И так же внезапно стало горько. Зазвонил телефон. Хёнджу нажала на кнопку громкой связи. Секретарь сообщила, что ей пора отправляться в путь. — Старший управляющий директор, машина готова. — Поняла. Выхожу. По многим причинам её ночь была длиннее дня. И не было похоже, что станет лучше. — Управляющий директор, а давайте сыграем в «камень-ножницы-бумага» — кто проиграет, тот развешивает бельё? — Нет. — Тогда в карты — проигравший пылесосит? — Нет. — Э-э... ну, тогда в крестики-нолики — проигравший готовит ужин? — Нет. — Пф-ф. — Чханян обиженно выпятила губы и что-то заворчала. Повелась на уговоры уйти с работы пораньше, бросила всё и примчалась домой, а тут её ждала гора домашних дел. Хоть бы этот «гость» немного помог. А он знай себе сидит на диване и по второму кругу изучает общественно-политический журнал. — Вообще-то, соседи по квартире должны помогать друг другу во всём. — Прости, но я тебе не «сосед». — Мне одной тяжело всё успеть. — Разве ты раньше не справлялась одна? — Потому что сейчас я не одна. — И что, ты хочешь, чтобы я сейчас трогал твоё бельё или вроде того? — Ну, развешивал или, может, складывал? — Ты предлагаешь мне прикасаться к... этому? Вот к этому? Джиан указал на сушилку. Ой! Чханян пулей метнулась к сушилке и спрятала бельё за спину. Это было нижнее бельё. — Вы... вы на это смотрели? Боже мой! И зачем она только вывесила это здесь! — Давай выражаться точнее. Я не смотрел, оно само попалось мне на глаза. — Я и спрашиваю — зачем вы смотрели на женское бельё?! — Если ты спрашиваешь, почему я это видел, то я отвечу: я это видел, потому что оно было перед глазами... — Вам ещё и шуточки шутить хочется?! — Разве ты развесила его не для того, чтобы на него смотрели? Я именно так и подумал. — Вовсе нет! Я просто забыла, что хотела повесить его в комнате! — В комнате ты его вешаешь или на крыше — мне без разницы, но это зрелище меня раздражает. Убери. Что? Раздражает? Чханян вытаращила глаза. Ей хотелось выдать чёткий, хлёсткий и логичный ответ, но в голове не находилось нужных слов, и только шкала гнева стремительно заполнялась. Единственное слово, которое пришло ей на ум, было: — ...От... морозок... — Что? Отморозок?! Ха! Джиан скривился так, будто съел лимон. Он отправил её домой пораньше, чтобы спокойно полюбоваться на её лицо, а она, не оценив доброты, лезет на рожон. Что? Отморозок? Отморозок?! — Послушайте, Чон Чханян. Вы, кажется, глубоко заблуждаетесь. — Хм! — Чханян в ответ усмехнулась и запихнула бельё в карман. Кажется, ей удалось разозлить управляющего директора первым же попавшимся словом. — Не думаю, что я ошибаюсь... Небось по ночам вы их трогаете и всё такое? — Что... что ты сейчас сказала?.. Джиан украдкой оглядел квартиру. Может быть... Тут есть скрытая камера, о которой я не знаю?.. — По ночам вот так, вот так вот их мнете, а? Мнете... м-мнете... Какой низкий выбор слов. Джиан неистово нахмурился. — О? Похоже, я угадала! Прямо в точку, раз вы дар речи потеряли? — И какое же удовольствие я, по-твоему, должен получать от прикосновения к такому непотребству? Брезгливость? Чувство собственного ничтожества? — Ч-что вы сейчас сказали? Непотребство?! — Именно. По крайней мере, в моих глазах. Удар прямо в цель. На этот раз Чханян была уязвлена до глубины души. Непотребство? Как он смеет! Да в этом доме нет большего непотребства, чем ты сам! — Обалдеть. У меня просто слов нет... Совсем... Чханян так задохнулась от возмущения, что утренний чай чуть не пошёл носом. Джиан же, не желая уступать, задрал подбородок и принял невозмутимый вид: — Я же говорил. Твоё обнажённое тело волнует меня не больше, чем чехол для телефона. С чего бы мне разглядывать такое непотребство? — Откуда мне знать? Зачем-то же вы его разглядывали! — Ты сейчас на «ты» или на «вы»? — В вашем любимом стиле! Смешиваю вежливый тон с хамством! — Разве я не говорил тебе минуту назад, что мы не соседи? — Вот, посмотрите! Снова на «ты» перешли. Чханян продолжала обиженно выпячивать губы. Ого. Джиан с изумлением смотрел на Чханян, которая окончательно потеряла страх и буквально рычала на него. Не для этого он её домой отпускал. Всё пошло как-то не так. Джиан махнул рукой, показывая, что с него хватит: — Ладно, замяли. Мне тоже неприятно, так что не надо меня обвинять в интересе к этой срамоте, Чон Чханян. — Ой, да-да... конечно-конечно... Слушаюсь и повинуюсь... Как же иначе... Всё-таки он до последнего гнул свою линию про «срамоту». У-ух! Чханян яростно сверкнула глазами на Джиана и отвернулась. Этот мужчина — настоящий мастер по доведению людей до белого каления. — Эх, до чего обидно... Перееду в дом побольше, вот честное слово. — С чего вдруг переезжать? — Чтобы развешивать бельё там, где мне вздумается. Как прикажете жить с вами, управляющий директор, если мне даже в собственном доме неудобно? — Похоже, Чон Чханян, вы планируете жить со мной и дальше. Но, прости, у меня таких планов нет. — Да к-кто вообще хочет с вами жить?! Я же не это имела в виду! А-а-а... Может ли кто-нибудь забрать этого «гостя» куда-нибудь подальше?.. Кажется, у неё одновременно подскочило и упало давление. Возможно, преступник, который пытался убить этого типа, просто хотел восстановить социальную справедливость. Как можно сохранять такое спокойствие, когда ты только что разжёг пожар в чужой груди? Ей правда хотелось плакать. — От... морозок... — пробормотала Чханян, долго сверля взглядом его лицо. — Что, что, что?! — От... морозок... Ха! Эта женщина теперь начала откровенно ругаться! Поражённый Джиан даже рот раскрыл. — ...вёртка где? Нужно подтянуть винт на держателе для полотенец в ванной. — Да ты что вообще... — Джиан сердито нахмурил брови. Чханян сделала круглые глаза, будто не понимала, в чём дело. — Что такое? Ох, эта проклятая от... морозок... — ... — ...вёртка, вечно её нет, когда она нужна. Ну и от... морозок... — ... — ...вёртка. Чханян начала выдвигать все ящики подряд в поисках инструмента. Обернувшись к кипящему от гнева Джиану, она расплылась в лукавой улыбке и помахала найденной отвёрткой. — Вот она. От... Она предчувствовала победу в этой битве. — ...вёртка. «Наш господин Отморозок — тот ещё тиран. В прошлой жизни точно был каким-нибудь деспотичным императором». Чханян зашла в ванную с отвёрткой в руках. Она ворчала себе под нос, крепко затягивая расшатавшийся винт на держателе для полотенец. — Эх, пойду-ка я в душ. Сама виновата, что расстраиваюсь из-за него. Кому станет хуже, если у неё скакнёт давление? Чханян решила успокоиться и махнуть на всё рукой. К тому же она закончила мелкую уборку в ванной, теперь самое время помыться. Началось бурное намыливание головы. Под струями душа она смывала с себя усталость прожитого дня. — Ах, как хорошо. Свежесть. У-у-у. Кажется, разум наконец-то возвращается в норму. Чханян обмотала голову полотенцем и посмотрела на одежду, висевшую на ручке двери. — ...Как же я это ненавижу. Надевать одежду на влажное тело. Оставался ещё один источник жуткого стресса. С появлением господина Отморозки количество неудобств стало неисчислимым, но самое худшее — это когда принимаешь душ. В ванной, полной пара, приходится натягивать одежду на липкую кожу, не имея возможности нормально вытереться и высохнуть. Когда она жила одна, то просто вытиралась и выходила в комнату, где спокойно переодевалась. Теперь же о такой роскоши нельзя было и мечтать. — Одежда уже стала влажной. У-у-у. Ванная площадью едва ли в два квадратных метра так наполнилась паром, что стала похожа на сауну. Переодеваться в такой тесноте — то еще «удовольствие». Господин Отморозок, конечно же, даже не догадывается, на какие жертвы ей приходится идти ради приличия. — Фух... жарко... Знает ли он, как неудобно ходить дома в полном комплекте белья и одежды? Конечно нет! Он и понятия об этом не имеет! — Терпи, Чханян, терпи. Терпение — добродетель... Чханян натянула бельё на не до конца высохшее тело. — Ха-а... Кое-как справившись с этим, она посмотрела на длинные штаны и футболку. После того как её жестоко приложили замечанием о том, что её икры выглядят как у рыбы в период нереста, она лишилась возможности ходить дома даже в шортах. — Эх, доля моя горькая. Сами собой вырвались слова, которые обычно любила повторять её мама. Чханян наспех надела футболку и взялась за штаны. Если край штанины коснётся мокрого пола, он намокнет, и потом всё время будет преследовать неприятное ощущение. Просунуть ногу в тапочке в штанину было невозможно, поэтому она их скинула. ...Затуманенная паром ванная. Началась отчаянная борьба женщины с брюками. Вставив одну ногу, она подняла вторую. — Ох, как же сложно. Сложно. Чтобы полотенце на голове не свалилось, она вытянула шею и нелепо изогнулась, из-за чего равновесие стало крайне хрупким. В тот момент, когда она на ощупь пыталась попасть ногой в штанину, интуиция сработала мгновенно. Моё тело... — А-а-а-а-а-а-а! ...наклоняется... Ступня скользнула по мокрому полу и взлетела в воздух. Она попыталась за что-нибудь ухватиться, но всё, чего касались руки, только с грохотом падало. Даже держатель для полотенец, который она только что починила, сорвался со стены. В одно мгновение в голове пронеслось множество мыслей, и перед глазами, как в предсмертном видении, возникли лица родителей. «Ах, неужели я так и умру?» Нахлынуло осознание бренности бытия. Заметив место, куда она должна была рухнуть, Чханян обречённо закрыла глаза. Бам! Грохот! Трах-тарарах! Она зажмурилась изо всех сил. Нам Джиан получил звание «извращенец и отморозок». ... Не просто извращенец! А извращенец-отморозок! — Она совсем не в себе. Совершенно сумасшедшая. Джиан сидел на диване, скрестив руки на груди и нетерпеливо качая ногой. Гнев не утихал, напротив, с каждой секундой он всё сильнее бил по нейронам. Мало того что она создала эту паршивую ситуацию, так ещё и трусливо сбежала в ванную. — Только попробуй выйти. Только попробуй. Невысказанные слова копились в нём горой. Джиан, ворча, не сводил взгляда с закрытой двери ванной. Шу-у-у... Звук воды, льющейся на её тело, доносился так же отчётливо, как всегда, но сегодня у него не было душевных сил обращать на это внимание. — Низко. Всё, от начала и до конца, просто низко. Ну погоди, Чон Чханян. Я верну тебе этот позор в двойном размере. В словаре Нам Джиана нет такого понятия, как «проигрыш». Он ждал, яростно подрагивая ногой и сощурив глаза, но сегодня Чханян принимала душ слишком долго. — Почему она так долго не выходит? Выходи уже. Живо. Пока мой гнев не остыл. Скорее. Подготовив целую кучу колких фраз, Джиан ждал, когда дверь наконец откроется. Чтобы снять с себя клеймо извращенца-отморозки, он должен был во что бы то ни стало переломить ситуацию. — Грохот! — Что такое? В этот момент раздался звук, словно небо раскололось, а следом за ним — крик. Реакция последовала незамедлительно: Джиан вскочил с места и в несколько шагов оказался у ванной. Он приложил ухо к двери, но больше не слышал ни звука. — Эй. Тук-тук-тук. Он постучал в дверь. — Эй, Чон Чханян. Тук-тук. Снова стук. Никакого ответа. В чем дело? Что случилось? Мысли Джиана понеслись вскачь, рисуя самые жуткие картины. — Что случилось? Ты упала? Поранилась? Для него не составило бы труда пройти сквозь дверь, даже если она заперта изнутри, но почему-то ему было неловко входить вот так. Джиан продолжал стучать. — Ты же просто разыгрываешь меня, да? Это второй раунд? Тишина. — Говорю сразу: я не из тех, кого можно напугать или смутить подобными вещами. Так что заканчивай спектакль и выходи. Я сделаю вид, что ничего не заметил. Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук. — Я сказал — выходи! Эй, Чон Чханян! Тук-тук-тук-тук. Стук становился всё быстрее. Ему не хватало смелости просто войти. Ведь она была в душе. В ситуации, когда его и так считали извращенцем-отморозком, несанкционированное вторжение в ванную было бы худшим сценарием. Глядя на дверную ручку, Джиан сглотнул и замотал головой. «Хм. Стоит мне войти, как она тут же уцепится за это и назовёт извращенцем. Я не поддамся на этот банальный и глупый тест. Ни за что. Никогда». Джиан, до этого отчаянно стучавший в дверь, внезапно замер. Он затаил дыхание, прислушиваясь, но из ванной не доносилось ни звука. — Что за... Похоже, это серьёзно. Раз в такой маленькой ванной раздался такой грохот, значит, там сейчас настоящий разгром. Она могла удариться головой об унитаз или истекать кровью. ... Неужели! Ты решила умереть и бросить меня! — Послушай, Чон Чханян. Я вхожу. Вообразив Чханян, которая извергает фонтаны крови, Джиан больше не мог медлить. — Вхожу. Я предупредил. В итоге он решил пройти сквозь дверь. Пообещав себе не удивляться ничему, что увидит, Джиан сделал шаг. «Я не удивлюсь. Я не удивлюсь. Я не удивлюсь». Хотя он всего лишь входил в ванную, настрой у него был такой, будто он отправлялся спасать рядового Райана. Джиан прошёл сквозь дверь. Пожалуй, это была самая трудная дверь в мире.