Джиан прошел сквозь дверь ванной и тут же увидел Чханян.
Как и ожидалось, она распласталась на полу, словно осьминог.
— О-о-ох...
— Боже мой.
Зрелище было настолько шокирующим, что Джиан тут же отвернулся. Он обещал себе ничему не удивляться, но это оказалось не так-то просто. Излишне соблазнительно раскинутые по полу «ноги осьминога».
Джиан торопливо снял пиджак и набросил его на её ноги.
— Вот посмотри на это. И после этого ты скажешь, что я не должен называть это нелепостью?
Одно лишь созерцание этого зрелища вызывало в душе смятение — разве могло быть что-то более нелепое?
Ффух. Он снова и снова выдыхал, но остаточный образ всё стоял перед глазами, заставляя его часто моргать.
Это что, наяву?..
Словно решившись, Джиан медленно скосил глаза, проверяя состояние Чханян. Поза явно говорила о том, что она поскользнулась. Он был уверен: это случилось, когда она пыталась надеть штаны и потеряла равновесие. Рассыпанные банные принадлежности красноречиво подтверждали драматизм момента.
Пиджак, словно чернильное пятно, укрыл её ноги. Джиан опустился на колено рядом.
— В обмороке.
Слава богу. Жива.
Джиан осторожно похлопал её по щеке, затем потыкал в руку. Потыкал в бок, погладил по лбу, даже приподнял веко, но реакции не последовало. Перевозить пациента без нужды опасно, но и оставлять её на полу в ванной было нельзя.
...Эх, взяли! Он поднял её с мокрого пола. Руки и ноги безвольно повисли. Джиан быстро вышел из ванной.
— Я не в том положении, чтобы вызывать скорую, так что пока просто понаблюдаем.
Внешне серьезных травм не было, но расслабляться рано. Проблема могла быть в голове.
— Надеюсь, ты снова не свернула на Путь к Жёлтым источникам.
Джиан, наполовину в шутку, наполовину всерьез, выражал беспокойство, осматривая Чханян. Одежда была мокрой после падения. Он уже хотел было положить её на кровать, но замялся. Никому не понравится, если кровать промокнет.
— Я делаю это не потому, что я какой-то извращенец или псих. Не поймите неправильно, Чон Чханян-сси, — пробормотал Джиан, на мгновение закрыл глаза, а затем открыл их.
Тут же шкаф сам собой открылся, и одежда вылетела оттуда, зависнув перед ним. Ого. Его первая попытка применить техника призыва предметов увенчалась успехом.
Джиан взглянул на неё сверху вниз.
— Это ради твоего же блага. Твоего блага. Повторяю еще раз: я делаю это не для своего удовольствия.
Словно решившись, он направился к дивану. Призванная одежда, словно утенок, сама последовала за ним. Уложив её на диван, Джиан взглянул на вешалку, и полотенце тут же прилетело в его руки. Осторожно взяв полотенце, он вытер воду с её тела.
«Ты — чехол для телефона».
«Ты — чехол для телефона».
«Ты — чехол для телефона».
Словно читая молитву, Джиан бормотал эти слова. Его движения были предельно осторожными и бережными. Он молча переодел её, будто выполнял обычную работу, и спокойно высушил ей волосы.
...Вроде готово.
Она просто потеряла сознание от испуга, так что скоро должна прийти в себя. Джиан посмотрел на неё — она лежала с закрытыми глазами, словно спала, — и убрал прядь волос с её лица.
— Надеюсь, ты снова не угодила в то место, Чон Чханян-сси.
Он начал понемногу тревожиться: вдруг тот, кто однажды побывал на Пути к Жёлтым источникам, легко попадет туда снова? Он помнил там всё и боялся, что она сейчас бредет по той дороге. Боялся, что она испугается на том пути, который нужно проходить в одиночку.
— Не ходи туда. Там опасно одной.
Сердце ныло от беспокойства, и в голову лезли несбыточные фантазии: а что, если она вернется, сохранив воспоминания о том месте?
Пусть бы она узнала меня.
Пусть бы она нашла мои воспоминания.
Пусть бы вернула те разговоры, смех и слезы, что были между нами.
...Ха. Вырвался невольный смешок. Глупости всё это. Такие мысли...
— Не сворачивай на дурные дороги, возвращайся сразу.
Даже если ты забудешь меня, не уходи.
— Не блуждай там, ты ведь совсем не ориентируешься на местности.
Ведь я здесь.
Слышала она его или нет, дыхание Чханян было ровным. Джиан еще долго прислушивался к нему.
— Вы пришли, Генеральный директор?
— Благодарю за работу.
В VIP-отделении Пэккён Больницы, где встречали Генерального директора Им Ганджуна, воцарилась суета. Главврач, получив известие, поспешил к нему с приветствием.
— Как состояние Управляющего директора Нама?
Кан Джун спросил сухим голосом, и главврач перелистнул медицинскую карту. На самом деле сообщать было нечего, и в последнее время такие вопросы ставили его в неловкое положение.
— Изменений в состоянии нет. Мы продолжаем наблюдение.
Они шли по коридору, где стояла мертвая тишина. Звук его шагов отдавался гулким эхом. Интерьер этажа VVIP скорее напоминал роскошный Отель, чем больницу. Симпатичная девушка за стойкой администратора почтительно поклонилась Ганджуну. Стеклянная дверь коридора, запертая в целях безопасности, открылась, и Кан Джун вошел внутрь.
— Позаботьтесь о том, чтобы информация о состоянии Управляющего директора Нама не просочилась в прессу.
— Разумеется. Даже когда здесь лежал бывший президент, мы полностью блокировали любые утечки информации и доступ посторонних.
Открылась еще одна стеклянная дверь. Кан Джун остановился и мельком взглянул на главврача. Этот человек занял свой пост благодаря доверию главы конгломерата, чьим лечащим врачом он был. В глазах главврача читалась преданность покойному председателю Наму.
— Я хочу войти один.
— Простите, но частные посещения сейчас запрещены.
Это означало, что этот человек не на его стороне.
— Это распоряжение Старшего управляющего директора Нама?
— Это мнение лечащего врача. Состояние пациента сейчас нестабильно, поэтому...
— Я войду один. Есть проблемы?
Когда взгляд Кан Джуна стал холодным, стоящий рядом Секретарь сделал шаг вперед, преграждая путь главврачу. Тот нерешительно разомкнул губы.
— ...Нет. Хорошо.
Главврач отступил на пару шагов. Смягчив взгляд, Кан Джун прошел через стеклянную дверь. Он медленно вошел в палату, где лежал Джиан. Его встретили комфортная температура, влажность, свежий воздух и мягкое освещение. В просторной комнате стоял восьмиместный диван из натуральной кожи, коврик для гольфа с клюшками, а перед 65-дюймовым телевизором — современное массажное кресло. Растения, очищающие воздух, выглядели безупречно ухоженными.
Пройдя через плавно открывшуюся раздвижную дверь, он увидел лежащего Джиана. Кан Джун медленно подошел ближе. Звук его шагов почему-то казался особенно резким. Остановившись у кровати, Кан Джун безэмоционально посмотрел на Джиана сверху вниз.
— ...
Сколько прошло времени? Понаблюдав за мерно капающей капельницей, Кан Джун отодвинул занавеску у кровати. Река Ханган, текущая между лесом небоскребов, сияла в огнях города, представляя собой великолепный вид. Полюбовавшись ночным пейзажем, Кан Джун усмехнулся.
— Слишком роскошная палата для того, кто просто дышит.
Палата была чересчур пафосной для пациента в коме. Кан Джун задернул шторы и присел на край кровати.
— Неплохо устроился. В компании черт знает что творится, а у тебя есть время вот так прохлаждаться?
Кан Джун уставился на монитор показателей жизнедеятельности. Ровный график, говорящий о ровном дыхании. Мир бессознательного, должно быть, спокоен — лицо Джиана, казавшегося просто спящим, выглядело умиротворенным. Совершенно не теплым жестом поправив одеяло, Кан Джун похлопал Джиана по руке. Словно баюкая ребенка, он продолжал похлопывать его и заговорил:
— Раз уж собирался вот так просто лежать, зачем вообще выжил?
Надо было тогда...
— Просто умереть.
Чисто и аккуратно.
Джиан, никак не реагировавший на этот сарказм, казался ему скучным. Кан Джун посмотрел на кислородную маску, которая запотевала и отпотевала в такт дыханию, и медленно протянул руку. Когда он коснулся маски, возникло иллюзорное ощущение, будто жизнь Джиана оказалась в его кулаке. Он сжал руку, словно собираясь сорвать маску с лица, но...
— Не просыпайся. Просто живи вот так, дыши. Спокойно.
Он медленно убрал руку. Разве он мог снять маску? У него не было ни малейшего желания становиться явным подозреваемым. Кан Джун выпрямился и встал. Расправив плечи, он отряхнул пиджак и привел себя в порядок.
— Я повидался с тобой, так что пойду. Управляющий директор Нам.
Словно прощаясь с близким другом, Кан Джун слегка махнул рукой. На его губах заиграла холодная улыбка, полная напускного сострадания. Он развернулся и пошел прочь. Звук его шагов всё так же шуршал по полу.
...Бывай.
— Не скучай тут, пока я снова не приду.
Или же...
— Еще увидимся.
Если не умрешь до этого времени.
— О-о-о-ох. Хлюп. О-о-о-о-о-ох. Хнык.
Чханян очнулась.
— А-а-а-а... Хнык... Ы-ы-ы-ы... О-о-о...
Она сидела на диване, подтянув колени к груди, и завывала бесконечную поминальную песнь.
— А-а-а... О-о-о... Хнык...
Непонятно было, плачет ли она от боли или от испуга. Джиан, уставившись куда-то вдаль, внимательно слушал её стенания. Это случилось еще до того, как он успел обрадоваться её пробуждению. Стоило ей открыть глаза, как она огляделась по сторонам, посмотрела на свою одежду и разрыдалась.
— Хнык... О-о-о-о...
— Послушай, я не хочу вмешиваться, но...
— А-а-а-а!.. У-у-у-у!..
— Со стороны кажется, что тут похороны. Я ведь еще не совсем мертв.
Хнык... У-у-у... Что бы он ни говорил, завывания не прекращались. Джиан потер переносицу и коротко вздохнул.
— ...Вы видели? — наконец выдавила она сквозь всхлипы.
— О чем ты?
— Я спрашиваю... видели?..
Видели... вы всё видели?.. Обхватив колени руками и сжавшись в комок, она спрашивала, видел ли он. А-а. Вот оно что. Джиан, словно только сейчас поняв смысл вопроса, замахал руками. Она имела в виду, видел ли он ту «нелепость», в которую она была одета.
— Не то чтобы прямо видел, но и сказать, что совсем не видел, нельзя.
— А-а-а-а-а-а!.. — Чханян снова зарыдала.
Поняв, что ответил неправильно, Джиан еще активнее замахал руками и продолжил:
— Со мной всё в порядке. И мои глаза, на удивление, тоже в норме.
— Вот видишь, видел же... Хнык... Видел...
— На самом деле, считай, что не видел. Или давай сделаем вид, что не видел.
— Мамочка... Хнык... Мама-а-а...
Чханян изливала свою обиду на весь мир. Плач был настолько горестным, что в нем слышалась пугающая тоска.
— Как стыдно... Хнык... Умереть хочется, честное слово...
Чханян низко опустила голову. Сцена падения в ванной прокручивалась в её голове, как в замедленной съемке. Она отчетливо помнила, в какой позе лежала на полу. Всего лишь в футболке и трусиках, вцепившись в штаны, которые так и не успела натянуть.
— Теперь я замуж не выйду... Всё, не выйти мне замуж... А-а-а...
— Прости, конечно, но даже при таких обстоятельствах у меня нет никакого желания брать на себя ответственность.
— Кто вас просит?! Кто сказал брать ответственность?!
Чханян вскинулась от гнева, и Джиан неловко потер подбородок. Ну, неважно, какой дорогой идти, главное — добраться до Сеула. Её слезы сменились гневом и прекратились, так что план сработал.
— А-а... Стыдно-то как... Позорище...
— Видел-то я, почему стыдно Чон Чханян-сси?
— Это я вам показала! Конечно, мне стыдно!
— Раз ты так бойко разговариваешь и даже злишься, значит, с головой всё в порядке.
— Лучше бы я ничего не помнила. Почему у меня не случилась амнезия?..
— Охохо, эта женщина при каждом удобном случае хочет всё забыть.
— Что вы сказали?
— Ладно. Согни пальцы по одному. Повторяй за мной.
Джиан начал сгибать пальцы один за другим. Чханян сердито уставилась на его руку, а затем сама зашевелила пальцами.
— Теперь пальцами ног.
— Не хочу.
Хоть она и сказала «не хочу», пальцы на её ногах уже зашевелились. Джиан, увидев это, кивнул.
— Порядок. Кажется, ничего не сломано.
— У меня на голове шишка... Хнык...
Чханян потрогала горячую кожу головы — там красовалась огромная шишка. Голова пульсировала от боли.
— А-а... Ну как же стыдно, боже...
Ей было стыдно, больно, обидно и горько. Она была благодарна за то, что её нашли, но в то же время её душила злость: ведь если бы этого типа не было в доме, ничего бы этого не случилось.
— Поскользнулась?
— ...Да.
— Какая неосторожность. Если знаешь, что скользко, нужно быть аккуратнее.
— Да вы хоть знаете, как тяжело переодеваться в ванной?!
Снова хлынули слезы. Тело ныло, шишка на голове гудела.
— Там так тяжело переодеваться... правда, очень-очень тяжело... А-а-а...
Она выплескивала свою обиду сквозь слезы, бормоча, словно ребенок. Джиан, который жил один и никогда не переодевался в ванной, вряд ли мог понять её трудности. Он не совсем понимал, что именно там сложного.
— Пол скользкий, тело мокрое, одежда липнет, с волос капает...
Раз говорит, что тяжело — значит, тяжело, хотя он и не понимал до конца.
— Только помылась, а уже неприятно, одежда задирается... Я знала, что когда-нибудь это случится... Знала... Хнык...
— Да уж, плохая ванная. Ванная виновата.
«Это ты виноват! Ты во всем виноват, несносный тип!»
Чханян снова сердито усмотрела на Джиана. Слезы мигом высохли.
— Перестань и попробуй встать. Нужно проверить колено и лодыжку.
Джиан махнул рукой, призывая её подняться. Чханян, надув губы и с заплаканным лицом, встала. Несмотря ни на что, она послушно выполняла его указания.
— Да ты в порядке. Из чего вообще сделаны твои кости, раз они такие крепкие?
— Судя по вашему тону, вы молились о том, чтобы я что-нибудь себе сломала?
Чханян присела, встала, сделала несколько шагов вперед-назад, проверяя, не болит ли чего. Видимо, жареные анчоусы, которыми её кормила мама, отвешивая подзатыльники, действительно укрепили её кости. Могли бы ограничиться костями... Так нет же, и плоть наросла...
— Болит где-нибудь?
— Нет. Если не считать шишки на голове.
— Считай, повезло, что череп не проломила. «Железо» у тебя крепче, чем кажется.
— Не нужно завуалированно намекать на то, что у меня «софт» паршивый.
— А спасибо сказать не хочешь?
Чханян замерла. Она понимала, что должна поблагодарить, но почему-то слова не шли с языка. Джиан, глядя на то, как быстро меняется выражение её лица, слегка улыбнулся. Весь её характер был как на ладони.
— Сама ведь знаешь: если бы не я, дело было бы плохо.
— Знаю.
Милашка. Джиан пристально смотрел на колеблющуюся Чханян. Она переминалась с ноги на ногу, сглатывая слюну, и лишь спустя долгое время разомкнула губы.
— Спасибо.
— Не стоит благодарности, — тут же отозвался Джиан.
Чханян, обиженно выдохнув, снова села на диван. Взглянув на настенные часы, она поняла, что прошло довольно много времени.
— Оказывается, я долго была без сознания.
— Ты за это время никуда не «отлучалась»?
— Что?
Когда Чханян спросила это с видом «что за чушь вы несете», Джиан многозначительно пошевелил бровями, призывая её хорошенько вспомнить.
— Может, помнишь что-то, похожее на сон? Ничего такого?
— Вы сейчас спрашиваете, не побывала ли я на Пути к Жёлтым источникам?
— Нет. Ну, не совсем это.
Чханян подняла глаза к потолку. По её лицу было видно, что она пытается что-то вспомнить. Джиан, напрягшись, сжал кулаки в ожидании ответа.
— Нет. Ничего не помню.
Конечно, она ничего не могла вспомнить. Когда она покачала головой, Джиан с облегчением выдохнул. Глупые надежды. Он понимал это, но никак не мог перестать надеяться.
— Да, конечно.
Джиан медленно закрыл и открыл глаза, кивнув. Даже если бы она там побывала, в момент пробуждения всё равно бы всё забыла.
— Ай... Лодыжка болит...
Чханян нахмурилась. Когда слезы высохли и рассудок полностью вернулся, она начала чувствовать боль. Видимо, из-за того, что она только что походила, лодыжка отозвалась ноющей болью. Это было неудивительно, ведь при падении нога подвернулась так сильно, что едва не сломалась.
Джиан спокойно взглянул на её лодыжку.
— Дома есть аптечка?
— Есть. Вон там, — Чханян указала рукой в сторону. Там раньше лежала отвёртка.
Джиан подошел к ящику и нашел там всё необходимое. Он достал эластичный бинт и сел перед ней.
— Давай ногу.
Понимая, что это необходимо, Чханян медленно вытянула ногу. Из-за слабости в ноге чувствовалась легкая дрожь.
— Ставь сюда.
Джиан указал на свое колено. Чханян, которой отчаянно нужна была опора, послушно поставила ногу.
— Только не затягивайте слишком туго.
Сил у него было хоть отбавляй. Чханян морщилась, когда он накладывал бинт, но Джиан не обращал внимания.
— Его называют «эластичный бинт». Какой смысл бинтовать, если делать это слабо?
— Но всё равно. Кровь-то должна циркулировать.
— До некроза не дойдет, не переживай.
— Вы мастер в том, чтобы оказывать на людей давление. Во всех смыслах.
— Это врожденное.
Даже накладывая бинт, они препирались. Чханян, надув губы, смотрела, как Джиан бинтует её лодыжку. Получалось у него весьма умело.
— И откуда вы знаете, как накладывать повязку? Вы же из «белоручек»?
— Я служил в армии.
— А-а...
Чханян понимающе кивнула. Джиан закрепил бинт и убрал руки. Чханян тут же отстранилась. Взгляд Джиана последовал за её ногой. Смутившись, Чханян начала легонько массировать лодыжку, надув щеки.
— Я, пожалуй, пойду в комнату. Сегодняшний день был слишком насыщенным.
— Тебе сейчас нельзя двигаться.
— Дойду как-нибудь на одной ножке. Тут всего-то пара шагов.
Чханян попыталась встать. Джиан с серьезным видом остановил её.
— Думаешь, со второй ногой всё в порядке? Завтра утром и она может заболеть.
— И что, мне тут спать? У меня нет выбора.
Глядя на свою неперебинтованную ногу, Чханян собралась было снова сесть. После слов Джиана ей показалось, что и вторая нога начала болеть.
— Управляющий директор, тогда и на эту ногу нужно наложить бинт...
— Ой!
Её тело взмыло в воздух. Испуганная Чханян вцепилась в Джиана. Он подошел и легко подхватил её на руки, отчего её глаза округлились.
— Я отнесу тебя.
В комнату.
— Да, да не стоит!..
— Если завтра скажешь, что не можешь выйти на работу из-за боли в лодыжке — пеняй на себя.
Упоминание о «работе» мигом погасило её протест. До спальни было не больше десяти шагов. Решив, что лучше быстрее оказаться в постели, чем сопротивляться, Чханян замолчала.
Джиан медленно зашагал к спальне. Видимо, ей действительно было больно, раз она не стала вырываться и кричать. Он нес её на руках, и его шаги были настолько медленными, что казалось, он едва ползет.
— Когда придешь на работу, первым делом зайди в медпункт.
— Хорошо.
Боясь, что он идет так медленно из-за её тяжести, Чханян затаила дыхание. Ей даже вдыхать лишний раз не хотелось, чтобы не стать тяжелее. Путь до кровати закончился слишком быстро. Джиан бережно, словно величайшую ценность, опустил её на постель. Чханян, притихшая, как ягненок, посмотрела на него снизу вверх.
...Он положил руку ей на голову.
— В следующий раз предупреждай, когда пойдешь мыться. Я буду уходить.
— Ну, не обязательно так... Я буду осторожнее...
— Не стесняйся. У меня нет ни малейшего желания причинять тебе дискомфорт.
Сердце Чханян почему-то екнуло, и она сжала кулачки. Ей стало по-настоящему стыдно за то, что совсем недавно она злилась и твердила, как ей неудобно. Джиан посмотрел на неё, едва заметно кивнувшую, и медленно убрал руку. Нужно быть еще внимательнее к её личному пространству.
— Спокойной ночи.
Потому что не существует любви, которая хотела бы стать обузой.
— Чон Чханян-сси.
И я тоже... не хочу ею быть.
Обновлено: 20.02.2026