— Почему ты пришел в таком виде? Принцесса, кажется, знает, кто ты, — спросила Айрин, когда Кьян вернулся в магазин.
— Ах, у этого есть своя предыстория. В этом виде я привез принцессу из столицы, — небрежно ответил Кьян.
— Это... еще и... мило, — добавил Бран.
Айрин сжала подбородок и присвистнула в ответ на слова Брана.
— Наш саженец растет, но разве сначала ты не должен вернуться во дворец и утихомирить гнев принцессы?
— Как я должен это сделать?
Она даже подумала, что ослышалась, когда услышала от Кьяна этот серьезный вопрос. У мужчины напротив нее никогда не было отношений, поскольку с самого детства он любил только одну женщину. Он был из тех, кто не знает, как выражать свои чувства или гнев.
Айрин не хотелось больше смотреть в жалкое лицо друга детства.
— Как насчет того, чтобы подарить ей что-то, что ей нравится? Подарки — это женская слабость.
— Что ей нравится?
— Разве ты не знаешь?
— ...
— Тогда выясни и подари ей это. Разве ты не хотел бы узнать, что нравится твоей жене?
Кьян кивнул, медленно осознавая слова Айрин.
Прозвище «чудовищный эрцгерцог», кажется, ему не подходило. Когда Айрин была рядом с этой парочкой, эрцгерцог был всего лишь ее неуклюжим приятелем.
— Давай пойдем обратно, Бран.
Кьян снял кольцо с пальца и спрятал его в карман.
Казалось, это было просто уродливое медное кольцо с маленьким голубым драгоценным камнем, но когда Кьян его снял, его ничем не выделяющиеся каштановые волосы исчезли.
Вместо этого у него стали голубые глаза и роскошные серебряные локоны. Он выглядел совсем не так, как прежде.
— Айрин, выясни, что нравится Мериэль.
Отдав приказ, Клаус отправился во дворец эрцгерцога.
Его одежда все еще была в беспорядке, но одной его красоты хватало, чтобы привлечь внимание тем сиянием, которого у него не было, когда он притворялся Кьяном.
Однако Мериэль в крепости не оказалось. Это он увидел сам, когда спешно туда вернулся. Клаус усомнился, в самом ли деле видел, как она садилась в карету.
— Не думаю, что она могла куда-нибудь поехать.
Мериэль знала в Гранте только ателье Апеллии. Поскольку это было единственное место, куда она когда-либо выбиралась с Клаусом.
Она села в карету, и он предположил, что жена едет во дворец эрцгерцога, но ее там не оказалось, когда он приехал.
Карета вообще не возвращалась.
Озадаченный Бран торопливо созвал рыцарей.
— Не выпускать из Гранта ни одной кареты!
Пока рыцари собирались, чтобы осмотреть ворота, никто не заметил ни одной проезжающей кареты из Дастина. Все экипажи, попадавшиеся на глаза, принадлежали обычным торговцам.
— На восток, — решил Клаус.
— Что?
— Усиль охрану дворца, и, когда будешь готов, веди рыцарей на восток.
— Ваша Светлость.
— Прошу, возьми мою лошадь.
— Вы уверены, что это Паллетасы? Что, как вам кажется, они задумали? — спросил Бран, и его лицо омрачилось, когда слуга подвел коня.
— Я надеюсь, это не они.
— Можете ли вы рассказать мне, что случилось во время проверки, Ваша Светлость?
— Все деревни поблизости от земель чудовищ лежали в руинах.
— Быть такого не может.
— Они не стронулись с места, даже когда им велели прибыть в Грант. У них было два выхода: присоединиться к Паллетасам или умереть, — сказал Клаус, взбираясь на заседланную слугой лошадь. — Здесь может прятаться предатель, так что ты должен остаться.
— Но!..
— Отправь ко мне искусных следопытов.
— Но... Ваша Светлость!
Несмотря на крики Брана, Клаус вскочил на лошадь и рванул с места. Судорожно сжимая поводья, он стиснул зубы и выругался про себя.
«Я должен был проводить Мериэль, как бы сильно она ни злилась».
Айрин все сказала правильно.
Он обязан был успокоить ее и вернуться во дворец с ней, когда она выплеснула бы свою печаль.
Причина, по которой он не мог раскрыть свою истинную личность, крылась в том, что он чувствовал себя жалко. Мужчина не был уверен, как она отреагирует, узнав правду, и боялся, что она подумает, будто он ее обманул.
Он терпеть не мог, когда его ненавидели.
Сколько ему придется ждать? Он сделал бы что угодно, чтобы завоевать ее сердце.
«С тобой все должно быть в порядке, Мериэль».
Паллетасы — это поклоняющаяся монстрам группировка, которая предрекала, что однажды настанет такой день, когда человечеством будут править чудовища. Раньше их считали просто кучкой сумасшедших, но потом их влияние проникло в поместье Дастин. Эрцгерцог допустил ошибку, сочтя, что их не следует опасаться.
И теперь они были куда опаснее чудовищ.
Больше десятка лет они копили силы, используя эрцгерцога, в левой руке которого сидел монстр-паразит, как идеальный пример, оправдывающий их притязания. Также они заявляли, что эрцгерцог уже давно мертв, и это монстры в его теле выдают себя за него.
Они были очень умны.
Те, кого их слова тронули, радостно вливались в ряды Паллетасов.
Сначала они касались пугающей религиозной общиной, но недавно те, кто отказался им подчиняться, были убиты, поскольку не имели права существовать в мире чудовищ. Это стало самой серьезной проблемой и угрозой для Клауса и всего Востока.
«Я действительно должен с этим покончить».
Клаус стиснул зубы, вспоминая лидера Паллетасов.
Это был тот человек, что видит только мрак. Будучи ребенком, Клаус считал его опасным. Лидер Паллетасов имел самое прямое отношение к потерянным воспоминаниям Мериэль.
Обновлено: 02.02.2026