Глава 42 — Глава 42. Сокруши тех, кто стоит на твоём пути

Закончив медитацию, Джеральд молча смотрел на последний оставшийся у него клык эмпирейского вепря. «Это мой последний шанс, – подумал он. – Если я и здесь потерплю неудачу…» — Ты не потерпишь неудачу, батя. Голос сына, стоявшего рядом, вывел Джеральда из оцепенения. — Как ты можешь потерпеть неудачу, если еще не преподал тем убийцам урок? — усмехнулся Тринадцатый. — Более того, отнесись к этому клыку эмпирейского вепря так, словно это и есть та самая гильдия убийц. Сокруши их, сотри в порошок. — Неужели они думают, что могут так просто уничтожить нашу семью? Те глупцы, что смотрели на тебя свысока, насмехались над тобой и называли трусом, – те самые глупцы, что не выдержат и одного твоего удара. Семилетний мальчик положил руку на ладонь Джеральда, крепко сжимавшую молот. Грубые руки, покрытые мозолями, которые он натер, в одиночку сражаясь в Солтерре, чтобы обеспечить и поддержать свою семью. Руки, что взяли вначале меч, а теперь – молот, чтобы подарить своим детям лучшее завтра. — Нет, батя, — твёрдо произнёс Тринадцатый. — Ты не потерпишь неудачу. Сокруши тех, кто стоит на твоём пути. Если они отказываются подчиниться и уступить – заставь их подчиниться! Если они отказываются уступать – круши их снова и снова, пока они этого не сделают! Никому не позволено топтать нашу семью. — Никому не позволено насмехаться над нами! — Никому не позволено смотреть на нас свысока! — Все, кто посмеет это сделать, должны быть сокрушены! Джеральд почувствовал, как закипает кровь от слов сына. Он был прав! Он без устали трудился много лет, чтобы содержать семью без помощи своего отца. Бесчисленное множество людей смотрело на него свысока, когда он решил жениться на Алессии, а не на дочери одной из других знатных семей. Но это его не остановило, и он женился по любви, а не из-за политических амбиций. Затем появилась гильдия убийц «Предсмертное желание». Нанятые, чтобы убить его – неведомо по какой причине, – они заставили его избрать иной путь. Как он, гордый воин, мог не чувствовать гнева? Как он мог не впасть в уныние? И хотя он полюбил кузнечное дело, он все еще хотел вернуться в Солтерру. Показать глупцам, думавшим, что смогут заставить его уступить, и глупцам, думавшим, что смогут растоптать его и заставить подчиниться, – что он сокрушит их всех. С ненавистью и гневом, питавшими его силу, Джеральд обрушил молот на клык эмпирейского вепря. Каждый удар во все стороны рассыпал искры. В его взмахах больше не было ни сомнений, ни неуверенности. Они были исполнены твердой, могучей решимости сокрушить всех врагов, что посмеют встать на его пути. Вся муть, туманившая его разум, исчезла, и в сознании остался лишь звук собственного молота. Боевая техника «Молот на все времена» начала циркулировать по его телу, создавая золотое пламя, окутавшее его молот своим сиянием. Джеральд не осознавал происходящего: он был слишком сосредоточен на работе, чтобы замечать что-либо еще. Он свирепо смотрел на клык эмпирейского вепря, словно бросая ему вызов. Словно только этого и ожидая, дух эмпирейского вепря возник из клыка и взревел на Джеральда. Джеральд взревел в ответ и размозжил голову ублюдку, посмевшему на него рычать. Он безостановочно молотил несчастное создание, пока не принудил его к покорности. Прошли минуты… Прошли часы… Прошли дни… Прошло три дня… Наконец, когда солнце достигло своего зенита, Джеральд нанёс последний удар молотом. Его дыхание было сбивчивым, а тело промокло от пота. Он не ел и не спал последние трое суток, будучи слишком поглощен своим делом. Лишь когда он закончил работу, вся усталость обрушилась на него подобно приливу, угрожая утянуть в свои глубины. Но Джеральд держался, утирая слюну, сочившуюся из уголка губ. Он с гордостью смотрел на свои творения. — Отличная работа, батя, — сказал Тринадцатый, протягивая Джеральду зелье. — Об остальном я позабочусь. Джеральд кивнул и выпил зелье, которое приготовил для него Тринадцатый. Как только он осушил флакон, его охватила сильная сонливость. Он лег на землю, раскинув руки в стороны. Через несколько секунд в кузнице раздался громкий храп, заставивший Тринадцатого едва заметно улыбнуться. Его отец действительно вкалывал до седьмого пота последние три дня, яростно нанося удары, полные убежденности и решимости. И тем самым он наконец открыл последнее требование боевой техники «Молот на все времена». Неудачи были частью их ремесла, но до тех пор, пока у человека есть несгибаемая решимость двигаться вперед, несмотря на все преграды, он, без сомнения, найдет свой путь к величию. Даже Тринадцатый не ожидал, что его отец сможет провернуть то, что ему удалось за последние три дня. Перед ним лежали четыре готовых предмета, и все они были адамантинового ранга. Двуручный меч, щит и два коротких меча. … «Эмпирейский двуручный меч» Ранг: Низкий адамантиновый ранг Активные способности: Нет Пассивные способности: Несокрушимость Тип оружия: Двуручный меч Вес: 20 кг … «Эмпирейский большой щит» Ранг: Низкий адамантиновый ранг Активные способности: Нет Пассивные способности: Несокрушимость Тип доспеха: Щит Вес: 50 кг … «Эмпирейский короткий меч» Ранг: Низкий адамантиновый ранг Активные способности: Нет Пассивные способности: Несокрушимость Тип оружия: Короткий меч Вес: 10 кг … Пассивный навык «Несокрушимость», хоть и редкий, был очень востребован среди ремесленников. Поскольку большинство предметов могло иметь не более трёх навыков, они стремились, чтобы одним из них была несокрушимость. Это гарантировало, что снаряжение никогда не будет уничтожено, что повышало его ценность. — Подумать только, он смог выковать четыре предмета из последнего клыка эмпирейского вепря… вот это удача, — пробормотал Тринадцатый. — Даже если бы он создал всего один, этого хватило бы, чтобы покрыть все наши убытки. А с четырьмя… ку-ку-ку! Мы богаты! Мы баснословно богаты! Тринадцатый не смог сдержать громкого смеха, заглушившего храп отца. Закончив смеяться, он бросил последний взгляд на спящего отца, прежде чем достать из своего пространственного кольца несколько ядер джиннов и маджинов. Теперь настала его очередь превратить адамантиновое снаряжение в мифическое снаряжение, от вида которого семья Левентис будет кровью харкать.