Глава 40 — Глава 40.

*Глава 40.* – …… Между Герцогом и Лириэт повисла тишина. Спустя некоторое время Лауренсио спросил: – Симон, что в меню? Дворецкий, который стоял рядом с заинтересованным выражением лица, тут же ответил: – Салат из свежих салатных листьев и лосося, суп из грибов и молока, пряный ржаной хлеб, нежный стейк из телятины, жаренные бараньи рёбрышки, хрустящий жаренный цыплёнок и на десерт весенний клубничный пудинг. – Вот как. Если есть что-то ещё, что ты хочешь съесть, просто скажи. Лириэт покачала головой с неловким выражением лица: – Нет. Думаю, всё будет очень вкусно. Тогда увидимся в столовой. Обернувшись, девочка покраснела и прикусила губу. ***Глупая Лириэт. Почему ты не сказала «******отец******»?*** Но, несмотря на момент разочарования, Лириэт сжала кулачки. Однажды потерпеть неудачу оказалось недостаточно, чтобы так легко сдаться. ***** Закончив с завтраком, Лириэт посмотрела на Лауренсио. Увидев Герцога, занятого клубничным пудингом, девочка сглотнула. ***Ты сможешь, Лириэт!*** И она с твёрдой решимостью заговорила: – Пудинг очень нежный и вкусный. О…… Однако в тот момент, когда она встретилась с сапфирово-голубыми глазами Герцога, прозвучали совсем другие слова. – Детям он очень нравится. *Небольшое пояснение (для тех, кому интересно) этого, предыдущего и следующих моментов. В русском тексте так не сделать, но в корейском варианте всё очень логично, поскольку «отец» **(**아버지**)** и слова «завтрак» и «ребёнок» (они же «дети») начинаются на **아**.** Поэтому заминка Лириэт может и видна, но бросается в глаза куда меньше.* – ……Кажется, так и есть. Но, естественно, дети станут сильнее, если будут есть мясо, а не этот расплавленный сахар. Услышав ответ Лауренсио, Лириэт рассмеялась с покрасневшим личиком, словно оно вот-вот лопнет и опустила голову. Губы Оливии дёрнулись, пока она, сидя на стуле рядом с ней, наблюдала за девочкой. ***** После этого Лириэт неустанно работала над тем, чтобы назвать Лауренсио отцом. – Сегодня очень хорошая погода, о…… – …… – Она кажется такой приятной? – Можем устроить пикник за пределами замка. Провал. – Танцевальная практика – это так весело, о…… – …… – Я чувствую себя леди! Взрослой девушкой, сияющей на балу. – Вот как. Ты ещё слишком маленькая, чтобы называться леди…… Снова провал. Когда ситуация дошла до этого, Лириэт разработала безотказную стратегию. ***Проблема в том, что я не могу произнести слово «******отец******», когда смотрю в глаза Герцогу. Поэтому нужно назвать его отцом до того, как мы встретимся взглядами.*** – О, о, о, отец! – закричала девочка, открывая дверь в кабинет Герцога. ***Я сделала это!*** ***Спотыкаясь, как дурочка, но я, наконец-то, сделала это!*** Несмотря на то, что её глаза ярко засияли на взволнованном личике, спустя секунду Лириэт замерла, словно окаменев. Герцога в комнате не было. Только Оливия и Симон, смотревшие на девочку широко открытыми глазами. Дворецкий стал первым, кто нарушил мгновенно наступившую тишину. – Ваш **отец**, Мисс Лириэт, ненадолго вышел из-за появившегося дела. – Должно быть, ты хочешь сказать своему **отцу** что-то очень срочное, Лириэт, – продолжила Оливия. Она говорила мягким голосом, обращаясь к девочке, застывшей как камень. – Твой **отец** скоро вернётся, поэтому подожди здесь. Симон тут же кивнул: – Ваш **отец **будет рад видеть Мисс Лириэт у себя в комнате. Эти двое не насмехались над Лириэт. Как можно было делать это, когда видишь, как ребёнок, которому всего 10 лет, настолько усердно пытается назвать кого-то отцом? Просто девочка была такой милой, что уголки их губ поднимались вверх, рисуя ямочки. Увидев это, Лириэт подумала, что её дразнят. – Нет. Я не спешу, поэтому вернусь позже, – лицо малышки покраснело, как помидор, и она покинула комнату, словно сбегая. ***** Лириэт, вышедшая в сад, тихо пробормотала: – Может, мне просто сдаться? ***Герцог ведь тоже сказал, что мне не нужно спешить. И всё в порядке, как бы я ни называла его.*** – ……Но я хочу называть Герцога отцом. ***И не только потому, что Герцог хочет этого.*** Лириэт знала, что обращение *«**отец**» *было гораздо более нежным и близким обращением, чем* «Герцог»*. Это также было доказательством того, что они семья, люди более близкие друг к другу. ***Но почему мне так нелегко назвать его так?*** ***Сколько бы я ни думала, кажется, что обращение «******отец******» слишком жёсткое.*** ***Было бы удобнее, если бы это было что-то вроде «******ппемпонтон******» или «рулулул», а не «******отец******».*** Лириэт, идущая по саду со всевозможными мыслями в голове, почувствовала что-то странное и подняла голову. Её сердце забилось быстрее. А всё потому, что в нескольких шагах от неё был огромный, чёрный как смоль, пёс, смотревший на неё. *Сверкающие глаза. Тяжёлое дыхание. Обнажённые зубы.* ***Почему пёс в таком месте……*** ***Нет.*** ***В мире не существует таких больших собак.*** ***Это, должно быть, монстр в облике собаки! ***– испугавшись, Лириэт отступила на шаг назад, и огромный пёс тут же кинулся на неё. В тот момент, когда девочка увидела острые зубы в широко раскрытой пасти, она почувствовала страх смерти и невольно закричала: – Папа! Вырвавшимся словом было ни *«**Герцог**»*, ни* «отец»*. «Папа». Слово, о котором Лириэт никогда не думала ни в прошлой, ни в настоящей жизни. И, словно в ответ на это слово, появился Лауренсио, рукой ударив пса. – Прочь. Пёс, до этого момента ведущий себя как бесстрашный тигр, скуля, упал на землю. Едва поднявшись и встретившись взглядом с Герцогом, зверь поджал хвост и сбежал. Но Лауренсио не стал преследовать его, потому что было нечто более важное, чем это. Обернувшись, Герцог опустился на колени и начал осматривать тело Лириэт: – Ты в порядке? В тот момент, когда она увидела, что Герцог беспокоится о ней, девочка расплакалась. ***Я в порядке. Не пострадала, поэтому не волнуйтесь.*** Она хотела ответить так, но с губ сорвалось другое: – Ис, испугалась. Услышав плачущий голос, Лауренсио посмотрел на Лириэт нечитаемым взглядом и обнял её маленькое тело: – Теперь всё в порядке. Большая ладонь гладила маленькую спину девочки с предельной добротой и заботой. Сердце Лириэт, которое бешено колотилось, мгновенно успокоилось. Как у младенца в руках матери. ***Хочу остаться вот так.*** ***Но не время.*** – Мы должны рассказать всем, что здесь монстр! – воскликнула Лириэт, поднимая голову. Но Лауренсио со спокойным лицом покачал головой: – Всё нормально. Это не монстр, а пёс, выросший в замке. – Пё, пёс? ***Выросший в замке?*** – Верно. Пёс, воспитанный для охраны замка Винджоайс. Уверен, что ты никогда их не видела, потому что они живут в месте, куда редко заходят люди. За собаками тщательно смотрел дрессировщик, но были единичные случаи, когда кто-то из них отвязывался и бродил по замку. До этого момента это никогда не вызывало проблем. – Собаки тщательно обучены реагировать только на дрессировщика и мои приказы. Они никогда не кидались на людей без приказа. Даже если кто-то из псов мог выйти из себя или из-под контроля, все живущие в замке, включая Оливию, могли усмирить их голыми руками. Однако…… Вспомнив образ пса и Лириэт, стоявших лицом к лицу, Лауренсио понял, насколько хрупкой была эта уверенность. – В будущем мне придётся уделить больше внимания содержанию собак. Однако, в отличие от его нежного тона, глаза Герцога были холодными. Для него не было бы странным сразу найти пса и убить его. – Пёс впервые увидел меня, – воскликнула Лириэт с озадаченным личиком. – Возможно, он подумал, что я незваный гость, и попытался напасть. Или, возможно, решил, что я добыча, из-за того, что я слишком мала в сравнении с людьми замка. – Ты сейчас защищаешь пса? – Я живу в замке всего полгода, а пёс со своего рождения, – ответила девочка, шевеля пальчиками. – У меня никогда не было проблем с этим. Поэтому я просто подумала, что у пса могли быть свои причины для этого. – …… – Слишком жестоко наказывать его, не проверив всё должным образом. – Иногда ты говоришь вещи, из-за которых я забываю, что тебе всего 10 лет, – сказал Лауренсио, смотря на Лириэт. ***Это потому, что я уже прожила одну жизнь, ***– неловко улыбнулась девочка, говоря про себя то, что никогда не скажет Герцогу. Лауренсио продолжил с ничего не выражающим лицом: – Когда ты недавно звала меня, то была совсем как 10-летний ребёнок…… – ……! – в этот момент личико Лириэт стало ярко-красным, как помидор в середине лета. Только сейчас до неё дошло. Слово, которое она выкрикнула в тот момент, когда её страх достиг своего пика. ***Я назвала Герцога папой.*** ***Не отцом. Не отцом, а папой!*** *– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –*