Когда вымерли динозавры, а мир лежал в пепле, он уже был непобедим — и скучал. Голыми руками он рвёт пополам чудовищ, что веками наводили ужас на целые эпохи, шагает по воздуху, как по твёрдой земле, и приходит к перепуганным первобытным племенам не чужаком, а живой легендой из их же самых страшных сказаний. Одни видят в нём бога, другие — угрозу, которую лучше не будить. Но что остаётся бессмертной силе, если весь мир слишком слаб, чтобы бросить ей вызов?

Когда вымерли динозавры, а мир лежал в пепле, он уже был непобедим — и скучал. Голыми руками он рвёт пополам чудовищ, что веками наводили ужас на целые эпохи, шагает по воздуху, как по твёрдой земле, и приходит к перепуганным первобытным племенам не чужаком, а живой легендой из их же самых страшных сказаний. Одни видят в нём бога, другие — угрозу, которую лучше не будить. Но что остаётся бессмертной силе, если весь мир слишком слаб, чтобы бросить ей вызов?