(От лица Сакуры)
Агония Кодзуки сенсея была моей музыкой. Его страдания были моим искусством. Кудзуки-сенсей, сильный и стойкий мужчина, чье тело было отточенным оружием, теперь лежал на полу учительской, превращенный в дрожащий, истекающий кровью холст для моей жестокости. Мои черви пировали внутри его тела. Я чувствовала их наслаждение, их голод, их движения глубоко в его плоти. Я слышала тихий, влажный хруст, с которым они прогрызали себе путь сквозь его мышцы, чувствовала, как его внутренние органы поддаются их натиску. Он все еще терпел, его воля была подобна стали, и это вызывало во мне волну извращенного, почтительного восхищения. Сломать такую сталь — вот истинное удовольствие.
Воздух в центре комнаты исказился, закручиваясь в вихрь из тысяч фиолетовых бабочек. Когда они рассеялись, на их месте стояла Кастер. Ее плащ был опален, в нескольких местах виднелись дыры, ее прекрасное лицо было бледным, а глаза горели яростью и страхом после битвы у храма.
— Соичиро-сама! — ее голос был полон паники, когда она увидела его.
Кастер бросилась к нему, но замерла, когда мои черви, до этого момента скрытые под его одеждой, хлынули наружу, живой черной рекой покрывая его тело, создавая извивающийся, пульсирующий кокон.
Ее взгляд метнулся ко мне полный такой ярости, что, казалось может вскипятить мировой океан. Как же мне он нравится…Чего то такого я и ждала.
Я стояла у окна, залитая лунным светом, и улыбалась ей самой невинной, самой ангельской улыбкой.
— Ты… Как ты посмела сделать такое…
— Я? — я изобразила удивление. — Я всего лишь сняла свой барьер, чтобы впустить вас, уважаемая гостья. Раз вы смогли так быстро добраться сюда, значит, представление у храма уже подошло к финалу. Должна признать, вы очень быстрая.
Я медленно пошла ей навстречу, и с каждым моим шагом улыбка на моем лице становилась все холоднее.
За спиной Кастер появились десятки магических кругов, каждый их которых мог оставить от человека, даже от слуги одни лишь угли.
— Ты дорого заплатишь за боль Соичиро самы…
— Уверенны?
Я вытянула руку и из щелей что пронзали все тело Кодзуки сенсея, который сейчас больше напоминал муравейник, вырвался поток крови. Пальцы Кастер дрогнули, а по щеке скатилась слеза.
— Нет… не делай этого.
Как и ожидалось от столь искусной ведьмы. Она с одного взгляда поняла что моя магия сейчас единственное что еще поддерживает жизнь в этом куске плоти.
— Это зависит от вашего решения.
— Что тебе нужно? — прошептала Кастер, ее взгляд был прикован к извивающемуся кокону, из которого доносились сдавленные, булькающие стоны.
— Мне? — я склонила голову набок. — Я просто хочу справедливости. Вы ранили моего горячо любимого брата. Теперь я заберу вашего Мастера. Все честно. — сказала я, убирая руки за спину в милом жесте. — Знаете, так забавно, когда стоишь по другую сторону баррикад. Когда заложником становится тот, кто тебе дорог, уже не так весело. Не правда ли?
Ее глаза наполнились слезами. Та самая могущественная ведьма из Эпохи Богов теперь стояла передо мной, сломленная и беспомощная. Это зрелище было слаще любого десерта.
— Умоляю… — ее голос сорвался. — Пощади его. Я сделаю все, что ты скажешь. Абсолютно все. Только оставь его в живых.
Я сделала вид, что думаю. Я медленно обошла кокон, рассматривая его со всех сторон, как скульптор оценивает свой новый материал.
— Хм-м-м… Все, что я скажу… Это очень заманчивое предложение, ведьма.
Пока я говорила, я позволила части моих червей усилить свою работу. Я видела, как кокон содрогнулся сильнее. Стон изнутри стал громче, в нем появились нотки агонии, которую уже было невозможно сдерживать.
— Вы слышите, Кастер? — я приложила ухо к кокону. — Это звук, с которым ломается воля. Мои дети сейчас пробуют его на вкус. Они говорят, что он очень сильный. Очень стойкий. Интересно, как долго он продержится, прежде чем начнет молить о смерти, как маленькая девочка.
— Прекрати! — закричала Кастер, падая на колени. — Прошу, прекрати. Я согласна на все. Любое твое условие.
— Любое? — я выпрямилась, и на моем лице было выражение задумчивой скуки. — Хорошо. Тогда…
Я сделала паузу, наслаждаясь ее застывшим, полным надежды взглядом.
— Хм. Знаете, я вот о чем подумала, — я постучала пальчиком по подбородку. — Я ведь была так увлечена подготовкой этой сцены, что совсем забыла об одной маленькой, но очень важной детали.
Я медленно подняла правую руку. На ее тыльной стороне, поверх багровых узоров, тускло светились три новых алых символа в дополнение к моим двум.
— Видите ли, как наследница Макири я знаю все про командные заклинания… В том числе как забрать их вместе со слугой. Так что, как бы это сказать… — я улыбнулась ей самой милой, самой ядовитой улыбкой. — Торговаться нет смысла. Я уже получила все, что хотела.
Надежда в ее глазах сменилась ужасом, а затем — полным, абсолютным отчаянием. Она смотрела на Командные заклинания на моей руке, и ее лицо стало белым, как мел.
— Не может быть…
— Может, но так и быть, — великодушно сказала я. — Мне нравится смотреть на вас. На вашу любовь. Это так… трогательно. Я обещаю, что оставлю Кудзуки-сенсея в живых. Я даже позволю вам быть вместе, если вы будете очень, очень послушной девочкой.
Я видела, как в ее глазах снова вспыхнула искра надежды. Жалкая, отчаянная искра.
— Для верности, — я подняла руку, и один из символов вспыхнул ослепительным светом. Я все еще помню что она сделала с Арчером сестры. Не хотелось бы неожиданных сюрпризов.
— Именем Командного заклинания приказываю: Кастер, ты никогда, ни при каких обстоятельствах, не используешь свой Небесный Фантазм, Разрушитель Правил, без моего прямого приказа.
Красный свет ударил в нее, впечатываясь в ее духовное ядро. Я видела ее растерянность когда я лишила ее главного козыря. Ее единственного способа разорвать контракт.
— А теперь второе, — второй символ на моей руке засиял еще ярче. — Именем моего Командного заклинания приказываю: Кастер, немедленно отдай мысленный приказ своим слугам, Ассасину и Арчеру, устранить себя. Жестоко. Мучительно. Так, чтобы их предсмертные крики были слышны по всему городу.
Ее лицо исказилось от ужаса. Она смотрела на меня, как на чудовище.
— Видишь, как все просто? — я подошла к ней и нежно погладила ее по щеке. — Ты будешь жить. И твой драгоценный Соичиро-сама тоже будет жить. Я даже уберу из него своих червей и позволю тебе подлатать его тело магией. Но, — мой голос стал ледяным шепотом, — если ты хоть раз ослушаешься меня, если я увижу хоть тень неповиновения в твоих глазах, я использую последнее заклинание. И я прикажу тебе лично, своими собственными руками, вырвать сердце Кудзуки-сенсея, а затем уничтожить себя. Поняла, моя хорошая?
Она молча, судорожно кивнула, слезы текли по ее щекам.
— Как прикажите мастер…
Обновлено: 03.02.2026