Глава 45 — Глава 43

(От лица Эмии Широ) Холодный камень храма Рюдо, казалось, вытягивал тепло из моих ног, пока я стоял напротив Арчера. Ветер трепал его алый плащ, тогда как парные клинки в его руках, черный и белый, впитывали тьму. Он был врагом; он был тем, кто ранил меня, тем, кто предал Рин, и все же само его существо, каждая линия его тела, каждая частица его ауры вызывала во мне глубинный, болезненный резонанс, словно моя душа узнавала в нем свое собственное, искаженное отражение. — Эмия Широ. Твой идеал привел тебя именно сюда, в этот тупик, и дальше тебе пути нет, — его голос был спокоен, он звучал как приговор, окончательный и обжалованию не подлежащий. — Этот бой лежит за гранью твоих возможностей. Отступи или ты лишь бессмысленно умрешь. — Я уйду, — ответил я, крепче сжимая стальную трубу, усиленную до предела моей скудной магией укрепления, — я уйду, когда ты вернешься к Тосаке. Она твой Мастер, и твой долг — защищать ее, а не предавать. Его губы тронула усмешка, в которой плескалась горечь целой вечности. — Долг? Мастер? Эти детские иллюзии все еще греют тебя. Реальность состоит лишь из силы, и тот, кто ею обладает, пишет законы. Мой бывший Мастер показала свою слабость, и я примкнул к силе, вот и вся логика. Он расслабленно пожал плечами. — Это неправильно! — крикнул я, и мой голос эхом отразился от древних камней. — Помогать другим, сражаться за тех, кто сам сражаться не может, верить в справедливость — вот истинный путь. Даже будучи слабым, даже когда все против тебя, ты должен пытаться, снова и снова, в этом и заключается суть героя. Он замер, и на мгновение его стальная маска цинизма дала трещину. Я увидел как в его глазах промелькнуло что-то похожее на боль. — Герой… — это слово сорвалось с его губ, как проклятие. — Я шел по этому пути до самого конца. Я верил в каждое из этих слов. Я отдал всего себя, чтобы стать таким героем, и теперь я здесь, Эмия Широ, как живое доказательство того, чем заканчивается этот путь. Его аура стала тяжелой, давящей, наполненной запахом стали и крови. — Мой путь привел меня обратно во времени с единственной целью — убить глупого, наивного мальчика, который вот-вот ступит на ту же дорогу в ад что и я. Мое сердце пропустило удар. Его слова были абсурдны, они противоречили всем законам мира, но моя душа, мои магические цепи, все мое существо кричало, что это правда. — Ты лжешь! Я бросился в атаку, вкладывая в удар всю свою ярость, все свое отчаяние. Моя труба встретилась с его черным клинком. Дзынь. Это был не просто звук. С этим ударом в меня хлынул поток чужой жизни, чужого опыта. Мои нервы вспыхнули, словно по ним пропустили разряд молнии, переписывая мою мышечную память. Я увидел багровое небо, усеянное мечами; я почувствовал жар пустыни и холод стали; я ощутил одиночество воина, стоящего на горе из трупов, которые он сам и создал. Это была его жизнь, его боль, и она становилась моей. Я отшатнулся, спотыкаясь. Моя голова гудела, руки дрожали. — Теперь ты чувствуешь? — его голос был безжалостен. — С каждым столкновением твоя магия, твоя жалкая способность к копированию, будет впитывать мой опыт; ты будешь учиться у меня, ты будешь становиться мной, и ты увидишь весь ужас своего будущего если продолжишь упрямо идти по этому пути. Арчер снова атаковал, и на этот раз мои движения были другими; тело двигалось само, инстинктивно, встречая его удар под идеальным углом. Дзынь. Новый поток. Новая боль. Новый навык. Моя стойка изменилась, стала ниже, устойчивее. Мой хват на трубе стал таким, каким должен был быть хват на рукояти меча. Битва превратилась в жестокий урок, где каждое парирование, каждый блок впечатывал в меня десятилетия его кровавого ремесла. Я видел его атаки наперед, я читал его мысли по малейшему движению плеча, и я чувствовал, как его уверенность сменяется глухим раздражением. — Я докажу, что ты неправ, — выдохнул я, отбивая серию ударов, каждый из которых мог бы стать для меня последним, — я докажу, что можно пройти этот путь и остаться человеком. Что можно спасти всех и не потерять себя. — Ты закончишь в отчаянии! — прорычал он, его атаки стали яростнее, быстрее. — Ты станешь Хранителем, бездушным палачом, вечно убивающим одних ради спасения других, пока сама концепция спасения не потеряет для тебя всякий смысл! — Я буду другим! — крикнул я, и мой голос был полон той самой упрямой, наивной веры, которую он так ненавидел в себе. — Потому что я — это я; а ты — лишь тень будущего, которое я не выберу! Труба вылетела из моих рук, но я не остановил свой натиск ни на секунду. В моей памяти всплыл образ, идеальный клинок который лучше всего подходит Эмии Широ. — Трейс…Он Наши клинки встретились снова, и в этот раз я почувствовал трещину; трещину в его душе, в его отчаянии. Моя глупая, слепая вера, которую он пришел уничтожить, оказалась ядом для его цинизма. Я видел как его взгляд дрогнул. Его защита на мгновение ослабла, и я шагнул вперед, проскальзывая под его клинком и нанося сокрушительный удар ему в бок. Он отлетел, и на его лице отразилось неверие — Ясно, значит ты уже дошел до такого уровня проэкции… Он смотрел на меня, и в его глазах бушевал шторм из ярости, ненависти и страха; страха, что я, его прошлое, могу оказаться прав. И в этот момент отчаянной битвы между прошлым и будущим небо над нами раскололось. Сотни золотых порталов разверзлись над нами, и из них хлынул стальной ливень, превращая священную гору в зону тотального уничтожения. Арчер вскинул голову. На его лице был шок и раздражение. — Этот ублюдок… Он мгновенно отреагировал. — Я — кость меча моего… Перед ним расцвел гигантский сияющий цветок с семью лепестками из чистой энергии, Щит Аякса. Память что я перенял у Арчера ясно говорила мне что это совершенная защита, сильнейший щит в его арсенале. Первое же копье, упавшее с небес, врезалось в щит с оглушительным грохотом, и один из лепестков треснул. Я смотрел на это, и мой разум, наполненный его силой, его знаниями, действовал инстинктивно; — Проекция: Начало! Перед моим лицом вспыхнул свет; я увидел, как из пустоты рождается один-единственный, хрупкий, полупрозрачный лепесток, слабое эхо его защиты; в следующее мгновение в него врезался меч размером с автомобиль. Мир взорвался болью; меня отбросило, как тряпичную куклу, я прокатился по земле, чувствуя, как что-то ломается и рвется внутри. Когда все стихло, я лежал в луже собственной крови, а в легких горел огонь. Арчер стоял на ногах, целый и невредимый; он смотрел в небо, где медленно таяли порталы. — Король Героев, как всегда, щедр на разрушения, — пробормотал он с кривой усмешкой. Затем он повернулся ко мне и медленно подошел, его лицо снова стало холодной, непроницаемой маской. Он спроецировал в руке один из своих клинков. — Что ж…пора заканчивать этот фарс. Он занес меч над моей головой. Я попытался встать, но тело казалось сломано во всех частях, руки и ноги отказывались двигаться, а мир заполняла темна алая пелена сквозь которую я смотрел в его стальные глаза и видел в них лишь пустоту. В голове пронеслись образы прошлого, лица Рин и Сейбер, которые доверились мне, а я…не смог даже такой мелочи. Давящее чувство сожаления что не смог быть достаточно полезным с лихвой перекрывало боль от сломанных ребер. И тут тело Арчера содрогнулось. Он замер, и его меч застыл в сантиметре от моей шеи. На его лице отразилось чистое, абсолютное неверие. — Тц…вот ведь ведьма А затем, одним резким, неестественным движением, он вонзил свой собственный клинок себе в сердце. Кровь хлынула из его рта; он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел вопрос, недоумение, а затем — понимание и горькую иронию. — Командное… заклинание… — прохрипел он; — А я ведь был так близко… Мое поле зрение погрузилось во тьму, когда я услышал как его тело рухнуло рядом с моим.