(От лица Сакуры)
Вечерняя тишина опускалась на школу, мягкая и уютная, как саван. Коридоры пустели, наполняясь длинными, хищными тенями от заходящего солнца. Я шла по ним, и мягкий стук моих туфель был единственным звуком в этом умирающем мире, похоронным маршем для тех, кто еще дышал здесь. Библиотека стала моим идеальным алиби, роль прилежной ученицы — моей безупречной маской. Я думала о брате, о его уроках, о том, как он оттачивал меня, превращая из сломленной куклы в совершенное оружие. «Скрывай свои намерения», — гласил закон. И я скрывала их так глубоко, что сама иногда забывала, где кончается игра и начинается моя истинная суть.
Дверь учительской была приоткрыта, изнутри доносились бессмысленные, жужжащие голоса живых. Несколько насекомых, именуемых учителями, копошились со своими бумагами. Пара личинок-учениц щебетали о чем-то своем. Кудзуки Соичиро-сенсей стоял у окна, неподвижный, как изваяние, высеченное из холодного камня. Моя сегодняшняя добыча.
Я вошла, и на моих губах расцвела самая невинная, самая обезоруживающая улыбка.
— Прошу прощения, — мой голос был сладким и липким как мед — Кудзуки-сенсей, могу я отнять у вас пару минут вашего времени.
Он обернулся. Его лицо как обычно было пустой страницей, но я видела, как в глубине его глаз на мгновение вспыхнул огонек интереса. Он как хищник почти сразу почувствовал хищника.
— Младшая Мато. В чем дело?
Я сделала еще один шаг, останавливаясь в центре комнаты, в точке, где пересекались все взгляды. Занавес поднят. Пора начинать. Я позволила силе, моей силе, силе, что подарил мне брат, вырваться наружу. В тот же миг по моей коже, от кончиков пальцев до плеч, расползлась сеть багровых узоров. Они горели, как раскаленные вены, пульсируя тьмой. Реальность дрогнула. Мой барьер, который я так старательно готовила, накрыл школу подобно паутине.
В комнате как будто что-то сломалось. Учителя замерли, их движения оборвались на полуслове. Ученицы замолчали, их смех застыл на губах. Их глаза, мгновение назад полные жизни, стали стеклянными, пустыми. А затем их тела обмякли и они рухнули на пол, как мешки с костями, погружаясь в тишину, из которой им уже было не суждено вернуться теми кто они есть.
Кудзуки-сенсей остался стоять. Он посмотрел на павшие тела, затем на меня, и на его каменном лице отразилось нечто похожее на любопытство.
— Так ты тоже маг, — это было утверждение, констатация факта.
— Да, сенсей, — я улыбнулась ему, и в этой улыбке было лезвие. — Я маг. А этот барьер — моя личная разработка, основанная на древних знаниях семьи Макири. Мои предки отвечали за создание системы Командных заклинаний, за саму концепцию абсолютной власти над Слугой. Создать барьер, который временно разрывает эту связь, было для меня довольно простой задачей.
Я видела, как он мысленно пытается обратится к своей слуге Кастер. Тщетно. Цепь связи была разорвана.
— Можете звать ее сколько угодно, сенсей. Она вас не услышит, но, даже если и услышит…прийти не сможет.
Я медленно пошла к нему, наслаждаясь каждым его микродвижением, каждым напряженным мускулом.
— Моя Райдер доложила, что Кастер окопалась в храме Рюдо. Один единственный крайне узкий вход где стоит страж. Прекрасная крепость, делающая ее почти неуязвимой в обороне. Моим так называемым союзникам придется очень постараться, чтобы пробиться внутрь. Вот только, — я остановилась в шаге от него, глядя ему прямо в глаза, — теперь, когда она внезапно потеряла свой якорь в этом мире, храм Рюдо превратился для нее из нерумиой крепости в совершенную клетку. Время играет против нее. И ей нужно очень торопиться, чтобы выбраться, пока она не потеряла своего мастера.
Я слегка удивилась когда Кодзуки сенсей атаковал. Его движение было совершенным. Бросок кобры, отточенный годами убийств. Его рука, усиленная магией Кастер, превратилась в стальной клинок, нацеленный на мою шею.
Мое тело распалось на живой, бурлящий рой из тысяч черных, блестящих червей. Его рука прошла сквозь пустоту, коснувшись лишь холодного воздуха. А затем моя стая обрушилась на него.
— Какой вы жестокий, Кудзуки-сенсей, — прошелестел мой голос из самого сердца роя, пока я заново сплетала свое тело в другом конце комнаты. — Схватить молодую девушку сразу за горло.
Кодзуки сенсей закричал. Это был короткий, сдавленный крик человека, который впервые в жизни познал настоящий ужас. Мои черви облепили его, как вторая, живая кожа. Они покрыли его с головы до ног, их склизкие, извивающиеся тела забили ему рот, нос, уши. Он пытался сбросить их, но они впивались в его плоть тысячами крошечных жвал, прогрызая ткань его строгого костюма, а затем и кожу. Я слышала отвратительный, влажный, чавкающий звук пира плоти.
Его глаза, широко раскрытые от ужаса, были последним, что осталось видно на его лице, прежде чем и их накрыла черная, копошащаяся масса. Он рухнул на колени, его тело билось в конвульсиях. Его пальцы скребли по собственному лицу, раздирая кожу и плоть в тщетной попытке вырвать моих малюток. Кровь хлынула из-под его ногтей, смешиваясь с черными телами моих фамильяров, создавая на полу отвратительную, пульсирующую лужу.
— Боюсь ваше кунг фу… или что бы это ни было, вам сейчас не поможет.
Я улыбнулась в восхищение. Я чувствовала каждое движение, каждый укус, каждый фунт плоти что пожирали черви. Вот одна группа прогрызла себе путь через его глазное яблоко, добравшись до мягких тканей мозга. Его тело выгнулось дугой, из горла вырвался булькающий, нечеловеческий вой. Другая стая уже осваивала его брюшную полость, с наслаждением пожирая печень и селезенку. Я слышала, как они разрывают его органы, чувствовала, как теплая кровь заливает их. Его агония была моей музыкой. Его страдания были моим искусством. Он был сильным человеком, его тело было отточенным оружием. И тем слаще было наблюдать, как это оружие ломается, как его воля крошится в пыль под натиском моего голодного роя.
— Не волнуйтесь Кодзуки сенсей. Я оставлю вам жизнь, сенсей, — сказала я, подходя к его трясущемуся, истекающему кровью телу. Я склонилась, чтобы мой шепот достиг его ушей, в которые уже забирались мои черви.
— Пока, по крайней мере.
Звук пожираемой плоти стал в разы громче, а крики человека который всего минуту назад был Кодзуки сенсеем затихли, так как у него уже не было чем кричать.
Обновлено: 03.02.2026