(От лица Райдер)
Время для Слуги — это нелинейная река, где прошлое, настоящее и миг боя сливаются в единый, бесконечно растянутый момент. Секунда, что прошла с тех пор, как ударная волна сбросила моего временного Мастера с моста, для меня растянулась в вечность, наполненную звоном стали, воем ветра и холодным, беспощадным анализом.
Первый удар был пробой, проверкой на прочность стали и духа ведь то, с чем я столкнулась, было искусством, отточенным до звериного совершенства. Его алое копье двигалось не просто быстро, оно танцевало в воздухе, описывая идеальные, смертоносные дуги, каждая из которых была одновременно и атакой, и защитой, и финтом. Оно не оставляло мертвых зон. Когда мои клинки-цепи, выпущенные с обоих флангов в попытке окутать его, связать, лишить пространства для маневра, устремились к нему его копье вращалось с немыслимой скоростью, превращаясь в размытый красный круг, и каждый мой удар, каждая попытка хлестнуть или пронзить его, встречала идеально выверенный контрудар, отбрасывающий мои клинки в сторону с такой точностью, что я чувствовала вибрацию по всей длине цепей. Лезвия моих кинжалов скрежетали по древку его оружия, но не могли пробиться дальше. Он дирижировал моей атакой, направляя ее в пустоту, заставляя меня тратить драгоценную энергию впустую.
Я отступила на несколько шагов, заняв позицию в центре узкой стальной балки, чувствуя, как холодный металл вибрирует под моими ногами от проносящихся внизу машин. Ветер трепал мои длинные волосы, но я его почти не чувствовала. Все мое существо, вся моя сущность Слуги была сконцентрирована на противнике. Лансер стоял на другом конце, так же легко и уверенно, как на твердой земле, и его хищная ухмылка не сходила с лица. Он играл и наслаждался этим танцем на краю пропасти.
— Неплохо, красотка, — его голос был ровным, несмотря на скорость боя, и легко перекрывал шум ветра и гул города. — Двигаешься быстро. Но эта узкая клетка — не твое поле, не так ли?
Он был прав. Я была создана для открытых пространств, где я могла бы носиться с немыслимой скоростью, появляясь с самых неожиданных ракурсов, используя свою скорость и длину цепей, чтобы держать врага на расстоянии, изматывать его, искать брешь в его обороне. Здесь, на этой узкой металлической полосе над пропастью, я была заперта. Мои маневры были ограничены одной прямой линией, а мои длинные цепи становились скорее помехой, чем преимуществом, рискуя зацепиться за конструкции моста или просто не успевая набрать нужную для удара скорость.
А для Лансера это место было идеальным. Его копье, оружие средней дистанции, полностью контролировало это ограниченное пространство. Оно было продолжением его рук, его воли. Он мог достать меня из любой точки, не давая мне ни приблизиться для удара кинжалом, ни отойти на безопасное для атаки цепями расстояние. Но что было куда важнее, и немыслимее, его навыки ближнего боя, которые я ощущала в каждом его движении, в каждом парировании, были несоизмеримо выше моих.
И в то же время, сквозь холодный анализ боя, мое сознание разрывалось на части. В глубине души, подобно неумолимому тиканью часов, отсчитывающих мгновения до катастрофы, звучали два приказа, выжженные на моей духовной сущности.
«Защищать Синдзи Мато как приоритетную цель».
Этот приказ, вложенный моим истинным Мастером через Командное заклинание, был абсолютным фундаментом моего существования в этой войне, альфой и омегой моего бытия. И этот объект защиты только что жалко свалился с моста как мешок муки. Жив ли он? Ранен? Нуждается ли он в помощи прямо сейчас? Часть моего сознания отчаянно тянулась вниз, в темноту, пытаясь нащупать его слабую, почти угасшую магическую ауру, оценить его состояние, но ощущало лишь пустоту. Эта раздражающая тревога была постоянным, отвлекающим фоном, заставлявшим меня торопиться, совершать ошибки, терять хладнокровие. Каждая секунда, проведенная здесь в бессмысленном поединке, могла стать последней для него.
«Принеси мне уродливую голову этого ничтожества».
Тогда как приказ, отданный тем самым объектом защиты, был квинтэссенцией глупости. Он был продиктован не тактикой, а уязвленной гордостью мальчишки, который даже не осознавал пропасти между собой и существами, которых он пытался стравить. Но он был приказом Мастера, пусть и временного. И он тоже связывал меня. Я не могла отступить. Я не могла проигнорировать его. Я была заперта здесь, в заведомо проигрышной ситуации, разрываясь между желанием выполнить свой основной долг и необходимостью следовать идиотскому приказу.
Эти размышления заняли мгновения, за которые Лансер снова двинулся вперед. На этот раз он сам сократил дистанцию, его тело слилось в одно синее пятно, и его копье метнулось ко мне, как красный дротик. Я отбила выпад, лезвия моих кинжалов взвизгнули, но это был лишь финт. Пока я была сосредоточена на острие, древко его копья скользнуло вниз и хлестнуло меня по бедру. Удар был не сильным, но быстрым и точным, он вывел меня из равновесия на долю секунды. И этой доли секунды ему хватило что бы острие его копья метнулось снова, целясь не в жизненно важные органы, а в мою левую руку. Я успела дернуться, но уйти из под удара полностью не вышло. Раздался сухой, рвущий звук. Алое навершие пронзило плоть чуть ниже плеча, оставив глубокую, кровоточащую рану. Боль была острой, обжигающей, но хуже было то, что от раны по телу начала распространяться странная, ледяная слабость. Его копье было проклято, судя по ощущениям оно не просто ранило, оно каким то образом мешало регенерации.
Я отпрыгнула назад, прижимая раненую руку. Кровь, темная в лунном свете, стекала по моему костюму, капая на холодный металл балки.
— Уже устала? — усмехнулся Лансер, но в его глазах уже не было той игривости. Появился азарт охотника, загнавшего дичь. — А я только начал.
Положение хуже некуда…Я не могла пробиться сквозь его защиту. Каждый мой выпад он встречал с легкостью, каждая моя попытка атаковать на расстоянии пресекалась его идеальным контролем дистанции. Я была ранена, истекала не только кровью, но и драгоценной маной, которую мой истинный Мастер сейчас поставлял мне. Тогда как Лансер, казалось, совсем не устал.
Спешка. Вот что владело мной. Спешка, порожденная тревогой за временного мастера, и отчаяние от невозможности выполнить его приказ. Лансер явно не намеревался отпускать меня. Он наслаждался боем, он будет растягивать его, изматывая меня, пока не решит нанести финальный удар.
И тогда, в глубине моего отчаявшегося сознания, проснулась мысль использовать козырь. Древняя, запретная сила. Та, что была и благословением, и проклятием. Та, что определяла всю мою суть.
Мистические глаза окаменения. Я могла бы попытаться закончить это прямо сейчас. Один взгляд. Но… хватит ли его?
Я стиснула зубы, чувствуя, как под повязкой нарастает знакомое, леденящее давление. Сила рвалась наружу, соблазняя легкой победой. Но вместе с ней пришло и холодное сомнение. Лансер — Героический дух высочайшего класса. Его ранг Сопротивления Магии должен быть на уровне А или даже выше. Мои глаза, какими бы мощными они ни были, являются проклятием, магической атакой. Смогут ли они пробить его защиту? Может быть, они лишь замедлят его, ослабят, но не обратят в камень. А если я использую их, но не добьюсь решающего эффекта, что тогда?
Мое имя станет известно всем участникам этой Войны… Медуза Горгона. Монстр из легенд. Они узнают не только мою силу, но и мои слабости. Мою уязвимость к отражениям, мою историю. Я из грозного и таинственного Слуги превращусь в открытую книгу. Раскрывать свой главный козырь, свою истинную природу, в первой же серьезной стычке, из-за глупого приказа мальчишки, и даже не будучи уверенной в успехе… это было тактическим самоубийством.
К тому же… я ненавидела свои глаза. Они были символом моего проклятия, причиной моих страданий. Каждое их использование было напоминанием о том, во что меня превратили боги. Это было признанием того, что я — монстр.
Давление за повязкой усилилось. Лансер снова двинулся в атаку, его копье просвистело у самого моего уха, срезав прядь волос.
Нет. Не сейчас.
Я приняла решение. Я не буду использовать глаза. Я не стану монстром ради прихоти этого ребенка. Но и приказ его я нарушить не могу. Я должна биться.
Лансер видел мою нерешительность, мое отчаяние. Он приготовился к финальному удару, его копье окуталось зловещей красной аурой. Он собирался использовать имя своего оружия.
И в этот момент атмосфера внезапно переменилась.
Воздух стал тяжелым. Ветер стих. Даже шум города внизу, казалось, приглушился. На мосту, между нами, из самой густой тени, отбрасываемой одной из опор, начала сгущаться тьма. Это была не просто тень. Она была живой. Она обретала форму, вытягиваясь вверх, словно черное пламя.
И я, и Лансер замерли, инстинктивно отступив на шаг. Мы оба почувствовали это. Присутствие, абсолютно чужеродное для этого мира. Это не был Слуга, его аура не резонировала с Граалем. Это не был Мастер, в нем не было человеческой слабости.
Тьма обрела форму фигуры в длинном темном плаще. Плащ не просто висел, он тек, струился, словно был соткан из жидкой ночи. И когда фигура сделала шаг вперед, выходя в полосу лунного света, я услышала тихий, почти неслышный, но проникающий в самое сознание звук. Шорох, похожий на шелест миллионов крошечных насекомых. Я присмотрелась и поняла. Его плащ, вся его одежда, были живыми. Они были сплетены из мириад угольно-черных, невероятно тонких нитей, которые постоянно двигались, извивались, как бесконечное множество крошечных червей. Этот звук, эта текстура силы… она была смутно знакома. Она напоминала о магии дома Мато, но была бесконечно более сложной, чистой и могущественной.
Лицо под капюшоном было скрыто непроницаемой мглой, из которой невозможно было вычленить ни единой черты. В его руке, появившейся из-под плаща, был простой, без всяких украшений, одноручный меч, черный, как сама пустота.
Он остановился ровно посередине между мной и Лансером. Он смотрел на луну с таким вниманием, как будто нас здесь и не было. А затем его голова медленно повернулась, и я почувствовала, как на меня устремлен взгляд из самой глубины этой безликой тьмы.
Искаженный, многослойный голос, будто говорящий одновременно из сотен разных источников, прозвучал в ночной тишине.
— Имя мне Тень. Я скрываюсь во тьме и охочусь на тени.
Обновлено: 03.02.2026