Фуюки нельзя назвать громадным мегаполисом типа Токио, но и мелкой деревенькой он не был. В нем были промышленные центры, высотные здания и более классические районы с одно-двухэтажными домиками. Спрашиваете, откуда я это знаю в таких деталях? Я покосился на идущую рядом со мной Рин.
— Заканчивай, Тосака. Твой игрушечный компас, из-за которого мы блуждаем уже три часа кряду, бесполезен. — Я впервые за это время посмотрел на его стрелку, настолько мне уже было скучно, что даже крутые экшен-сцены в голову не лезли. — Он даже на север не показывает. Ай. За что?
Карающий удар ноги Рин по моей коленке в очередной, уже в тридцать шестой раз за этот вечер, настиг мою ногу. Я снова схватился за нее и, уже на чистом рефлексе, отыграл обиженные слезы. Вот именно из-за таких моментов я и ненавижу ввязываться в приключения с главными героинями.
— Заткнись, слизняк. Это редкий и драгоценный магический предмет, который может реагировать на магию. Реликвия семьи Тосака. Вашему дряхлому роду Мато такие и не снились.
— Разве реликвии семьи Тосака не сплошь гальки? Ай.
Впрочем, этот удар я вполне мог предсказать, так что сам виноват
— Червяка спросить забыла, — фыркнула она.
— Так чего ты потащила с собой этого червяка?
— Очевидно, разве работа червей не в том, чтобы висеть на крючке?
Я убрал руки за голову и отвернулся. Из меня так и рвался комментарий про то, какой Тосака фиговый рыбак, учитывая, что она села на крючок рядом со мной. Хотя, если быть честным, мне было бы куда удобнее, будь я единственным червем на крючке. Ведь если и играть роль червяка вроде Синдзи, то только самого аппетитного. Совершенство в любой роли — вот мое кредо на пути Владыки теней.
— Мерзость… прекрати так отвратительно улыбаться. Ты что, мазохист?
Я прикрыл рот рукой. Кажется, в потоке вдохновения я случайно показал свои истинные эмоции, за что получил от Тосаки вполне законную издевку. Нужно было срочно исправлять ситуацию и включать то, в чем я мастер — импровизацию.
— Тссс… — я жестом коснулся ее губ, чтобы прекратить поток логических рассуждений, который мог раскрыть мою игру. — Кажется, я что-то слышу. Там, что-то движется.
Я случайно указал в сторону неприметного на вид одноэтажного домика.
— Чего? Синдзи, с каких пор ты… погоди.
Рин навела свой сломанный компас на здание. Стрелка индикатора начала вращаться быстрее, и с каждым ее шагом он вращался все быстрее.
— Ты прав, Синдзи. Там и вправду что-то есть.
— Что, правда? — выпалил я, едва удерживая себя, чтобы не выдать свой шок и удивления.
— Тссс…
Теперь уже Тосака закрыла мой рот ладонью. Потом убрала руку и потащила за воротник за собой в сторону домика. С каждым нашим шагом стрелка компаса Рин вращалась все быстрее, а ее аквамариновые глаза с напряжением вглядывались в здание.
— В этот раз я справлюсь… точно справлюсь… — шептала она, пока мое критическое мышление сильно сомневалось в ее словах..
Мы подобрались к двери. Рин попыталась ее открыть, но, как и ожидалось, та была заперта. Моя надежда на то, что банальный дверной замок и закон о неприкосновенности частной собственности защитят меня от вируса героизма, что течет в крови Рин, утонула в тусклом зеленом сиянии ее магической метки. Она произнесла какое-то латинское заклинание, и дверь развалилась, как небрежно собранный конструктор, с грохотом рухнув перед нами и подняв в воздух клубы пыли.
— Упс… Я… я так и планировала.
Я мысленно вздохнул. Типичная Тосака, признавать ошибки явно вне ее круга навыков. Какую же реакцию выдал бы идеальный Синдзи? Нужна острота, причем не крутая, а жалкая , трусливая и мелочная, будто доносится из глубины слизняка.
— Прекрасно. Из всех планет нас не слышали разве что на Плутоне.
Моя острота повисла в пыльном воздухе, не встретив ожидаемой реакции. Рин, кажется, была слишком поглощена последствиями своего «элегантного» входа, чтобы оценить мой сарказм. Она лишь бросила на меня раздраженный взгляд, в котором читалось: «Не до тебя сейчас, слизняк».
— Заткнись, Синдзи, — прошипела она, перешагивая через обломки двери и бесстрашно входя в темный проем. — И Плутон давно не планета неуч.
Мой взгляд дернулся. Блеск. Мало ей дизмаралить школьников, теперь она перешла на планетарный уровень. Прости Плутон, когда нибудь мы с тобой отыграемся на ней. Что же там было в магии Анимусфиров связанное с Плутоном? Черт, стоило больше внимания уделить этому вопросу.
Пока я внутренне сожалел о недооценке Плутона, внешне я, разумеется, изобразил панику, цепляясь за дверной косяк.
— Я туда не пойду! Там темно и страшно! А вдруг там еще один вампир?!
— Именно поэтому мы и идем туда, идиот! — она обернулась и мертвой хваткой вцепилась в мою куртку, затаскивая внутрь. — Если там его логово, мы должны найти улики.
Логово оказалось обычным, запущенным домом. Внутри пахло кровью, плесенью и чем-то сладковатым, как гниющее мясо. Мебель была перевернута, обои содраны клочьями, а на полу виднелись темные, застарелые пятна, которые я предпочел не разглядывать. Повсюду валялся мусор — пустые бутылки, объедки, старые газеты. Классическое убежище для монстра-неряхи.
Рин, тем временем, уже вела себя как заправский детектив. Она снова достала свой сломанный компас и начала водить им по комнате.
— Так, — бормотала она себе под нос, хмуря брови. — Остаточная мана… очень слабая. Похожа на ту, что была у того вампира. Значит, он здесь жил. Но… тут есть и что-то еще. Другой след.
Я стоял позади, изображая вселенский ужас и держась на безопасном расстоянии от всего, что выглядело особенно грязным. Но мой собственный внутренний сканер работал на полную мощность. И я чувствовал то же, что и она, только в тысячу раз отчетливее. Да, здесь была аура того низшего вампира — слабая, грязная, примитивная. Но под ней, как глубоководное течение под рябью на поверхности, ощущался другой след. Тот самый. Холодный, расчетливый, полный жажды крови. След того, кто наблюдал за нами в переулке.
— Здесь был кто-то еще, — сказал я дрожащим голосом, указывая пальцем в сторону подвала. — Я… я чувствую… злой дух!
Рин вздрогнула и резко направила свой камень в указанную сторону.
— Не говори глупостей, Синдзи, какие еще духи. Но… ты прав. Оттуда идет самый сильный энергетический фон.
Она осторожно, на цыпочках, подошла к лестнице ведущей вниз. Я нехотя поплелся за ней, готовый в любой момент отскочить и спрятаться за ее спину (для роли, конечно).
Густой, почти осязаемый запах свежей крови ударил в ноздри, заставив меня инстинктивно сделать шаг назад, прямо в спину Рин. Воздух в подвале был тяжелым, спертым, пропитанным не только запахом гнили и плесени, но и этой металлической, тошнотворной вонью бойни. Даже для меня, привыкшего к виду и запаху смерти, эта концентрация была чрезмерной, она говорила о недавнем и очень обильном пиршестве.
— Какая… мерзость, — прошептала Рин, ее голос дрожал, но она упрямо сделала еще один шаг вниз по ветхой деревянной лестнице.
Я нехотя поплелся за ней, отыгрывая свою роль до конца. Мои ноги дрожали, я цеплялся за перила, как за последнюю надежду, и издавал тихие, жалобные стоны, которые идеально вписывались в образ Синдзи Мато, столкнувшегося с чем-то по-настоящему жутким. Внутри же мой мозг с холодной, почти скучающей эффективностью анализировал обстановку. Источник магической ауры, тот самый след, что мы почувствовали наверху, был здесь, в самом центре подвала. Он был слабым, почти угасшим, словно догорающий уголек.
Мы спустились. Подвал оказался просторнее, чем казалось сверху. В тусклом свете, пробивающемся из единственного зарешеченного окошка под потолком, виднелись голые, влажные каменные стены, покрытые слизью, и лужи темной, почти черной жидкости на полу, которые я предпочел не разглядывать. В центре комнаты, прямо под окном, лежал большой, старый, пропитанный кровью матрас. И все. Никаких злых духов, никаких монстров. Лишь запустение и вонь.
— Похоже, мы опоздали, — выдохнула Рин, ее плечи слегка опустились от спавшего напряжения. — Кто бы здесь ни был, он уже ушел.
Именно в этот момент, в эту секунду ее расслабленности, я почувствовал резкое, почти взрывное изменение в магическом фоне. Но не перед нами. А за нами. Наверху, у входа в подвал.
Мой внутренний аналитик мгновенно выдал вердикт. Это была не просто ловушка. Это была охота. И мы только что сами залезли в пасть хищнику.
Тишина, до этого момента давящая и гнетущая, стала звенящей. Я услышал, как Рин судорожно сглотнула. Она тоже почувствовала. Медленно, почти синхронно, мы обернулись.
Там, в темном проеме лестницы, где еще мгновение назад была лишь пустота, стояло нечто, сотканное из самой тьмы, оживший ночной кошмар. Оно было похоже на гигантского пса, но его тело, казалось, состояло не из плоти, а из сгустившегося, пульсирующего мрака, сквозь который проступали очертания неестественно длинных, костлявых лап и мощного торса. Из его пасти, полной иглоподобных зубов, капала темная, вязкая слюна, а глаза, два раскаленных, багровых угля, горели чистой, незамутненной жаждой убийства.
Мой мозг, работающий на скоростях, недоступных обычному человеку, мгновенно просчитал все варианты. Рин была его основной целью, как более сильный источник магии. Сейчас он прыгнет. Я мог бы оттолкнуть ее, мог бы сломать шею существа голыми руками. Но это разрушило бы мой образ. Поэтому я выбрал четвертый, самый гениальный, самый стильный вариант.
В тот самый миг, когда тварь сорвалась с места, превратившись в черный, бесшумный снаряд, я с истошным, паническим воплем бросился прямо на Рин.
— А-а-а-а! Спаси меня, Тосака! — закричал я, с силой обхватывая ее руками и валя ее на пол.
Мы рухнули на грязный, липкий пол подвала, и в тот же миг над нашими головами, там, где только что была Рин, со свистом пронеслись гигантские, окровавленные клыки. Я рассчитал все с ювелирной точностью. Наш полет был строго под моим контролем, мы приземлились ровно в шаге от траектории его атаки.
Раздался сухой, рвущий звук, и острая боль пронзила мою спину. Я почувствовал, как что-то острое, как бритва, вспороло ткань моей куртки и кожу, оставляя три глубокие, кровоточащие борозды. Когти. Даже в прыжке он успел задеть меня. Я мысленно скривился от досады, но тут же оценил кинематографичность сцены.
Демонический пес приземлился на другом конце подвала, развернувшись с грацией, невозможной для существа его размеров. Он снова приготовился к прыжку, и я понял, что это уже не тот низший вампир из переулка. Это был полноценный фамильяр, создание, напрямую связанное со своим хозяином, Мертвым Апостолом. Просто так, даже усилив это тело, я его не удержу.
Рин, оказавшаяся подо мной, все еще не до конца пришла в себя от шока, ее глаза были широко раскрыты.
— Гандр! — выкрикнула она, выбрасывая руку в сторону пса.
Черный сгусток энергии сорвался с ее пальцев, но тварь уже двигалась. Она прыгала от стены к стене, ее движения были рваными, непредсказуемыми, она превратилась в размытую тень, от которой на стенах оставались лишь глубокие царапины. Заклинание Рин беспомощно врезалось в стену далеко от цели.
Я мысленно застонал. Ну конечно. Она и по неподвижной мишени не попала, а здесь тварь движется со скоростью пули.
— Он слишком быстрый! — крикнула она, снова стреляя и снова промахиваясь.
— Приготовься, Мато! — внезапно крикнула она, и в ее голосе прозвучала сталь.
Прежде чем я успел спросить, к чему именно мне готовиться, она выхватила из кармана один из тех самых дорогих камней, что мы купили в лавке, и, влив в него остатки своей маны, швырнула его прямо в центр подвала.
Камень взорвался ослепительной, нестерпимой вспышкой чистого, белого света. Мир исчез, утонув в этом сиянии. Я инстинктивно зажмурился, но было уже поздно. Мои глаза обожгло, и я почувствовал, как в ушах зазвенело от беззвучного взрыва.
— ПРЕДУПРЕЖДАТЬ НАДО ТОСАКА! — заорал я, когда зрение начало медленно возвращаться, превращая белый хаос в расплывчатые пятна.
Демонический пес, ослепленный и дезориентированный, замер на мгновение, жалобно скуля и тряся головой. Этого мгновения было более чем достаточно.
Пока все вокруг было залито светом, пока никто не мог видеть, я влил в эту слабую, дефектную оболочку ровно столько силы, чтобы выполнить один-единственный, идеальный удар. Развернувшись на пятке, я с силой, недоступной обычному человеку, пнул тварь прямо в бок.
Раздался глухой, влажный хруст ломаемых ребер. Тело фамильяра, как пушечное ядро, вылетело спиной вперед прямо в каменную стену подвала.
Вспышка погасла. Зрение медленно возвращалось. Рин тяжело дышала, все еще лежа на полу.
— Пронесло… — выдохнула она, глядя на остатки пса, что уже растворялись в тени едким дымом.
— Пронесло?! — прошипел я, поднимаясь на ноги и чувствуя, как по спине течет теплая, липкая кровь. — Да меня чуть не разорвало на куски! А теперь еще и ослеп! И все из-за тебя, Тосака!
Я уже готовился выдать ей целую тираду о ее тактической бездарности, когда за нашими спинами, из самой густой тени в углу подвала, раздался спокойный, полный ленивого, хищного веселья голос.
— Щенки Часовой Башни становятся все мельче и мельче.
Обновлено: 03.02.2026