Ветры Драконьего Камня выли, разбиваясь о стены замка, неся с собой запах соли и шторма, шепот неукротимого моря.
Давос Сиворт стоял на зубчатых стенах, глядя на беспокойные волны, и размышлял — как часто это бывало — о безумии, охватившем Вестерос.
У Веларионов были их серебряные морские коньки, весьма милые в их аквариуме, если уж Давоса спросить.
У Селтигаров вообще было _слишком много крабов_, и он не очень-то понимал их восторг.
У дома Бар-Эммон теперь были прекрасные рыбы-мечи, которые плавали вдоль королевского флота, и надо признать, весьма величественно.
Даже лорд Станнис получил свой дар от богов — могучего рогатого оленя, царственного и сильного, хотя и немного тупоголового, как и сам Станнис.
Давос не имел ничего против животного — за исключением его скверной привычки пялиться на пламя.
_«Конечно, это была работа Мелисандры»_, – подумал он.
Красная Женщина просто обожала эту проклятую тварь, гладила ее бок с благоговением, шептала на ухо, словно зверь мог вычитать великое пророчество из огня.
И олень, как заколдованный дурак, слушался.
Он мог часами стоять перед пламенем, широко раскрыв темные глаза, слегка склонив свою широкую, упрямую голову, — будто прислушивался.
А Станнис, спаси его Семерые, начал следить за этим с любопытством.
Сначала Давос списал это на совпадение или, может быть, на игру огня.
Но потом появились одеяния.
Вышитый шелк, сотканный из огненных красных и оранжевых нитей, облегал мускулистое тело оленя — сшит он был специально руками самой Мелисандры.
Затем появилась корона — тонкий обод из позолоченного железа, не для Станниса, а для оленя.
И теперь — теперь — олень торжественно шел следом за ней, точь-в-точь преданный ученик, пока она расхаживала по залам Драконьего Камня, говоря о видениях, королях и предназначении.
За трапезой олень сидел рядом с ней, его могучие рога были украшены мерцающими красными лентами, а копыта натерты до царского блеска.
Он ел из золотых тарелок.
Пил только чистейшую дождевую воду.
Слуги преклоняли колени, когда он проходил мимо.
Они называли его Благословлённый Пламенем.
Станнис называл его «чертовым оленем» и никак иначе.
И все же...
И все же он наблюдал за всем этим с _одобрением_.
Наблюдал, как Мелисандра шептала тайны ему в подергивающееся ухо.
Наблюдал, как олень опускал свою большую рогатую голову в знак торжественного понимания.
Наблюдал, как она прижимала руку к его груди, чувствуя ровное тук-тук-тук его сердца, и объявляла, что огонь избрал его.
А что самое ужасное?
Это работало.
Давос как-то застал Станниса Баратеона, лорда Драконьего Камня, законного Короля Вестероса, первого этого имени — смотрящим на свой измененный герб, словно тот и впрямь содержал ответы на все его проблемы.
Теперь спорить было бессмысленно.
Олень Станниса был благословлен самим Р'глором.
Станнису нравилось наблюдать, как его любимца холят и лелеют.
А Давос, как всегда, человек здравомыслящий, мог лишь с немым ужасом наблюдать, как Вестерос резко и безвозвратно скатывается —
В абсолютное, неприкрытое безумие.
Селиса тоже получила благословение — лису, гладкую и рыжую, которая вечно мелькала у нее под ногами, наблюдая за всем маленькими, бусинами-глазками. Она ее обожала, и Давос ценил в этом хоть какую-то нормальность.
Тем не менее, Семерые свыше проявили милость — по крайней мере, Давоса это миновало.
В недрах Драконьего Камня его не ждал монструозный герб из плоти, ни противоестественное знамение, ни великий зверь, который отравлял бы его мысли или сбивал бы с пути его _будущего Короля_.
В конце концов, зачем богам утруждаться?
Он был простолюдин-контрабандист — человек без великого рода, без древнего имени, без судьбы, сотканной в чертогах Валирии.
Что богам до Лукового Рыцаря?
Усмехнувшись, он отбросил эту мысль, качнул головой и направился вниз, к утесам, где жена и дети уже накрыли свой скромный пикник.
Это была редкость: момент покоя, краткая передышка от войны и нашептывающих жрецов. Дети бегали по траве, смеясь, пока морской бриз теребил их одежду. Мария приготовила хлеб и рыбу, простую и теплую еду, и Давос впервые позволил себе расслабиться и насладиться моментом.
Они сидели на холмах недалеко от Сада Эйгона, где земля спускалась к морю, а трава росла буйным разнотравьем.
И тут Деван резко ахнул.
─ Отец, — воскликнул он, — смотри!
Давос обернулся.
И вот что он увидел...
Наполовину спрятанный в траве, приютившийся среди полевых цветов, лежал чудовищный лук.
Он был огромным, больше, чем луку полагалось быть, — почти с чертов шлем, его бледная кожица была рассечена, и из нее сочилась полупрозрачная влага, как из раны умирающего зверя.
А вокруг него —
Семь луковиц, поменьше, но пухлых, расположенных свободным кругом, будто они _питались_ этой большой раненой луковицей.
Над Сивортами повисла тишина.
Мария прикрыла рот.
Младшие дети смотрели в благоговении.
Давос же просто вздохнул.
Разумеется.
Конечно, боги сочли нужным поступить именно так.
Разумеется, его великое божественное знамение — это луковица. _«Значит, боги расплачиваются со мной напрямую»_.
─ Полагаю, — пробормотал он, потирая висок, — могло быть и хуже.
Деван присел рядом с чудовищным овощем, вглядываясь в него, словно ожидая, что тот произнесет пророчество.
─ Похоже, его разрезали, — заметил он. — _Ранили_.
Давос ущипнул переносицу. ─ Так.
─ Как того лютоволка! ─ крикнул один из младших мальчиков.
─ Так.
Дети посмотрели друг на друга.
Затем, как один, они собрали свои луковицы.
Деван взял свою первым.
Станнис (названный в честь короля, да помогут ему боги) взял другую.
Стеффон, Маттос, Аллард, Марик и Дейл взяли по своей, словно сами боги расположили их для этой цели.
Давос провел рукой по лицу.
**Луковый Рыцарь, благословленный Луковым Чудом.**
Мария, как всегда терпеливая, просто похлопала его по руке. ─ Тебе стоит взять большой, дорогой.
Давос сделал долгий, ровный вдох.
Затем, с тяжестью человека, смирившегося с судьбой, он взвалил огромную луковицу себе на плечо.
И Сиворты, с гербом в руках, направились обратно на Драконий Камень.
Обновлено: 23.01.2026