За эти три месяца он давно разведал всё: что нужно купить, где и по какой цене.
Обойдя знакомые лавки, он быстро приобрёл ароматические свечи, масляные светильники, медный колокольчик и направился в ювелирную мастерскую, куда уже не раз заглядывал. Хозяин давно его запомнил.
— Малый, опять пожаловал!
— Хозяин, я за тем нефритовым жезлом. Вы придержали его для меня?
— Придерживал, конечно. С тебя пять лянов серебра.
— Хозяин, я ж к вам с открытой душой, сбавьте чуток, — улыбнулся Сюй Цзинь. — А я ещё не раз зайду.
Бедность учит экономить каждую монету.
Хозяин окинул его взглядом, помолчал, подумал и наконец вынул нефритовый жезл на подносе.
— Ты и правда парень честный. Четыре ляна и восемь цяней — но это предел.
— Благодарствую!
Всё для ритуала Изгнания Звёзд было собрано. Оставалось лишь привести в порядок возможные дела на случай худшего, найти укромное место, где никто не потревожит, и воздвигнуть алтарь.
***
Вернувшись в Даосскую академию Цзиньшань, Сюй Цзинь первым делом сел за письмо.
В нём он написал, что повстречал мастера звёздной магии, который разглядел в нём талант и увозит к Воротам Звёздного Дворца на уединённую практику. Вернётся, когда постигнет искусство в совершенстве — когда именно, неизвестно. Пусть не тревожатся и не ждут с тоской.
Прожив бок о бок с Сюй Дацзяном и сестрой Цзянэр несколько месяцев, он боялся, что внезапное исчезновение разобьёт им сердце. Потому и оставил это послание — как щит от самой горькой боли.
Затем он аккуратно собрал свои немудрёные вещи: завернул в узелок оставшиеся пять цяней серебра и спрятал под постелью.
Решил отправиться сразу после полуденной трапезы — воздвигнуть алтарь и провести ритуал Изгнания Звёзд.
Ночь, когда звёзды сияют особенно ярко, — лучшее время для вечерних занятий, а для такого обряда и подавно.
Главное — никто не потревожит.
Место он уже выбрал давно.
В академии кормили дважды в день. Вечерняя трапеза начиналась в час Петуха с четвертью — и именно тогда юноши этого набора на зажигание звёзд чувствовали себя свободнее всего, оживлённее всего.
Полчаса на еду — время щедрое, хватало и на болтовню, и на шутки в компании друзей.
Конечно, компании были разные.
Везде была своя иерархия, как в прошлой жизни за столовой: начальство за одним столом, подчинённые — за другими.
И еда разнилась.
Те, кто уже зажёг звезду, собирались у отдельного окошка: им полагалась жареная смесь овощей с мясом, чёрные лепёшки из грубой муки — и можно было есть сколько угодно.
Не преуспевшие жались своей кучкой — им выдавали жидкую похлёбку из овощей.
А ещё был один-единственный, отдельный от всех.
Им был Юэ Даци — гений этого набора, сумевший зажечь звезду всего за два дня.
Поговаривали, что по окончании весеннего зажигания звёзд его сразу возьмут во внутренний двор Даосской академии Цзиньшань, а в будущем он даже сможет ступить в Звёздный храм.
Но больше всего юноши завидовали тому, что стояло перед ним: огромная миска тушёного мяса и половина курицы!
Сюй Цзинь, разумеется, сидел в кругу тех, кто звезду так и не зажёг.
Да и в этом кругу своя иерархия водилась. Такие, как Сюй Цзинь — те, у кого надежда угасла окончательно, — молча черпали ложками жидкую овощную похлёбку, не поднимая глаз.
— У меня предчувствие: дня три, от силы — и я зажгу звезду, — заявил Ша Ютянь, закинув одну ногу на стул. Он брызгал слюной, пожирая взглядом еду преуспевших — с откровенной, жгучей завистью.
— И у меня то самое чувство, о котором говорила инструктор. Ещё два-три дня — и точно получится, — скромно произнес Лю Цзи, но в глазах его сквозила лёгкая, самодовольная гордость.
Остальные, ещё не зажёгшие звезду, тотчас оживились: кто поумнее — сразу принялись поздравлять, а самые пронырливые заранее заискивали, кланялись в пояс будущему «старшему брату», просили приглядеть за ними после успеха. Прочие подхватил, послышался гвалт, шум и хохот.
Сюй Цзинь молча отодвинулся подальше с миской в руках — брызги слюны летели во все стороны.
— Заткнитесь наконец!
— Ни один ещё звезду не зажёг, а уже орёте на всю столовую!
Мешает жрать-то нормально?
В кругу преуспевших кто-то, видно, раздражённый шумом, вдруг хлопнул по столу и вскочил на ноги.
Те, кто ещё не зажёг звезду, вскинули головы, упрямо уставились в ответ — не стерпели.
Кровь в юности ведь не вода — кипит мгновенно.
— Чего вылупились? Не нравится? — бросил тот парень.
Тот юноша снова ткнул пальцем и разразился бранью — и вот уже взгляды всей компании преуспевших повернулись в их сторону.
Давление накатило тяжёлой волной, словно невидимая стена.
Ша Ютянь, Лю Цзи и прочие, ещё не зажёгшие звезду, в миг сникли, съёжились.
Сюй Цзинь лишь тихо вздохнул про себя. Этого придурка он знал, его звали Ло Гэн. Ещё двадцать с лишним дней назад тот сидел с ними за одной миской похлёбки, а теперь…
Зажигание звезды!
В этом мире оно открывало юношам путь наверх — словно государственные экзамены в прошлом мире Сюй Цзиня.
Зажигание звезды — так здесь называли первый шаг на пути постижения искусств.
Сюй Цзинь провёл в этом мире меньше трёх месяцев, но уже понял: система здесь совсем иная, не та, что в его прежнем мире, с тренировкой мышц, костей и внутренними потоками энергии.
Здесь сила черпалась из звёздного света — той невидимой, вездесущей сияющей мощи, что струится с небес.
Но впитать этот свет в тело было не так-то просто.
До первого шага — до успешного зажигания звезды — требовалось две вещи: формула и звёздный узор.
Формула была делом нехитрым: утренняя Формула Поглощения Зари, вечерняя Формула Поглощения Сияния. Даже отец Сюй Цзиня знал их наизусть.
Ключ — в узоре.
Только опытный мастер звёздной магии мог выжечь его на теле.
Обновлено: 20.02.2026