Редко выпадала возможность выбраться в посёлок Сунси, поэтому Цзян Нин решила не терять времени даром. Она с интересом бродила по улочкам, изучая местные товары и нравы. Здесь, в отличие от её родного горного Дашаня, царил дух реки и моря.
В кузнечных лавках вместо привычных мотыг и плугов стены были увешаны рыболовными крючками всех мастей и размеров, гарпунами и тяжёлыми железными якорями. Кухонная утварь тоже отличалась. Внимание Цзян Нин привлекло странное устройство: ведро из листового железа, изнутри обмазанное жёлтой глиной. Сверху к нему крепился небольшой котел, а посередине была топка для дров или угля.
Заметив её любопытство, кузнец охотно пояснил:
— Это походная печь даньминь. Они живут на лодках, места мало, вот и придумали такую штуку. Если нужно, хозяйка, бери, не пожалеешь. Недорого отдам, всего пятьдесят вэнь.
— Пятьдесят? Так дёшево? — не сдержала удивления Цзян Нин.
В её посёлке за самый большой котёл просили четыреста монет, а те, что поменьше, стоили двести-триста. А тут — полноценная печь вместе с котелком! Да, ёмкость небольшая, но на семью из четырёх человек хватит с лихвой.
Кузнец расхохотался, хлопнув себя по кожаному фартуку:
— Ну ты даёшь, хозяйка! Ты первая, кто сказал, что это дёшево. Обычно у меня тут за каждый медяк глотки грызут, пока на пару монет цену не собьют. Ладно, раз ты такая простая душа, отдам за сорок восемь!
Цзян Нин, недолго думая, взяла сразу две печки. Одну стандартную, а вторую попросила подобрать разборную, где котёл снимался с основания — такая идеально подходила для жарки с подбрасыванием, то есть для техники «вок хэй».
Кроме того, она вспомнила о своей главной задаче — обучении сына. Готовить серпом или ножницами, как они делали дома, было мучением. Нужен был настоящий инструмент. Она выбрала увесистый, остро заточенный кухонный тесак.
В итоге покупки обошлись ей в триста вэнь.
Унести всё это на себе было невозможно, поэтому она договорилась, чтобы кузнец доставил железо в постоялый двор «Линьцзян». Освободив руки, она сделала ещё круг по рынку: купила яркие ленты и бархатные цветы для девочек, а также кулёк сладостей для всех детей.
Когда она вернулась в «Линьцзян», время близилось к полудню. Зал был полон, но разговоры крутились не вокруг еды на столах, а вокруг вчерашних чудесных блюд, которых сегодня в меню не оказалось.
Управляющий Хуа, увидев Цзян Нин, бросился к ней как к родной.
— Тётушка! Вы вернулись! Прошу вас, не забудьте про наш уговор. Через три дня я жду вашего сына как манны небесной!
Видя, что время обеденное, он настоял, чтобы Цзян Нин поела перед дорогой.
На стол подали фирменное блюдо местного шеф-повара — «Рыбу в белом вине». Цзян Нин попробовала кусочек. Вкус был неплохим, рыба не разварилась, но и восторга блюдо не вызывало. Для маленького городка — сойдёт, но до высокой кухни ему было как до луны.
Управляющий Хуа, следивший за каждым движением её палочек, заметил отсутствие энтузиазма и тяжело вздохнул.
— Понимаю, понимаю... — грустно сказал он. — У меня два повара. Одного я выписал из самой префектуры Сучжоу, думал, раз он с побережья, то в рыбе толк знает. А он, оказывается, мастер по десертам! Пирожные у него — пальчики оближешь, гости их домой коробками берут, а вот горячие блюда... так себе. Он сейчас в отъезде.
Он кивнул на тарелку с рыбой:
— А это готовил наш местный, из династии поваров, что на деревенских свадьбах готовят. Раньше мне казалось, что он отлично справляется. Но после того, как я попробовал вашу стряпню... эх, теперь вижу, сколько тут огрехов.
Цзян Нин отложила палочки и сделала глоток чая, чтобы омыть рот.
— Не расстраивайтесь, управляющий. У вашего повара хорошая база. Просто подскажите ему: в бульон с вином стоит добавить немного кислых фруктов. Это убьёт остатки рыбного запаха и сделает вкус ярче и свежее.
Глаза Хуа загорелись, он закивал, запоминая совет.
В этот момент двери распахнулись, и в зал, шатаясь под непомерной тяжестью, ввалился Ян Датоу. За спиной у него была огромная корзина, а в обеих руках — по пухлому мешку.
Увидев мать, он с шумом выдохнул и опустил ношу на пол.
— А-нян! Фух... Я уж думал, ты ушла. Успел!
— Что это ты притащил? — Цзян Нин с любопытством заглянула в один из мешков.
Ян Датоу вытер пот со лба и, обернувшись к подошедшему управляющему, расплылся в широкой, простодушной улыбке:
— Управляющий Хуа! Вам семечки ещё нужны?
Хуа хлопнул в ладоши:
— Ещё как! Я только хотел спросить твою мать об этом. Вчерашняя партия разлетелась вмиг, гости в восторге, такого в Сунси ещё не пробовали. Если вы сможете возить их постоянно, я готов брать по той же цене!
Ян Датоу закивал как китайский болванчик.
— Здесь восемьдесят цзиней. Взвесьте, пожалуйста.
Цзян Нин поперхнулась чаем.
— Сколько?! Откуда столько?
Пока работники взвешивали товар, Датоу, понизив голос, объяснил:
— Когда я вернулся и сказал, что здесь семечки берут дороже, чем в городе, Лю Е и остальные словно с цепи сорвались. Они всю ночь не спали, жгли факелы и собирали трихозант в горах. Даже дядя Ян Хань пришёл на помощь, когда увидел свет. Он ещё и Сяохуа прислал помогать лущить. Эрдань жарил их без остановки. Вот и набралось.
Цзян Нин покачала головой, поражаясь трудолюбию и жадности своих детей до работы. Хорошо, что она оставила дома запас специй, иначе они бы просто перевели продукт.
Восемьдесят цзиней потянули на пятьсот шестьдесят вэнь.
Когда Ян Датоу получил эту груду меди, его руки задрожали. Никогда в жизни он не держал столько денег сразу. Теперь мечта о постройке большого, тёплого дома к зиме перестала быть просто мечтой — она обрела вес и форму.
Цзян Нин, глядя на его счастливое лицо, улыбнулась.
— Помнишь, ты вчера просился в ученики? Так вот, как вернёмся, я начну тебя учить. Если будешь стараться и через три дня покажешь результат, пойдёшь работать сюда, в «Линьцзян». Управляющий Хуа обещает платить тебе тысячу двести вэнь в месяц. Работа с часа Кролика до часа Петуха. Ну как?
— А-нян! — Датоу выронил бы деньги, если бы не сжимал их так крепко. — Это правда?!
Потрясение было слишком велико. Цзян Нин дала ему время прийти в себя и повела к пристани.
Там их уже ждал двоюродный брат управляющего, Хуа Дацзян. В его лодке лежала груда рыбы и морепродуктов — тот самый «учебный материал», который пожертвовал управляющий ради обучения будущего шефа.
Они отчалили. Вскоре Цзян Нин, внимательно сканировавшая реку, заметила знакомый силуэт.
— Сюнян! Сюнян! — закричала она, вскакивая и махая рукой.
Женщина на встречной лодке вглядывалась в лица пассажиров, но первой заметила Цзян Нин её дочка.
— Мама, вон та тётя!
Пань Сюнян ловко развернула своё судёнышко и подошла борт к борту.
— Ох, сестрица! — выдохнула она, утирая пот. — Я уж думала, разминулись! Искала тебя повсюду. Гляди, то ли это, что тебе нужно?
Лодка Пань Сюнян была доверху, по самые борта, завалена грубыми, серыми раковинами.
Цзян Нин чуть не подпрыгнула от радости.
— Оно! То самое! Спасибо тебе огромное!
— Ну слава богу! — рассмеялась лодочница. — А то я боялась, что зря спину гнула. Сейчас перегружу тебе, а если мало — скажи, я ещё привезу!
— Вези! — с жаром воскликнула Цзян Нин. — Сколько сможешь привезти — всё заберу! Хоть десять лодок!
— Вот это дело! — обрадовалась Пань Сюнян. Для неё этот «мусор» превращался в звонкую монету.
Когда они добрались до устья заводи, где лодки уже не могли пройти из-за мелководья, началась разгрузка. Хуа Дацзян, будучи человеком крепким и отзывчивым, помог женщинам перетаскать тяжёлые корзины с устричными раковинами и рыбой на берег.
Глядя на гору добра, Цзян Нин расплатилась с Пань Сюнян и добавила сверху несколько монет.
— Брат Хуа, — обратилась она к рыбаку. — У меня к тебе просьба. Уже темнеет. Негоже двум женщинам одним возвращаться в Сунси по реке. Проводи их, пожалуйста, до порта, чтобы с ними ничего не случилось.
Хуа Дацзян был честным малым и работал на своего брата, поэтому в деньгах не нуждался и на чужое не зарился. Он охотно согласился.
Когда лодки скрылись за поворотом реки, Цзян Нин и Ян Датоу остались на берегу перед внушительной кучей груза.
— А-нян, как мы это потащим? — почесал затылок сын. — Тут же телега нужна.
— У дяди Ян Ханя есть тачка, — вспомнила Цзян Нин. — Он на ней дичь в город возит. Сбегай, попроси.
Обновлено: 22.01.2026